Призма 2007-го года

Устав и вернувшись с прогулки после нового знакомства, Андрей с каменным лицом завалился к себе в «каморку», тихо шагая по скрипучим половицам, он забрел к себе в комнату, дабы не разбудить давно спящую матушку.

Мрак. *Щёлк*.

И уже светит желтая настольная лампа, заполняя лучи света на раскладном диване, клавиатуре и весящих плакатов, что «танцуют» из-за сквозняка. Сердце, словно мурашками, окунуло тело в приятную тревогу. Этому может быть только одно объяснение — пора курить. Достав пачку сигарет, парень открыл форточку и высунулся. Полузакрытый уставший взгляд лениво осматривал окна дома напротив. Выдохнув, он сунул сигарету в рот, сжимая ее обветренными губами, закурил. Ланиты покрылись румянцем. Запах асфальта, остывшего после жаркого дня, ударил в нос, перемешавшись с запахом табачного дыма и доставлял удовольствие. В голове пустота. В сердце трепет. В руках весь мир. Так почему бы не сжать в кулак этот мир и стать главарём своей жизни, хоть раз? В пустую голову, раскаленным ножом, ударило отчаянье. Детство. Вновь он является «почтой» при очередной ссоре родителей — и сейчас является помощником в незначительных проблемах других; вновь он разбирается со своими и чужими проблемами сам — и сейчас он боится ответственности и, словно змея, ускользает от нее. Каждый из нас когда-то становиться тем, кого хотели видеть наши родители. Папа правда хотел видеть слезы при уходе? Взгляд бешено забегал по детской площадке. «Урод» — повторялось в его голове, — «УРОД, УРОД, УРОД.» — с дикой ненавистью заполнило все отсеки в голове. Ещё мгновение спустя появляется и первая молния — она по-исполински величественна, потому её сопровождает гимном будоражащая сознание мелодия грома. Глаза наполнились слезами, но почему? Сердце затрещало с чувством ядовитой боли, что была похожа на ту самую молнию. Быструю. Неожиданную. Молнию. Тут же появляется резкий ветер, обжигающий кожу своей холодной по сравнению с обычной летней температурой. Но деревья, всё так же спокойно пропускали сквозь себя легкий ветерок, листва словно разрезала его, а позже он сам соединялся в одно целое. «Мужчины. Не. Плачут.» — отрывисто и грозно говорил тот самый, когда очередная ссора задевала не только их двоих. Детские ручонки затряслись, ветви деревьев нагоняли мрак своим постукиванием по окну. В руках холодная игрушка из ларька, комнату поглощала тьма, которая питалась звуком битой посуды и пощечин, она хотела дотронуться и до него. Хотелось остро пронзить его взглядом, а потом ударить. Как он мог? Было ясно, что эта проблема ещё не уложилась в его голове и приносила боль. «Почему, почему, почему?» — ядовито закололо в грудь. Вид из окна стал расплываться, а горячие слезы обжигать щеку

*Бам*

Неприятно. Щеку иголочками жгло от пощечины, но она правда помогла вернуться в реальность. Сигарета стлела, а последние горящие окна напротив, затухли. «Блььь… » — сопровождающее глубоким выдохом, вырвалось из уст. Он закрыл окно и сел на диван, опрокинув голову назад, его ладони прошлись по волосам, лицу и остановились на ключицах. «Я набитая дерьмом голова Джека» — пробубнил тот под нос.