Мышка попалась в мою мышеловку.

* * * Лера Бойченко никогда не зацикливалась на всей ерунде, которая происходила с ней когда-то. Она не стремилась быть в центре внимания, спокойно текла по течению самой жизни, которая её, в общем-то, устраивала. А вот её родная сестра была полной противоположностью, всегда отчаянно желала попасть в центр внимания, набирая авторитет среди своих сверстников. Лиза, что была всеми любима, никогда не говорила, даже пуще того, отрицала сам факт, что девочки были кровными родственниками, да и сама Лера не нуждалась в этом. Ей не нравилось излишнее внимание, которое проявляли люди к сестре. Обычно она спокойно, в своей компании, сидела за своим столом на переменах и мирно читала интересные произведения в жанре детективов, либо же рисовала все, что попадётся ей на глаза. * * * Обычный урок литературы, не считая того, что в классе был гул. Были слышны голоса Лизы и Катерины, которые, как настоящие подружки, сели вместе. Всё шло, как по сценарию: сплетни, вопросы и всякие небылицы. Всего бы этого не было, если бы Лилия Павловна не задержалась по какой-то важной причине в кабинете директора. Естественно, дисциплина в этом классе без самого руководителя отсутствовала. Лера же спокойно сидела на своем месте, рисуя красивый лесной закат, переливающийся на траве, словно отражение в воде. Подобные картины помогали девушке успокоиться, перестать думать о всяких проблемах и переживаниях, мучивших её из-за выдумки, которую сочинила Лиза. * * * Повествование от первого лица. — Ну посмотрите на эту сиротку! — около меня раздался звонкий голос, в котором чётко ощущались хитрые нотки. Несложно было догадаться, кто сказал мне это. — Рисуешь что-то? Ха, как интересно! — в последнее время Екатерина становилась всё стервознее и стервознее, от чего лезла буквально к каждому, придиралась, придумывая новые сплетни. Для неё это уже становилось образом жизни. Вы скажете, почему же мне не всё равно? Мне было бы всё равно, если бы не факт того, что Лиза и Катя числятся лучшими подругами. Мне не было наплевать на свою сестру и на то, каким же человеком она станет в итоге, если поведётся с главной сплетницей нашего класса. На чужой, уж слишком очевидный сарказм, я не ответила, пытаясь всеми силами игнорировать излишнее внимание сплетницы. Ей надоест цепляться за тех, чья реакция её не удовлетворила, и она просто уйдёт, найдя жертву попримитивнее. Такая перспектива радовала, заставляя меня лишь сильнее стиснуть зубы. — Да ладно тебе! Какая разница, чё делает эта мышь? Я такое недавно узнала! — рядом со светловолосой выросла фигура моей сестры, которая тут же отвлекла свою подружку, уходя с ней восвояси. Лиза кинула в меня немного встревоженный взгляд, но после тут же отвернулась, шепча что-то на ухо Кати. Это единственная забота, которую в данный момент могла позволить себе сестра, но даже за это я была благодарна, ведь сплетница действительно действовала на нервы. Вы не подумайте, у нас с Лизой довольно неплохие отношения, просто мы слишком разные, словно луна и солнце сошлись на одном небе. Нас просто не поймут. Даже наши фамилии играли нам руку, ведь я пожелала оставить фамилию своей матери, которая действительно участвует в нашем воспитании и любит нас, в то время как у Лизы фамилия отца. Да и зачем мне нужна фамилия этого урода, который просто взял и бросил нас? Из-за кого мы торчим в захолустье? Фамилия «Краснова» никогда не будет красоваться в моём паспорте. Класс тут же замолчал, когда услышал звуки каблуков и копошения за дверью кабинета. Из щели показалась фигура преподавателя, а затем и её строгий голосок. Видимо, общалась с кем-то за дверью, ведь к самому голосу женщины так же добавился детский. Такой высокий, неуверенный, дрожащий. — Это маньячелло, на. Отвечаю! — шепелявый голос одноклассника, сидящего на втором ряду раздался по кабинету. — Да рот свой закрой! — ещё один, более грубый голос другого одноклассника… Как их там звали? Впрочем, не важно, я даже не повернулась в их сторону, игнорируя разговор. — Не маньяк это, голос детский. — Да я шучу, на. Шучу, Ромыч. — ах да, Рома и его дружок, который носил нелепое прозвище «Бяша». И как я могла забыть про главных заноз в нашем классе? Ума не приложу. — Так, класс, — наконец-то дверь распахнулась, а в помещение зашли две фигуры, одна из них Лилия Павловна, а вторая, совсем незнакомая, оказалась мальчиком, на вид нашим ровесником. — знакомьтесь, Антон Петров, новый ученик нашего 6В класса. Антон, словно испуганный зверёк, махнул всему классу головой, показывая, насколько же он нервничает. Если так подумать, то я бы я его месте тоже нервничала, зная что в моей жизни появиться новый класс, к которому придется привыкать. Который придется терпеть. Антон, по совместительству новый одноклассник, пытался всякий раз избегать хищные, словно волчьи, взгляды, но удавалось это далеко не всегда. И все бы было хорошо, если бы свободное место было не только со мной за партой. Что-ж, теперь у меня есть сосед по парте. Разговаривать мы не стали, да и желания находить себе друзей у меня не было. А вот он, прошу заметить, даже не стеснялся смотреть в мою тетрадь, хотя я всем своим возмущённым видом пыталась показать, что его излишнее внимание к моей вещи меня смущает. Прозвенел звонок, который оповещал всех в этой школе о конце урока. В планах было опять порисовать в своем альбоме, игнорируя каждого в этом классе, да вспомнила про своего нового соседа. Он почему-то продолжал сидеть за партой, пока другие дети стремились поскорее выйти из этого кабинета. Странный он, как впрочем и я сама. — Хотел познакомиться. — белокурый парень корпусом повернулся ко мне, оперевшись щекой об свою ладонь. Кажется, посидеть спокойно не удастся. — Как тебя зовут? — Лера. — я ответила совсем неохотно, словно человек был мне неприятен, но нет. Мне было просто непривычно, не очень комфортно общаться с кем-то помимо сестры и мамы. — У тебя очень красивое имя. Приятно познакомиться. А, чем занимаешься? — этот новенький явно не собирался отставать от меня, продолжая расспрашивать. «А самому не видно?» Так бы я ответила, была бы я какой-нибудь стервой, не умеющей уважать своего собеседника, но в число таких я, к счастью, не входила. Но в его поведении я секла что-то странное, словно он нацелено хочет познакомиться именно со мной. Хотя нет, он просто хочет хоть с кем-нибудь найти общий язык, а мои подозрения это просто богатая фантазия. — Спасибо, мне тоже приятно. Рисовать собираюсь. — быстро отчеканила я, стараясь не поддерживать с человеком зрительный контакт. — Почему именно я? –Что? Его взгляд говорил о многом. Кажется, он не понял смысл моих слов, ждал объяснения, но оно дошло до него естественным путем уже спустя десять секунд непрерывного молчания. — Я хочу найти с кем-нибудь общий язык и подумал, что ты… — Слушай, я вовсе не та, с кем можно будет просто найти общий язык. В конце концов, найди себе группу с пацанами. Вон, например, Рома, Игорь и Семён. Ребята, конечно, балбесы ещё те, но с ними явно будет интереснее, чем со мной. — А почему тебя нет ни в одной из компаний? Противный, словно скрежет, гогот послышался сзади. — Да потому что она серая и скучная мышь. С ней бесполезно разговаривать, ничего толкового даже не выбьешь. — эта противная усмешка и запах, который доносился даже до нас. Семён, внезапно оказавшись за моей спиной, снова влез туда, куда ему не следовало. — Я явно не тебя спрашивал, так чего лезешь не в свое корыто? — Антон, как оказалось, был довольно смелым парнем, раз решил заступиться за меня. Мне, безусловно, приятно, но что-то подсказывало, что ничем хорошим это не обернётся. — За корыто получишь, новенький. Так что за мной, быро. Побазарить хотим. — точно ничем хорошим это всё не обернётся. Антон сразу перевёл взгляд на Семёна, а после и на его компанию. Конечно, какие разборки без Пятифана? — Я скоро вернусь. — сказал тот и пошёл за парнями, скрываясь за дверью класса. Если вообще вернёшься. Да уж, знали бы вы, как меня бесит этот чёртов Бабурин, который постоянно цепляется ко всем и каждому, но как я уже говорила, если должной реакции не последует — никто к тебе цепляться и не будет, посчитав тебя скучной. Меня это, в принципе, устраивало. Мне просто не хотелось отвечать ему. Да и смысл в этом? Отреагировав на его слова, я лишь сильнее зарою себя и после уже не избежать его колкостей и излишнего внимания к твоей персоне. Я уже представляла в голове, каким же униженным придёт новенький, тихо сядет за свою парту и будет тушеваться передо мной, пытаясь не показать, хотя бы передо мной, свою слабость. Но не тут то было. Я услышала вопль, такой же неприятный, как и гогот. Бабурин. Мой интерес когда-нибудь меня погубит, но сейчас мне действительно жутко хотелось выйти, взглянуть на причину его крика, понять, что происходит и что с моим новым знакомым. Я тихонько встала с места, пошагав к выходу из своего класса. Как только дверь приоткрылась, мой взгляд наткнулся на уж очень поразившую меня картину. Семён держался за ушибленное место своей полной ладонью, удивленно глядя на Антона, который видимо ударил его прямо в ухо. На этом моменте мои глаза чуть не выпали из орбит. Кто-то осмелился поставить этого идиота на место? Да быть того не может, я не могу в такое поверить! И только Семён хотел было замахнуться, дать отпор белокурому, как в коридоре показалась Лилия Павловна, а дальше и звонкий голос сплетницы. — Лилия Павловна! Лилия Павловна! Антон Бабурина ударил! Я тут же скрылась в кабинете, направляясь к своему месту в полном отчуждении. Что я только увидела? Что будет с Антоном после школы? Мне было страшно представлять это. За мной последовала та самая компания, в которой состоял Бабурин, сам Антон, Рома, Лиза, за ней Сплетница, первая скрипка и многие другие одноклассники, что стояли в коридоре, обсуждая разную ерунду. Всю цепочку завершила наша учительница, которая захлопнула дверь класса, начиная новый урок. * * * — Знаешь, на самом деле, не все такие добрые и хорошие, какими кажутся на первый взгляд. — на моё же удивление, за весь день мы довольно неплохо сдружились с новеньким — Антоном. Мы говорили на тему его переезда, рисования, да и самих уроков, которые успели вымотать нас. Мы вместе шли по заснеженной улочке, направляясь в сторону жилых домов. Сколько бы я не пыталась уговорить его не провожать меня, белокурый паренёк настоял на своём. И тут я вспомнила о той ситуации с Бабуриным, которая произошла после первого урока. И что с ним будет дальше? — Кстати, что насчёт ситуации с Семёном? — А что он? Получил по заслугам. — А не думаешь о последствиях, гандон? Девчонку для смелости решил взять? — из-за угла дома вышли они. Рома, Бяша, Семён. Именно их тут-то и не хватало для полной радости! Они надменно, оценивающе проходили своими скользкими взглядами по нам, заставляя меня поёжиться. Вот что-что, а хоть как-то перегораживать дорогу Пятифану мне хотелось в последнюю очередь из всех людей, кому я могу перейти дорогу в нашем классе. Может, просто сбежать? Семён продолжал. — За свои поступки отвечать надо, очкарик. — на его прыщавом лице засияла отвратительная улыбка, показывающая грязные гнилые зубы. Я почувствовала эту вонь снова. Фу. Зажмурившись от резкого запаха, я лишь дёрнула Петрова за руку, надеясь на то, что тот хоть что-то ответит, огородит нас от проблем, как-никак, но поможет избежать всего этого, прийти к компромиссу. Вот я анекдота навалила. С Бабуриным и к компромиссу? Сказки это. — Это была случайность. Ты сам нарывался. — Антон поменялся во взгляде, стал более испуганным и неуверенным в своих возможностях. А кто не будет? Их тут трое и каждый имел дело с драками, а Антон один, не считая меня, которая ударить-то никого не сможет. — Бедняжка. Ну ничего, за случайности тоже получают. — Семён перевёл взгляд на Пятифана, который вальяжно сложил руки в карманы штанов, наблюдая за всем этим без какого-либо энтузиазма, словно ему… Скучно? А после взгляд жирдяя переметнулся на улыбающегося бурята. — Молись, чтобы твой труп по весне нашли, на. — звонко загоготал беззубый юноша. Его глазёнки переметнулись чётко в мою сторону, а губы недовольно скривились, словно мы были когда-то с ним кровными врагами. Не припоминаю, чтобы я хоть как-то солила Игорю. — А ты чё тут забыла, на? Никто и не давал мне слова, просто перебивая даже с мыслей. — Уж не знаю, но я бы ей тоже врезал. Ну так, для профилактики. — на секунду моё сердце ушло в пятки, станцевав там настоящую польку. Как же мне не хотелось быть побитой. Да и кто вообще хочет? — Да нет, не по-пацански это, девочек бить, тем более таких, как она. — теперь голос подал и главарь всей этой шайки — Рома. И каких же это «таких» он имел в виду?! Иногда даже я не могу объяснить поведение людей. Что я вообще сделала, чтобы меня так кличили? Да уж, странные у них мотивы. –Но смотри мне, блядь, для тебя можем сделать исключение, только попробуй хоть слово сказать. — он угрожающе взглянул на меня, так хмуро, словно смог прочесть мои мысли, которые не устроили его. Ну и жуть. Я отошла от Антона на метр, ведь задетой я быть точно не хотела. — Давай сюда рюкзак, махаться мешает. Одним легким движением портфель моего нового друга перекантовал в руки негодяя, который тут же вывалил всё наружу, звонко присвистывая. — Глядите-ка, пацаны. — Я обернуться не успела, как услышала смех Бяши, а затем уже и Семёна. Что может быть такого забавного в рюкзаке Антона? Повернувшись ко всей этой картине передом, я наблюдала за тем, как Петров сидел на снегу, смотря своим обидчикам в глаза. Мне стало жаль его. Он только перевёлся в этот класс и так же пытался быть неприметным, хотел быть незаметным, но не стерпев нападки Семёна, дал волю чувствам. Этот очкастый мальчик мог бы сейчас спокойно идти со мной до дома, обсуждая разные мультфильмы, но нет. Любой выбор может изменить наше будущее. Я жутко хотела уйти отсюда, но где-то внутри меня душа сжималась от мысли, что я брошу своего единственного друга, которому действительно со мной интересно, который действительно хочет общаться со мной… Который действительно может понять меня. –У него в рюкзаке какая-то заячья маска, на. — Новый год давно прошёл, мудила. Мои руки стиснулись в кулаки, а зубы чуть ли не скрипели в зажатой мной челюстью… Я должна хоть как-то помочь, как-нибудь исправить положение, заступиться. Неужели я настолько ужасный друг? И только я сделала шаг, смелый шаг на встречу, уже наполненная решительным настроем, как меня окликнули. — Стой на месте, я сам. — Антон резко зыркнул на меня, заверяя остановиться. Его глаза были наполнены злостью, разрушительной яростью, которые без всяких слов твердили: «не мешайся». Я не успела ничего понять, как Семён держал в руках эту маску. Интересно, для чего она вообще? Зачем Петров носит её с собой? Может, актёрским мастерством занимается? Да ну, бред, какое актёрское мастерство в нашем-то посёлке? Плюнув на внутреннюю часть заячьей морды, Семён опять неприятно загоготал. — Надевай, быро, а то урою. — Семён противно улыбался, заставляя меня сморщиться от такой картины. Что вообще задумал новенький? Как он собирается давать отпор? Я, совсем замедлив, только сейчас неосторожно кивнула голубоглазому, полностью веря в его возможности. Ну не дура ли? Скорее всего, он просто хотел передо мной попонтоваться, как это делают все мальчики, вступившие в драку рядом с девчонками. Трюк неудачный, скажу честно. — Знаешь что, Семён? — повисла напряженная пауза. «Прости меня, я так больше не буду, только не бей, пожалуйста» — что-то такое я могла ожидать от нового друга, но никак не… — иди на хуй. — у меня чуть не отвалилась челюсть от того, насколько же наглый этот белокурый юноша. Семёна уже второй раз поставили на место, великий день, не иначе! — Ты… Ты… Ты труп! — рёв Семёна показался уже не таким отважным и устрашающим, каким был до этого. Он яростно полетел на Петрова, который лишь врезал по его таблу, роняя тело толстяка в сугроб. Я стояла в ступоре, пытаясь переварить всё, что сейчас пролетело перед моими глазами. Что, простите?! Я ошарашенно смотрела на Сёму, державшего варежкой свой покрасневший нос, параллельно хрюкая, то ли от злости, то ли от печали. Всё на яву. — Хорошего ты себе дружка выбрала, никто с таким и не обидит. — послышался прокуренный голос Пятифана, на фоне его слов всё ещё слышны хрюканья. Бабурин почему-то смотрел исключительно на меня, словно пытался сожрать своим взором. Что это с ним? Но не успела я хоть что-нибудь сделать, как почувствовала чьи-то скользкие и жирные руки на своей шее. — Не обидит, говорите? Если ты, ублюдок, не извинишься, сломаю ей шею. — вот теперь мне было действительно страшно. Сама фраза предназначена Антону, который испуганно взглянул на меня, одним лишь видом извиняясь за то, что вообще втянул меня в это. Я морщилась, но далеко не от боли, (ведь само горло почти не передавило), а от жуткой вони изо рта этого урода. Меня ведь спасут? Антон, почему ты стоишь? Ты мой друг? — За поступки отвечай, Семён. Девушек бить нельзя. — тёмные брови Ромы сместились к переносице, а глаза злобно сверлили Семёна, пока его тело было готово в любой момент подорваться с места и напасть на добычу в виде жирдяя. — Ромка прав, на. Отпусти девчонку, Сёма. — подключился и дружок Пятифанова. — Она сама виновата, что попала мне под руку. — хмыкнул тот, заливаясь слезами обиды и отчаяния. — Проси прощения, чмо! Иначе не только её, но и вас всех урою, суки. Мало не покажется. — что-то мне подсказывает, что эти трое не успеют спасти меня, и моё лицо всё-таки пострадает, принимая тяжелый удар. Внутри проснулось осознание того, что в таких ситуациях делают люди. Нужно выбраться, постараться сбежать, сберечь себя! Я начала вырываться из хватки одноклассника, попутно, совершенно случайно, ударив его ногой. Он тут же грубо оттолкнул меня, от чего, потеряв равновесие, я упала лицом в тонкий слой снежка, под которым был не камень, а целая глыба. Я словила её носом, ощущая как что-то тёплое текло и пекло ноздри. Разум помутнел, а тело стало таким лёгким, таким свободным. Перед глазами встала белая пелена. Я отключилась.