Ночь и бездонные голубые глаза

Это был один из тех дней, что называли плохими. Эндрю не считал сколько сигарет он уже выкурил за эту ночь, ему было плевать. Ему было плевать, что сейчас 3 часа ночи, кругом темень и ни единой души. Это было даже хорошо. Ему было плевать на своё здоровье, состояние своих лёгких и возможность заболевания рака в будущем. Ему было плевать на всё. Он ничего не чувствует. Он ничего не хочет. Он не хочет ничего слышать. Он не хочет ничего говорить… Он не хочет ничего чувствовать… Да... Что бы он себе не пытался говорить, он чувствует слишком много, и именно поэтому он, периодами, так паршиво себя ощущает. Иногда хочется просто исчезнуть, окунуться в пустоту небытия, чтобы ни о чём больше не думать и ничего не делать. Не дышать, не моргать, не существовать. Ему очень хотелось верить, что после смерти его ждёт лишь тьма и ничего больше. Пустота. Небытие. Это притягивало к себе. Оно тянет магнитом, зовёт к себе. И это кажется так легко, просто взять, и прыгнуть с этой крыши. Или приложиться лезвием к своей сонной артерии или запястьям. Глубоко и безжалостно, разрезая себе все пути отступления и возможность вернуться. Нет. Эндрю перекрывал в себе подобные мысли на корню, всегда, с того самого дня в детстве, когда у него почти получилось. Сейчас ему это уже не нужно. Сейчас ему просто нужно перетерпеть очередную серию ночных кошмаров со старыми привидениями прошлого и бессонные ночи, которые являлись следствием первого. Такое часто происходило. Раньше могло произойти пару раз в месяц, а сейчас… А сейчас у него есть безмолвная поддержка в бездонных голубых глазах, глядящих на блондина внимательно, но не навязчиво. Они одним своим блеском излучали огромное понимание, принятие и поддержку. Они говорили простое: «Я рядом.» И это всё в чём нуждался Эндрю в такие дни. Постоянное присутствие, тепло, нежные, лёгкие, аккуратные прикосновения-никогда без разрешения. Тихое «Да или нет?» и почти невесомые поцелуи после утвердительного, такого же тихого, ответа или слабого кивка, если совсем не было сил на слова. Это то, что спасало Эндрю, помогало ему оставаться на плаву и не тонуть ещё глубже. Это Нил. Его Нил. Только его одного.