Куда ты постоянно уходишь?

      Квартира Блэйка была завалена после того, как его избили и ограбили старые враги. Большую часть времени он начал проводить у своего знакомого, прежнего босса. Теперь находиться здесь ему стало неловко. Каждый день он заходит в дом и встречается взглядами с Элиотом. Интересно выглядит. Из-за разницы в росте он смотрит исподлобья, но всё равно уверенно, и ничего не говорит. Первым он никогда не здоровается, это не его обязанность. Если Блэйк не здоровается за руку, Элиот начинает на него дуться. Тогда Элиот в сердцах начинал угрожать, что расскажет отцу о том, что случилось.       Дом прежнего босса был не очень-то и просторным. Блэйк не занимал много места, но под его койко-место ушёл весь диван. Так что он стабильно просыпался под звук телевизора. Дело было летом, когда хозяин дома и его жена поочерёдно ходили на работу, однако в доме стабильно находился их сын-подросток, который и любил включать телевизор во время завтрака. К его чести, Элиот обычно включал тихие каналы про животных. Поэтому Блэйк всегда понимал примерное время во сне, когда ему начинали сниться условия жизни куниц.       Спустя три недели его пребывания в чужом доме, он внезапно обнаружил себя в неловкой позиции. Хозяин намекнул ему, что позволяет жить у себя бесплатно, а в оплату хочет попросить лишь небольшой подарок его сыну. Над тем, что подарить подростку на семнадцать лет, Блэйк долго не думал и отвёл Элиота в кальянную. Это был незабываемый день. Новый опыт, новая компания и новая зависимость стали его подарком. Блэйк увëл его оттуда лишь тогда, когда его дыхание сбилось, а лицо раскраснелось, как после пробежки. Оставив Элиота отдышаться на улице, он зашёл в магазин за слабоалкогольным пивом. Мерзкое на вкус, однако Элиот не отказывался, чтобы доказать свою крутость, пускай это и выглядело смешно. Дома он первым же делом лëг спать.       Странно и непривычно оказалось просыпаться в тишине. Блэйк обнаружил, что после тусовки его маленький спутник не может даже глаз открыть. Шутки ради он пришёл к нему в комнату и включил на телефоне запись передачи про животный мир. Им было смешно. Но была одна вещь, которая малость смущала Блэйка: в общем-то, Элиот спал голым. И выглядел он очень уж хорошо под лучом света, проникающим из щели в шторах. Свет останавливался как раз на резинке трусов, а это невольно привлекало внимание. Оказалось, что Элиот даже не был против того, чтобы его разглядывали. Он не был против прикосновения к бедру. Ему нравилось такое внимание.       За всё время общения они занимались сексом только один раз. Кроме них не было никого дома, а день был прохладный. Инициатива принадлежала Элиоту; он назвал это попыткой согреться. Тогда и оказалось, что всё равно он был всё ещё мелким. Его тело тоже было очень маленьким во всех отношениях. Блэйк понимал, какую огромную ошибку совершал, но останавливаться не хотел. Щупать своего новоявленного любовника ему нравилось больше, чем думать о последствиях. Но до анального проникновения дело не дошло, к счастью. Закончилось всё, как и началось, в позе «шестьдесят девять».       После этого Блэйк стал чаще уходить под предлогом посмотреть квартиру. Уходя в первый раз, он был уверен, что вернётся уже в руки спецназу, и до позднего вечера не возвращался. Но, как ни странно, вернулся он домой к хорошему знакомому, по времени уже был ужин. А самым первым встречать его выскочил Элиот в коротких шортах и облегающей майке. Доверительных отношений в семье как не бывало с появлением Блэйка. И он начал уходить. Подолгу уходил и к себе на квартиру, и просто погулять. Разумеется, Элиот был идиотом, но никак не тупым, и он прекрасно понимал, что Блэйк его избегает.       Сложно было не заметить, что он старался казаться взрослее, чем он есть на самом деле. Надевал футболки, брюки и носки отца, включался в родительские беседы о работе, постоянно говорил о вещах, которые не понимает. Родители считали это забавным, но в порядке нормы, ведь Элиот подросток, который недавно стал старше на год. В свою очередь Блэйк видел, как парень старается навязать ему одну мысль: он уже взрослый и ко всему созрел. Таким образом он всячески старался привлечь к себе Блэйка в сексуальном плане, однако успеха это не возымело. И это уже начало раздражать.       — Куда ты постоянно уходишь? — спросил однажды Элиот, когда они остались наедине на кухне. Он звучал так обиженно, что у любого бы проснулась совесть.       Блэйк не мог сказать ему, мол, поигрались и хватит. Ему было тридцать, а Элиоту — семнадцать. Одно его слово решало судьбу Блэйка радикально. Но главная причина была в том, что ему по внутренним причинам не хотелось его обижать.       — Я ухожу не потому, что ты мне неинтересен, — ответил Блэйк. Так он старался убедить самого себя в том, что он не мразь. — Просто нам нужно иногда отдыхать друг от друга. Я ведь всё равно возвращаюсь, и мы разговариваем, играем в твои видео-игры.       — Но это не похоже на любовь, — возразил Элиот. — Разговаривать и играть в игры ещё ничего не значит. Я делал это со своей няней десять лет назад!       — Что ты тогда хочешь? Заниматься сексом дважды по утрам и дважды вечером, как кролики, и не отходить друг от друга ни на шаг? Лизаться в дëсны, когда твоя мать в соседней комнате решает судоку?       — Ну…! Как минимум, я хочу ходить с тобой!       Идея принята. Не то чтобы с распростëртыми объятиями, но достаточно тепло. Так что, пораскинув мозгами, Блэйк решил показать Элиоту свою уютную квартиру. Сказано — сделано. Выглядела она так, будто бы здесь поработал ураган Мэттью. На кухне ковёр из битой посуды, стол сломан, как и стулья, шкафчики на полу, плита разбита монтировкой. В ванной разбиты унитаз, раковина и зеркало, кран в душевой оторван. Гостиная-спальня раскурочена, всюду вещи из шкафов, дверки самого шкафа, разбито окно, а самое главное — небольшая засохшая лужа крови на входе. Именно здесь месяц назад Блэйк был избит за свои долги.       Элиот находился в шоке, даже в ужасе. Ему пришли в голову навязчивые мысли о произошедшим, и эти фантазии его заметно огорчали. Он даже не знал, что так бывает. Слëзы на глаза наворачивались, когда он представлял эту сцену избиения. Никакое шоу, никакой фильм не мог вызвать у него хотя бы долю таких эмоций.       — Они не стали меня убивать, иначе бы безусловно понесли наказание, и делать это не планируют, — сказал Блэйк, усадив Элиота себе на колени, сев на сломанную кровать. — Они вынесли телевизор, ноутбук, все ценные вещи. Поэтому я не могу пока сюда вернуться. Здесь всё напоминает мне об этом.       — Мне так жаль, — прошептал Элиот и поцеловал его в подбородок. Колючая щетина поцарапала ему лицо, но он не отстранился. — Надеюсь, всё будет хорошо.       — Всё будет нормально, я ведь ответственный взрослый. Это я смогу вывернуть в приличное русло однажды. Тем более, теперь у меня есть ты. И твоя поддержка мне очень помогает.       — Я хочу остаться с тобой…       — Подожди один год, — твëрдо сказал Блэйк. — И если ты не начнëшь скучать со мной, мы можем продолжить встречаться. Буквально год тебе нужно подождать. Я давно хотел сказать тебе это.       И после этих слов Элиот разочаровано зарычал. Ему-то хотелось всего и сразу, а не ждать целый год. Жизнь словно пыталась испытать его выдержку.       — Только если ты пообещаешь, что мы поженимся, если я тебе предложу! — заявил он и спрыгнул на пол.       — Ну и ну, — Блэйк закатил глаза и сделал строгий голос, но внутренне он был польщён. — А ты представь лица своих родителей на свадьбе. Думаешь, оно того стоит?       — С каких пор тебя волнует их мнение? Ты ведь с самого начала знал, что они могут отреагировать плохо, и ты называешь себя ответственным взрослым. Поэтому, если ты любишь меня, ты женишься на мне!       — Говорю тебе, Элли… Я дам тебе год на раздумья. Целый год. Я тебя не брошу, я точно уверен, что не разлюблю тебя. И если ты не разлюбишь меня к тому моменту… Будет тебе свадьба.       Элиот расплылся в улыбке, открывающей все его желтоватые зубы. Такое счастливое лицо провоцировало Блэйка на поцелуй, и он не сдержался. Щëки были такими мягкими из-за маленького подбородка, диву даëшься, как его не затискали до смерти. Он весь был идеален, с головы до пят. Не хватало ему только зрелости, как считал Блэйк. Хотя бы чуточку, пусть бы Элиот был хотя бы на пять лет старше, и не было бы в мире людей счастливее, чем они. Тогда же он казался Блэйку недостижимой музой, которую он не имел права даже трогать.       Однако его крепкая детская хватка, неумелый поцелуй и то, как он мило стоял на носочках, купировали в печальном и одиноком мужчине самоконтроль. Даже будучи обычным влюблëнным идиотом, Элиот расположил к себе первого же, в кого влюбился. Нет, не влюбился, по уши втюрился в того, кто относился к нему не как к ребёнку несмышлëному, а как к равному себе взрослому. Блэйк не смеялся над его увлечениями, желаниями, переживаниями или манерой поведения. Идеальный мужчина, но слишком закрытый и тихий. А хотелось бы, чтобы он вёл себя не так скованно.       Они вернулись домой вместе. Мать не имела вопросов о том, куда Блэйк ходил с еë сыном, ведь он был невредимым, чистым и счастливым. У неё никогда не возникало желание поговорить ребёнком хотя бы о чëм-то. Ни она, ни её муж даже не предупреждали Элиота, что у них дома окажется какой-то малознакомый тип на неопределённый срок. У них даже не стояла моральная дилемма. Они считали, что вырастили достойную личность, которая примет Блэйка на время. Вот он и принял.