Незнакомка

Переживания о сегодняшней встрече тревожили Ясмин с самого утра. Стесняясь выйти в гостиную, она тихонько подзывала к себе Латифу, что любезно помогала ей. — Латифа, прошу вас, миленькая, не могли бы вы посмотреть, где сейчас господин Адиль? — тихонечко, почти шёпотом, спрашивала Ясмин. — Госпожа, он давно уже ушел. А что такое? У вас встреча? Он вам нравится? — Так много вопросов, — неловко покачав головой, Ясмин отвернулась. — Если я вам скажу, что такой вариант может быть, вы обещаете хранить это в секрете? — При условии, что вы станете госпожой этого дома, — хитро сощурив глаза, Латифа звонко рассмеялась. — Не переживайте, женская солидарность — штука страшная. — А Синди… «Как бы так узнать, чтобы не подвернуть себя ненужным вопросам…» — думала Ясмин, пока Латифа наблюдала за ней. — Они не пересекались сегодня. Насколько я знаю, за госпожой Синди приедет молодой человек, который заберет ее. — Я даже не успела и спросить, а вы мои мысли прочитали, — не скрывая смущающейся улыбки, Ясмин рассмеялась. Становилось неспокойно от осознания своей заметной влюблённости. Как бы Ясмин ни пыталась противиться этому, ей не удаётся сохранять лицо, если дело касалось господина Адиля. Скромная, но достаточно эмоциональная девушка сдерживала свои ревностные порывы, ссылаясь на женскую мудрость, о которой ей вечно твердили помощницы в доме, но, к сожалению, сдерживать свои чувства — задача не из лёгких. В то время как Ясмин готовилась к желанному вечеру, господин Адиль слушал доклад от помощников Зейна. Строгий взгляд, уверенная позиция и злость — все это сдерживалось за маской равнодушия, пока он узнавал все новые и новые детали дела. — Господин Адиль, я… не все могу вам сказать, — стоя на своих двоих, какой-то из рабочих, чьё имя он даже не запомнил, трясся, опустив голову. — Господин Зейн сказал, что он должен разобраться в этом сам… — Вот как? А Господин Зейн ничего не хочет передать мне? — Например, господин? — Не знаю даже… Привет? Здравствуй? На его выбор, — сдерживая себя что есть мочи, Адиль чуть привстал, чтобы морально надавить на работника, но его «счастью» не было предела, когда перед ним оказался собственной персоны сам Зейн. — Свободен, — одним небрежным взглядом он отправил помощника, а сам присел на его место, вальяжно закинув ногу на ногу, держа в руках какой-то напиток. — Будете кофе? Угощаю. — Вы вздумали со мной шутки шутить? — глыба льда рухнула, обнажив внутренний огонь. — Мне хватит щелчка, чтобы вы отсюда исчезли в ту же секунду, а вы со мной играете? Отвечаю на ваш скорый вопрос, почему я то же самое не сделаю с борделем: девушки должны быть спасены и не опозорены. Мне не нужна публичность, они должны быть уверены, что будут в безопасности даже после спасения. А вы… — образно ткнув в него, он поморщился, — вы лишь клоун, который изображает спасителя, а на деле… Зейн молчал, слушал, а потом лишь выдохнул, проговаривая: — Я не собираюсь с вами спорить, господин. В чем-то вы, может, и правы. Но сейчас это дело принципа, а не денег. Я не могу позволить опорочить свое имя, и даже вы его не опорочите! — повысив голос, он поднялся. — Тон сбавьте. Мы не на равных, чтобы вы так со мной разговорили. Пропустив фразу мимо себя, Зейн присел на место, поправив свой костюм, и, как ни в чем не бывало, продолжил, попивая свой кофе: — Дом принадлежит Салехам*. — У вас есть подтверждения? — Да, и я все сделаю сам. — Никак моральные принципы? — Нет, они у меня на данный момент отсутствуют, — незаинтересованно и так небрежно кинул он. — Скорее, желание не упасть в грязь лицом. Так что вы там говорили, безопасность женщин? Кто сейчас в доме с госпожой? При упоминании Ясмин у Адиля словно сдавило в груди от злости. Он исподлобья глянул на Зейна, даже не вставая с кресла. Взгляд настолько был пропитан собственничеством и злостью, что Зейн моментально понял, на какую территорию ему ступать недозволенно. — Не заходите на территорию льва будучи собакой, господин Зейн, это очень опасно. — Я не… — Я понял, с какой вы интонацией это сказали и с каким скрытым смыслом. Закроем тему госпожи. Из ваших уст должно звучать только одно женское имя — имя матери. Я вам даю сутки на решение проблемы, и тогда я даже близко к вашему бизнесу не подойду. А если вы решите все испортить и заручиться поддержкой Салехов, то будем играть по другим правилам.

***

— С вами в машину не опасно садиться? Ночной Сефер был поистине прекрасен в глазах человека, замечающего каждую деталь по-особенному: будь то цветок, отливающий необычным учётом, будь то чьи-то глаза, горящие лишь ему одному. Лишь ей одной. — Попробуйте. Но предупрежу: если соглашаетесь, значит, бежать будет некуда, — достаточно двусмысленно произнёс Адиль, присаживаясь за водительское сидение. — Даже без водителя? — удивилась Ясмин. — Этот вечер лишь для нас, зачем кто-то третий? Абая, в которой стояла Ясмин, разлеталась на ветру, отливаясь в огнях ночного города нежным золотым оттенком. Медленно присаживаясь на заднее сиденье, она почувствовала знакомый аромат. — Мои духи? — Да, — не стал врать, — мне так понравился аромат, что в личной машине решил только его оставить. Вы не против? — Вы маньяк, — сдерживать вырывающуюся улыбку было крайне сложно, — но довольно мило. Надеюсь, это последнее, что меня так удивит. — А как же свидание? — Ваша непохожесть на других мужчин сможет бороться с любым удивлением, что вы мне приготовили, господин Адиль. Машина медленно стала выезжать. По тёмным улочкам родного города он ехал осторожно, приглядываясь к каждой точке. На фоне играла спокойная мелодия. И это впервые, когда молчание не становится неловкостью. Она бросала мимолётные взгляды, надеясь, что он не заметит, а Адиль в свою очередь не хотел смущать, делал вид, что не замечает изучающих глаз, что пристально следили за движением его рук, за движением желваком и за его глазами. Все быстрее огни Сефера сменялись на незнакомце пейзажи. — Мы почти приехали. — Хорошо. И спустя минут десять машина остановилась на неизвестном обрыве. Вокруг была лишь одна темнота да сверчки. Ни огонёчка, даже на секунду. Ясмин выглядела озадаченной, но не испуганной. Ступая, к удивлению, по прямой дороге, она медленно оглядывалась, рассматривая открывшиеся ей виды. — Если позволите, — предложив помощь, Ясмин охотно согласилась, аккуратно дотронувшись до его руки. — Не переживайте, я вас не украл. Или украл. — Так украли всё-таки, да… — Если бы была возможность, то однозначно украл бы. А теперь внимание… Для яркого эффекта Ясмин прикрыла глаза, ожидая всякое: верблюда, изысканные блюда от самых дорогих поваров города, а также сундук, усыпанный золотом. Но единственное — она не учла самого главного. Адиль рос пусть и в богатой семье, но сдержанности и скромности отец учил с самого детства. Одним из самых важных аспектов воспитания он считал умение увидеть прекрасное и в минимальном изображении. Почему-то Адиль был уверен в том, что путь к сердцу Ясмин лежит через простоту. Своё драгоценное место он хранил для особо важных случаев, и, кажется, он настал. Ясмин медленно ступала по небольшой дорожке, ведущей к одиноко стоящему столику с двумя необычными креслами. Место было украшено подсвечниками теплого белого цвета, придавая бОльший шарм месту. Но самое удивительное, что ждало и восхищало девушку, — огромная панорама на город, окутанный ночной жизнью. Машины медленно плелись по дорогам, где-то в каких-то местах ещё гудела жизнь, но прямо сейчас она словно на мгновение остановилась. — Вам нравится? — донёсся откуда-то позади низкий бархатный голос Адиля. — Вы сумасшедший, — шептала Ясмин, удивлённо рассматривая все украшения, деревья и его. Она подошла чуть ближе, не опуская свой взор. — В жизни я видела так много драгоценностей, но ни одно золото не сравнится с этой жемчужиной, что вы мне подарили, господин Адиль. Боюсь, если я узнаю вас ещё ближе, то и вовсе не смогу уехать из Сефера. — Не уезжайте. — Что же мне здесь делать, мой лучик? Ее обращение заставило Адиля и вовсе забыть о всех трудностях. Его сердце пело оды только ей. — Вы хотите работать? Будете работать. Хотите быть дома? Пожалуйста, я буду счастлив оставаться с вами хоть целыми днями там. Я устрою вам все, что только пожелает ваше сердце, — пригласив к столу, он по-джентельменски встретил ее, присев рядом. — Боюсь, я не смогу без вас остаться здесь надолго. Ясмин молчала, не отрывая глаз от той красоты, что как на ладони была перед ней. Но открылся перед ней не только вид, но и Адиль, распутывая клубок, ведущий прямо к ее сердцу. — Куда же вы сбежите? — За вами. — Бросите весь город? Сопоставимы ли потери… — Не оскорбляйте меня такими словами, госпожа. Ее смущал и разговор, и то, как Адиль смотрел на неё. — Вы принесли суп харира? — неожиданно спросила Ясмин. — Да. Там ещё кебаб. Наши с вами любимые блюда из самой вкусной забегаловки Сефера, — гордо произносил Адиль. — Попробуйте, я уверен, вы после этого не останетесь равнодушной. — К кому? — Очень надеюсь, что мне не предаётся соревноваться с супом. Она звонко рассмеялась, посматривая на беззаботную улыбку Адиля, который за все это время даже не притронулся к блюдам. Он бездумно смотрел на неё, запоминая каждую эмоцию, каждый уголочек на ее лице, каждый дюйм ее запаха. — Когда мы ехали сюда, я и не думала, что встречу вас, — рассказывала Ясмин, попивая кофе. — Отец мне говорил, что вы — хороший человек и что он хочет с вами познакомиться, но… Представляете! Я могла не приехать! — Могли. Но приехали. Стоящие достаточно близко кресла будто с каждым новым словом приближались друг к другу. Ясмин повернулась полностью в сторону Адиля, смотря своими большими глазами. — Расскажите что-нибудь о себе. Вы влюблялись? Адиль улыбнулся. — Да. Нахмурилась. Явно была недовольна ответом. — Почему влюбились? — Для этого должна быть причина? — В вашем случае — да, — уловив недопонимание на лице Адиль, она выдохнула. — К вам же не подступиться. — Вы же подступились. — Поправлю, — улыбнулась она, — Вы подступились. Если бы я не увидела от вас шажочков, я бы и не посмотрела на вас. — Девушка и не должна делать первых шагов, как мне кажется. Меня воспитали мужчиной, и на мужчине лежит ответственность за девушку, поэтому… Иначе нельзя было, — налив чая в армуд, он стал прокручивать в голове фрагменты, когда увидел Ясмин первый раз. — Но я должна вам признаться. Адиль не на шутку испугался. Вдруг у нее уже есть жених? Вдруг она прямо сейчас скажет, что не нуждается в таком муже как Адиль? Опустив армуд на столик, он также повернулся полностью к ней, отчего оказался запредельно близко. — И в чем же? — Я характерная, очень эмоциональная, как вы и сказали, и очень нетерпеливая. Вы уверены, что выдержите? — абсолютно серьезно, даже не моргнув, она поговаривала заготовленный текст, который, по ее мнению, должен был испугать Адиля. — Переживаю за вашу нервную систему, вы ещё такой молодой… Ее речь прервал раздавшийся выстрел, как будто что-то где-то взорвалась. От испуга она схватила Адиля за руку, прижавшись со всей силой, словно маленький котёнок. Огромный глаза искали источник звука, и она нашла его. — Это… для меня? Салют раздавался громко, сильно и невероятно красиво. Разноцветные огни добавляли красок в их и так невероятно романтичное свидание. Ясмин не смела терять и секунды. Она жаждала запомнить каждую секунду этого вечера, каждую секунду каждого вечера, что провела рядом с Адилем. А он смотрел. Все ещё смотрел, не насытившись прошлым наблюдением. В голове разные мысли, но все они имели лишь одну связь — Ясмин, перевернувшая его жизнь с ног на голову. И не сказать, что он против. — Вы заставляете меня влюбляться в вас, господин Адиль. — Вы первая начали, появившись на том вечере. Стоило лишь посмотреть в ваши глаза… Чего стоят они! Целого состояния… А нет… — его вело от чувств, он мог бы кричать о них, лишь бы все слышали. — Они бесценны. Те самые алмазы, бороться за которые я буду с каждым. — Не нужно бороться, — аккуратно коснувшись его руки, она обхватила их, поглаживая, — я и так уже ваша.