Ищу тебя на другой планете

Бионический экзоскелет ощущался, как продолжение собственного тела, однако мозг не сразу смог справиться с управлением резко удлиннившимися конечностями. Ещё и хвост, будто имевший собственный разум, дёргался из стороны в сторону, ненароком скидывая с медицинских столов плохо закреплённые принадлежности и части вспомогательной аппаратуры. — Доктор Мин, успокойтесь! — раздалось в миниатюрном наушнике. — Дышите со мной, медленно: вдо-ох… и вы-ы-ыдох… Отлично, все показатели в норме, вы справляетесь хорошо. Прошу, вам налево. Только не торопитесь. Юнги неловко переступил с ноги на ногу, пытаясь поймать равновесие. Опустил взгляд на оказавшиеся неожиданно далеко крупные ступни. Поднял руки, рассматривая большие ладони и пальцы с крепкими, чуть заострёнными ногтями. Кожу предплечий и, как он знал, всё его тело покрывал камуфляжный окрас, варьирующийся от тёмно-синего до светло-бирюзового. Коренные жители отлично сливались с такой же голубоватой растительностью, преобладавшей на планете Пандора. Ещё раз глубоко вздохнув, он медленно пошёл к дверному проёму, за которым находилась тренировочная площадка. Под лучами местного "Солнца" уже прогуливались несколько сотрудников в подобных экзоскелетах, называемых "аватарами" в дань уважения экспедиции, что начала здесь работу чуть более пятисот лет назад. Юнги дошагал до скамейки и присел, осматриваясь вокруг. Значительно улучшившееся зрение выхватывало каждое движение в окружающей природе, а обострившееся обоняние посылало в мозг сигнал о том, что где-то поблизости было что-то вкусное. — Прекрасно, доктор Мин, первый тест пройден! — голос Чон Хосока, лаборанта и персонального помощника в программе адаптации к аватару, показался излишне радостным. Юнги возмущённо фыркнул и закатил глаза. — Посмотрите направо, в корзине есть местная еда. Вам необходимо накормить аватар. Пожалуйста, используйте когти, чтобы очистить фрукт, и насладитесь! Говорят, они особенно хороши в это время суток. Юнги хотел было сказать: "Издеваешься?", но изо рта вырвалось что-то нечленораздельное. — Не пытайтесь задействовать речевой аппарат раньше времени, пожалуйста, процесс калибровки ещё не окончен! "Зануда!" Юнги решил обязательно высказать всё позже, как только разберётся с извлечением звуков из своей новой глотки. Сосредоточившись на движении правой руки, он потянулся к плетёной корзине и вынул оттуда круглый фиолетово-лиловый плод. — Это спартан, ваша первая еда. Смелее, доктор Мин! Хосок явно пользовался тем, что Юнги в данный момент не мог его остановить, поэтому позволял себе так откровенно насмехаться. Хотя Юнги являлся ксенозоологом, он в какой-то мере интересовался и ксеноботаникой, так что знал названия и описание самых распространённых видов растений на этой планете. Однако держать их в руках ему не доводилось, и уж тем более, пробовать на вкус. Разрезав ногтем кожуру, Юнги разломил фрукт на две части, укусил и поморщился. — Ну как вам? — Юнги скривился, вызвав у Хосока приступ безудержного веселья. — Очень необычно, как считаете? Что-то было в этом вкусе такое… неописуемое. Родившись на Марсе, он никогда не пробовал что-то, выросшее в естественной среде, а не в специальных теплицах, поэтому продолжил вгрызаться в сочную мякоть, тихо урча от удовольствия. — Я же говорил, что вам понравится! Второй тест пройден, поздравляю! Пожалуйста, отложите еду в сторону, вас ждёт ещё несколько тестов. Дальше не было ничего сложного: зрительный тест, в котором Юнги нужно было на экране выбирать названные Хосоком пиктограммы; физический тест, где Юнги заставили приседать, прыгать и даже немного побегать; и тест на реакцию, где ему пришлось голыми руками ловить мячи и палки разных размеров. Самым последним оказался речевой тест, где Юнги пытался издавать звуки, и вот тут возникли сложности. Он будто разучился говорить, губы не слушались, язык заплетался, а дыхание постоянно сбивалось. — Всё хорошо, доктор Мин, такое бывает. Следуйте по стрелкам обратно в лабораторию, мы проверим ваш аватар на наличие неисправностей и после этого решим, что делать дальше. Думаю, это просто вопрос времени, не расстраивайтесь. Вконец вымотанный, Юнги вернулся в медицинскую комнату и улёгся на кушетку, собираясь вздремнуть во время нудных процедур. * — Вынужден признать, что с вашим аватаром есть проблемы, — Хосок сосредоточенно изучал отчёт на планшете. — Из-за небольшой мутации речевой аппарат сформировался не совсем правильно. Вы можете употреблять пищу и дышать, но вот с речью присутствуют некоторые затруднения. С высоты трёхметрового роста Хосок казался ребёнком. Вдруг захотелось взять его на руки, просто чтобы проверить, как это будет ощущаться, и издевательски покачать в объятиях, как младенца. Юнги попытался избавиться от этой мысли, чтобы не выдать себя случайной ухмылкой, но был замечен. — Не разделяю вашей радости, доктор Мин. Если я правильно помню, ваш грант не включает повторное выращивание аватара, поэтому в данный момент мы не имеем возможности оперативно исправить ситуацию. Вам предстоит упорная работа и долгие тренировки, чтобы обрести полный контроль над вашим новым телом, и многочасовая практика звукоизвлечения. Я скорректирую программу занятий и завтра отправлю вам на планшет полное расписание на следующий месяц. На сегодня всё, можете проследовать в вашу новую каюту, номер 384627, вход по отпечатку руки вашего аватара. Всего доброго. Развернувшись на каблуках, Хосок с деловым видом покинул часть помещения, предназначенную для людей, скрываясь во внутренних коридорах. Юнги, используя свой выход, последовал по указателям в сторону жилого блока. Каюта оказалась довольно-таки приятной: прямоугольной, светлой, с высокими потолками, светящимися настенными панелями и большим дисплей-терминалом с индивидуальной рабочей станцией и выходом в сеть. Сразу у входа, за раздвижной створкой скрывался туалетный отсек, а у дальней стены располагался огромный матрас, на который Юнги с удовольствием улёгся, расслабляя уставшие мышцы. Новая кожа была грубее и плотнее, чем человеческая, поэтому жёсткость ткани практически не ощущалась. Юнги вздохнул и огляделся снова. Никаких личных вещей в каюте не было, да он и не ожидал их увидеть, всё равно использовать их в новом теле не было никакой возможности. Его одежду, записные книжки и электронные носители информации упаковали и отправили на долгосрочное хранение в складской бокс на одном из нижних уровней научной станции. Доступным осталось только то, что Юнги предусмотрительно загрузил на сервер: пара фото его квартиры на Марсе, старый снимок приёмных родителей — ксеноантропологов, семь лет назад отправившихся сюда же, на Пандору, да несколько десятков терабайт рабочих файлов, включая диссертацию, позволившую ему выиграть тот самый грант, покрывший стоимость перелёта и выращивание аватара. Он откинулся на спину и закинул руки за голову. За три месяца пребывания на научной станции Юнги так и не встретился с родителями. Судя по статусу во внутренней сети, они в данный момент изучали жизнь и быт одного из морских кланов, поэтому не могли прервать миссию. Юнги понимал их и не обижался, ведь и сам был таким же. Когда дело всей жизни захватывало все его мысли, он забывал о еде, сне и отдыхе, отдаваясь работе полностью, без остатка. Хотя, в такие сложные моменты, как этот, он очень хотел бы ощутить поддержку. Их не было рядом, когда он заканчивал университет, когда выигрывал олимпиады, когда получал первый грант, затем второй, когда защищал диссертацию… Если подумать, это началось с самого детства. Сколько Юнги себя помнил, родители всегда были больше зациклены друг на друге и на работе. Семейные ужины превращались в бесконечное обсуждение На’ви — коренных жителей Пандоры, первых и единственных обнаруженных человечеством разумных существ за пределами Земли, лишь иногда сменяясь проблемами проживания в колониях на Луне и Марсе. Юнги видел Землю только на фотоснимках. Безжизненная, отравленная, покинутая в поисках более пригодного места обитания, она пугала и в то же время завораживала богатейшей историей: зарождения жизни в бескрайнем Космосе, развития интеллекта, технического прогресса, видового многообразия, так беспечно утраченного из-за ошибок прошлого. Спаслись малочисленные формы жизни, как растительной, так и животной, и, конечно, люди. Величайшие умы, колонизировавшие Луну и Марс и отправившие экспедиции в разные уголки Вселенной на поиски нового дома для человечества. Длинный путь, который в конечном итоге позволил Юнги оказаться здесь, на далёкой планете, населённой необычными существами. Что ждало его впереди? Новая жизнь и встреча с мечтой. Повернувшись на бок, Юнги подложил ладонь под щёку и забылся тревожным сном. *** Световые панели на потолке медленно набирали яркость, имитируя наступление рассвета в каюте без окон. Юнги сощурился, потянулся и ударился непривычно длинными руками о стену. Чертыхнувшись, он потёр глаза и медленно поднялся. Экран рабочей станции загорелся, оповещая о входящем сообщении. Должно быть, это Хосок отправил обещанное расписание. Оставив его на потом, Юнги отправился в туалетный отсек, чтобы умыться и принять душ. Ему снилось что-то странное. Невнятные образы стремительно блекли под ярким светом, и он никак не мог вспомнить, что конкретно видел. Кажется, огромное животное, сквозь джунгли несущееся на него с открытой пастью, усыпанной гигантскими белыми зубами. Юнги поёжился от внезапно охватившего волнения. Скоро. Скоро он их увидит, осталось только завершить курс адаптации и получить допуск к выходу в "большой мир". Освещение активировалось автоматически, но зеркальная панель осталась тёмной. Он наизусть знал инструкции, но в этот момент любопытство захлестнуло с головой. Рука, будто сама, потянулась к кнопке включения, и экран загорелся в тот же момент, как Юнги зажмурился. Глубоко вздохнув, он досчитал до пяти и открыл глаза. Жёлтые радужки яркими пятнами выделялись на голубоватой коже, усыпанной светлыми точками, будто веснушками. Едва заметные брови, широкий нос и тонкие губы, определённо, его, и не его одновременно. Длинные уши торчали вверх из копны чёрных волос… Внезапно голову прострелило острой болью, и он упал, не успев ни за что схватиться. Из глаз брызнули слёзы, он завыл низко, надрывно. — Доктор Мин? — голос Хосока доносился как сквозь вату. — Датчики показывают, что у вас резко участился пульс, всё в порядке? Доктор?.. А, вы же не можете говорить. Я подключусь к камерам в вашей каюте, секунду. В наушнике зашуршало, послышался грохот, заставивший Юнги глухо простонать. — Бригаду в каюту 384627, живо! Доктор Мин, держитесь, мы уже в пути!.. От адской боли в глазах померкло, и Юнги потерял сознание. * — Он приходит в себя… Доктор Мин, не шевелитесь! Юнги медленно открыл глаза, коротко осматриваясь и сразу узнавая обстановку мед. отсека. Рядом с его койкой стояли Чон Хосок и Ким Намджун. — Ассистент Чон, спасибо за работу, вы свободны, — отчеканил Ким. — Но… — Свободны. Хосок скривился, но всё же подчинился. Мягко прошуршал шлюз, оставляя Юнги наедине с разъярённым главой программы адаптации. Тот тяжело вздохнул, сурово глядя поверх очков, пододвинул стул и присел рядом, за тончайшей перегородкой, разделяющей воздушные среды людей и аватаров. Крупнее Хосока, он всё равно был мелким на фоне Юнги, однако умудрялся внушать некоторый трепет своей властностью и несгибаемым характером. — Не мне вам объяснять, доктор Мин, что вы сделали не так, но я всё же позволю себе напомнить одно простое правило. Вы обязаны чётко следовать инструкциям. Они написаны кровью ваших предшественников, тех, кто пожертвовал своим временем, силами и даже жизнью, чтобы вы могли пользоваться самыми современными технологиями аватаров, совершенством научной мысли, одним из прорывных изобретений человечества. Юнги скептически скривился. Да уж, высочайшие технологии, давшие сбой. — Знаю, с вашим аватаром есть проблема, тем не менее, — Ким поднял указательный палец. — Вы ходите, дышите, питаетесь в среде, кардинально отличающейся от привычной человеческому телу. Без трансфера сознания, не в компьютерной симуляции, а наяву, в живой природе, на другой планете. И сегодня вы чуть не потеряли эту возможность. Будь кровоизлияние хоть немного обширнее, и нам пришлось бы провести процедуру извлечения. Ваш аватар бы погиб, а вы бы вернулись на Марс, и не факт, что не стали бы инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Вы это понимаете? Юнги потупил взгляд и кивнул. Ему стало невероятно стыдно. — Надеюсь, это действительно так. Мы учтём ваш опыт и принудительно отключим зеркальные панели у новеньких участников программы. Привыкание к вашей новой внешности будет проходить, как и должно, дозированно и под строгим контролем, чтобы ваше сознание смогло плавно и безболезненно адаптироваться к принятию своего нового "Я". И пожалуйста, будьте более осторожны в дальнейшем. Ким нажал что-то на своём браслете, и в отсек вошёл ассистент-аватар с каким-то прибором в руках. — Это — наручное устройство коммуникации. Модель несколько устаревшая, но полностью в рабочем состоянии. С его помощью вы сможете общаться, вводя сообщения на клавиатуре. Он может не только озвучивать их, но и переводить на любой диалект, использующийся на Пандоре. Работает не слишком быстро, постарайтесь использовать короткие фразы. Хосок уже отправил вам инструкцию, ознакомьтесь. Всего доброго. Ким Намджун встал и быстро вышел, на ходу отвечая на чей-то звонок. * Юнги с интересом осматривал устройство, полностью закрывшее его левое предплечье: узкий прямоугольный экран, складная клавиатура, несколько кнопок управления, микрофон и миниатюрный динамик. Следуя инструкции, он смог подключить к нему микронаушник, настроил связь с рабочей станцией и активировал голографический интерфейс, впрочем, оказавшийся в данный момент не очень полезным. Он будет нужен там, в джунглях, за забором, ограждавшим научную станцию и тренировочную площадку от опасностей дикой природы, для геолокации и ориентирования в пространстве. Он подобрал тембр, на слух очень близкий к его настоящему голосу, отрегулировал громкость и скорость воспроизведения, и даже закидал Хосока тестовыми "голосовыми" сообщениями, посмеиваясь от шутливых проклятий, получаемых в ответ. Чон мог быть довольно раздражающим и занудным на работе, но в жизни имел заводной характер, обожал язвить и поддразнивать Юнги, обращаясь к нему исключительно "доктор Мин" и никак иначе, даже распивая местный алкоголь в небольшом баре на территории станции. Они неплохо сдружились за три месяца подготовки, что удивительно, ведь обычно Юнги плохо сходился с людьми. Особый шарм и безудержный оптимизм Хосока смогли пробить брешь в обороне Юнги, который опасался всякой привязанности. Все, к кому Юнги питал какие-либо тёплые чувства, неизменно оставляли его, на время или навсегда. Родители, друзья по школе, первая любовь — все уходили, занимаясь только своими жизнями и легко забывая о том, кому были порой нужны, как воздух. И этот выбор, этот отказ от отношений, казалось, сделал жизнь Юнги проще, одновременно превращая его в замкнутого одиночку. Только в работе он чувствовал себя по-настоящему открытым, уверенным, счастливым. Но было ли этого достаточно? Возвращаясь в пустую квартиру, его одолевало одиночество, тяжестью оседая на плечах. В какой-то мере, он сбежал сюда, на Пандору, чтобы что-то изменить, чтобы попытаться измениться самому. Надежда найти здесь новый смысл жизни тлела в его сердце, упрямо не желая угасать.