Целитель

Это был один из немногих дней, когда Лоча остался ночевать на Лофу Сяньчжоу в обители генерала. Та была небольшой, обставлена просто и со вкусом, находиться в ней всегда было одно удовольствие — тихо, все детали на своих местах, и ты тоже как часть этого механизма появляешься и занимаешь свое место. Отдельное искусство — после долгой разлуки засыпать в крепких объятиях. Цзин Юаня тактильным едва ли можно было назвать, на протяжении всего дня он держал себя в руках, позволял лишь мимолётные и ненавязчивые касания как бы невзначай, по чистой случайности. От таких мурашки вдоль позвоночника бежали и предвкушение взбудораженной птицей под лёгкими билось. Лоча понимал, почему генерал так осторожничал — они будни проводили за спасительными стенами квартиры, а генерал личность популярная и видная, за такого взглядом не зацепиться нельзя. С ним многие рады встретиться вне рабочей обстановке, перекинуться парой слов, потому и попасться таким людям, не заслужившим вторжение в их личное пространство, не хочется. Мужчины о своих отношениях ни разу не говорили, не расставляли по полочкам, не проясняли. Лоча чувствовал, что генерала напрягает тот факт, сколь огромно расстояние между ними. Это не могло не угнетать, ведь переписок было недостаточно, чтобы восполнить нехватку общества друг друга. Но и требовать от возлюбленного отказаться от родины ради Сяньчжоу Цзин Юань не мог, точно так же, как сам не мог пока отказаться от своих обязанностей и отчалить на звёздном ялике прочь. Лоча чужие опасения понимал, но не был уверен в том, что будет для генерала когда-нибудь важнее его принципов защищать слабых. Не был уверен в том, что станет важнее Лофу Сяньчжоу, и потому сам не спешил отказываться от обжитого и комфортного для себя места. С такими зажимами и недосказанностью публично о своих отношениях при всем желании не заявишь, и попасться не захочется. Но впервые Лочу беспокоило не это, а… Отсутствие Цзин Юаня. Проснуться и не обнаружить его у себя под боком, в теплых и жадных объятиях казалось чем-то несовместимым с реальностью. Он никогда не оставлял его без предупреждения: будил или оставлял записку. Но сколько Лоча не мерил шагами квартиру, где не глядел — никакой предупреждающей заметки не нашел. Отправил смс на смартфон и не получил ответа. Несколько часов в тихой и чужой обители быстро извели целителя, если до этого он пребывал в смятении, то сейчас тревога опутывала его крепкими и липкими тисками, сдавливала под ребрами и мешала дышать полной грудью. Не выдержав, мужчина поднялся с места и отправился в комиссию по предсказаниями. Но там нашлась ли знакомая фигура Фу Сюань, к ней Лоча и отправился, приняв как можно более собранный вид. — Госпожа Фу, — вежливо приветствовал он, едва уловимо склонив голову, — извините за беспокойство, у меня есть пара вопросов по безопасности торговых путей после нашествия Легиона, но я никак не могу найти генерала. Вы не знаете, куда он отправился? Голос звучал безупречно в своей ровности, ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, только во взгляде отразилось несвойственное нетерпение и сразу пропало. Фу Сюань одарила его задумчивым взором, будто вовсе смотрела сквозь него, а после покачала головой. — Одержимые марой взбунтовались на одном из причалов звездных яликов после прибытия группы людей. Генерал отправился туда, чтобы помочь им выбраться невредимыми и ликвидировать возможные серьезные повреждения порта, но от него уже пару часов как нет вестей. Что ещё страннее — своих раненных людей он отправил назад, они недавно вернулись и получают помощь от целителей. — Спасибо, — отрывисто и немного потерянно отозвался Лоча, ком нарастающего беспокойства в горле не позволил вымолвить ни слова больше, а промолчать было бы странным. Цзин Юань — отличный воин, но если повреждённых марой осталось слишком много, а он там совсем один, изможденный длительной битвой, какова вероятность, что все обойдется без смертельных повреждений? В ответ на тревожные мысли, которые грозились разрастись большой гнетущей паутиной, раздался знакомый и немного ослабший голос: — Задержишься на пару часов, а тут уже гроб заказывают? — Не смешно, генерал, — Фу Сюань нахмурилась, — ты нас всех перепугал. Вас отправили ликвидировать угрозу, а не себя. Девушка, впрочем, замолчала так же скоро, как ей на глаза попалось огромное пятно крови на чужих одеяниях — то становилось не только больше, но и одежда пропиталась так сильно, что кровавый след за упрямым генералом тянулся прям по деревянным ступеням. Прежде, чем Фу Сюань опомнилась и позвала лекаря, Лоча вынырнул из-за ее спины, настигая Цзин Юаня и обхватывая за плечи. — Хватит, генерал, — в обычно спокойном и ровном голосе можно услышать настойчивость, — вам сейчас лучше не шевелиться, вы потеряли немало крови. Лоча помог мужчине опуститься на колени, склонил его головой к своим собственным, разорвал ткань одеяний, давая себе доступ к ужасной ране — рваной и глубокой, шрам неизбежно останется. Цзин Юань молчал, только смотрел на него блестящим в вечерних красках неба взглядом, в котором можно было прочитать только одно: «я должен был тебя предупредить». Лоча не ребенок, жадный до внимания, он скандал не устроит, пускай и волновался. Пускай лишний час ожидания мог бы Цзин Юаня не вернуть. Этот дурак — слова другого просто не подберёшь — не то что на защиту Лофу в очередной раз встал, он своих людей в особо критический момент отозвал. С такой рано и двигаться страшно, а он от порта пришел к комиссии, не оставил с собой даже пары человек, которые в случае чего помогли бы доковылять. Лоча и разозлиться хочет, и не может. Знает Цзин Юаня как никто другой, как знает и то, на что подписался, когда поддался притягательности этих янтарных омутов. Потому молчит, прикусывая губу несдержанно разве что, ладони прижимает вплотную, запечатывая рану, пачка руки в крови ставшего таким родным человека, и говорит едва слышимое: — В следующий раз берите с собой на поле боя целителя, риск не всегда оправдан. Они это обсудят потом, не здесь. Сейчас Цзин Юаню отдых нужен, по затуманенному взгляду Лоча видит, что тот вымотался и от битвы, и от ранений, и потому ничего больше не говорит, позволяя задремать на руках в процессе лечения. Только пульс порой проверяет, убеждаясь, что генерал жив и держится. Если тот не проснется, не позволив Лоче все чувства высказать, которые яркой эмоциональной гаммой накрыли его в те томительные часы отсутствия — целитель этого себе никогда не простит.