Фотография на красной ленте

      Летний воздух был горяч.       И как же радовалась Сакура тому, что день наконец-то клонился к вечеру. Заветный выходной день прошёл совсем скучно, без намека на что-то новое: дом, уборка, чтение медицинских справочников, чтобы освежить знания об ирьёниндзюцу. Вот и всё.       Поэтому, Сакура с радостной улыбкой крутилась вокруг зеркала, расправляя юбку праздничной юкаты. Сегодня вечером начинается Фестиваль фотографии, который продлится два дня.       Вчера в деревню вернулся Саске с новым фотоаппаратом на шее. Сакура была так рада его видеть, что заметила его только тогда, когда в порыве радости обняла друга и больно уткнулась грудью в устройство.       — Саске, — вздохнула она. — Неужели ты останешься в деревне на Фестиваль?       Спросила Сакура, разглядывая объектив фотоаппарата, пока Саске отпускал с сообщением для Наруто своего призывного ястреба.       — Нет, — ответил он, положив ей ладонь на плечо.       Раньше бы Сакура зарделась и задержала дыхание от близости Саске, ведь тепло его рук чувствовалось сквозь тонкую ткань её блузки. Но всё это осталось в прошлом. Сейчас же она смотрела в чёрные глаза с давней нежностью, но они не вызывали в ней ни сбивчивого дыхания, ни теплоты, приливающей к яблочкам щёк.       — Зачем тебе фотоаппарат? — она сняла с плеча руку Саске, лишь на мгновение задержав кончики своих пальцев на его.       Сакура моргнула, а Саске, стоя в закатных лучах, вдруг склонил голову и снял с шеи компактное устройство.       — Наруто подарил к Фестивалю, — сказал он и протянул фотоаппарат Сакуре. — Держи, мне он ни к чему.       — Ты уходишь?       Сакура чувствовала лёгкую печаль. Ей хотелось побывать на завтрашнем Фестивале со всей командой, но Наруто, скорее всего, будет с Хинатой. Какаши не вырвется из Башни Хокаге, а Саске — уйдет.       — Завтра на рассвете, — дал он вполне ожидаемый ответ. — Повеселись на фестивале.       Он снова оставил невесомое касание на её плече и растворился в дымке.       Сакура понимала, что должна была расстроиться, но сейчас, выходя из дома в тёплый, пропахший сладкой выпечкой вечер, ощущала только радостное спокойствие.       Когда на Коноху опустились первые сумерки, над площадью Фестиваля зажглись бумажные фонари. Сакура бродила между маленьких алтарей в их тёплом свете, разглядывая, как ей казалось, самые чудесные фотографии.       Для того чтобы «фотографии сбылись», их привязывали красными лентами к деревянным алтарям и издалека они напоминали дощечки желаний Эма. По правилам Фестиваля в этом году, каждый желающий должен был прикрепить фотографию того, что он любит больше всего.       Сакура заправила за ухо рассыпающийся розовый локон и всматривалась в снимки милых питомцев, красных закатов и самой разной еды.       Она шла медленно, обходя людей, толпившихся возле киосков с данго и горячим чаем, не замечая, как её провожает гранитный взгляд. И только когда знакомая серебряная макушка промелькнула слева от неё, она заметила рядом Какаши в тёплом вечернем свете. Он был одет в обычную джоунинскую форму и лицо его, как обычно, скрывала тёмно-синяя маска.       — Йо, Сакура-чан.       — Какаши-сенсей! — воскликнула она удивленно и тут же понизила голос, чтобы не привлекать лишнее внимание к Шестому.       — Не ожидала, что вы найдете время, чтобы спуститься к нам с Башни, — она довольно улыбнулась.       Как бы ни была расслаблена Сакура, этот вечер был немного одинок. На Фестивале все ходили парами или шумными компаниями друзей, и только Сакура тихо и незаметно прогуливалась по украшенной небольшой площади. Ей было даже немного неловко, и она складывала руки за спину, не зная, куда их деть.       — Не мог позволить себе не увидеть своих бывших учеников в праздничных кимоно.       В его глазах читалось тепло. Сакура стояла от него на расстоянии двух шагов, но сейчас ей так захотелось сократить это расстояние ещё на шаг, что в кончиках пальцев закололо от напряжения. Но Какаши вдруг отвернулся, разрывая зрительный контакт, и Сакура вопреки сердцу сделала полшага назад.       — Ах, это, — Сакура посмеялась так легко, что Какаши пришлось задержать дыхание. — У меня нет таких красивых юкат, как у Ино… Только самая простая.       Сакура поёжилась, глядя по сторонам. Женщины деревни были одеты в расписные ткани, недавно привезенные из Деревни скрытого Тумана. По сравнению с ними, её юката выглядела просто, до горящих кончиков ушей. Сакура обхватила руками плечи.       Если раньше рядом с Какаши она чувствовала себя легко, то в последнее время она всё чаще проверяла причёску в его появлении и беспокоилась, не заметит ли он тёмные круги под её глазами. Что он подумает, увидев её в таком простом наряде? Сакура, всё глубже проваливаясь в собственные мысли, нахмурилась. Какаши с неуловимой тоской в глазах наблюдал за тем, как между её бровей пролегла тень.       Летний ветер толкнул его в спину.       — Ты прекрасно выглядишь, — пальцы Какаши обвили её запястье и потянули на себя, разрывая выстроенную стену.       От его тихого и низкого голоса по спине Сакуры пробежали мурашки, но Какаши быстро отпустил её руку и улыбнулся. От него не ускользнул тот факт, что в глубокой зелени глаз на мгновение вспыхнул огонь, рассеивающий тени сомнений.       Сакура вдруг встрепенулась и сама потянулась к его ладони, обтянутой перчатками митенками.       — Спасибо, сказала она одними губами и обхватила кончики его прохладных пальцев и повела в сторону алтарей. — Давайте посмотрим фотографии!       Сакура тянула его за собой, чувствуя, как пылали её щеки в закатных лучах.       — Сакура-чан, не тяни так… — Какаши шёл за ней, словно специально медленнее обычного. — В моём возрасте противопоказаны такие нагрузки.       — Да всё нормально с вашим возрастом, — отмахнулась она, слыша за спиной его тихий смех.       Появление Какаши будто открывало в ней былую лёгкость и смелость, и Сакура ярко жестикулировала, рассказывая ему о нелёгкой прошедшей неделе.       Какаши улыбался одними глазами, но Сакура чувствовала, что его губы под маской изгибаются лёгкой дугой. Их медленные шаги гулко отдавались по новой дороге и когда они подошли в центральному алтарю, она вскинула зелень глаз, наблюдая, как над мягким взглядом Какаши всего на секунду дёрнулись брови, будто в нём промелькнула секундная боль.       Сакура повернулась к алтарю, туда, куда был устремлён его взгляд, и ахнула, округляя глаза.       В самом центре, завязанные на красивый узелок, висели две её фотографии:

Она возле небольшого магазинчика, выбирает овощи к ужину.

Она, подняв воротник плаща, идет после работы домой.

      Сакура подошла ближе, обхватывая фотографии и внимательно рассматривая их. Какаши так и не сдвинулся с места.       — К-кто… Кто же это повесил? — спросила она, оборачиваясь к нему и тут же удивлённо подняла брови.       Взгляд Какаши стал тёмен и нечитаем. Он подошел ближе, не обращая внимания на фотографии.       — Кажется, кто-то тебя очень любит, Сакура, — её имя он произнес почти шепотом.       Она снова посмотрела на снимки.       — Саске? — спросила она у самой себя на карточке. — Саске вчера вернулся в деревню. У него на шее был фотоаппарат. Наруто подарил.       Сакура пересказывала Какаши их вечернюю встречу.       На небе начинали загораться первые звёзды, а в его глазах таял внутренний свет. Он отдавал его холодным искрам в тёмном небе.       — Как думаете, это мог быть Саске? — спросила Сакура, заглянув в тягучий опустевший взгляд Какаши.       Он бессильно, будто руки его не слушались, положил свою ладонь ей на плечо, как и всегда, когда утешал.       — Если первый, о ком ты подумала — это Саске, то возможно.       От касания его руки, у Сакуры по телу прошла дрожь, и Какаши заметил, как на её щеках выступил румянец. Он тут же убрал руку и тяжело вздохнул.       — Прости, Сакура-чан, я совсем забыл, — он нарочно приложил ладонь к затылку. — Мне пора возвращаться к работе, — он улыбнулся одними глазами, и Сакура попыталась его остановить, но не успела.       Какаши пустил ток чакры в плоскость обуви и скрылся в кронах деревьев, растущих по периметру Фестиваля.       Он бежал быстро в сторону Башни Хокаге, заложив руки в карманы. Его глаза смотрели сосредоточено, в одну точку перед собой. Сосредоточено и остро. Зайдя в пустой кабинет и закрыв за собой дверь, он сел в кресло и повернулся к окну.       Если первым, о ком думает Сакура — это Саске, то так тому и быть.       Так будет правильно. Скорее всего, Сакура всё ещё влюблена в него. Она явно смутилась и покраснела, когда он сказал, что Саске её, возможно, тоже любит.       Что же, Сакура его достойна, как никто другой.       В абсолютной тишине кабинета Какаши подвинул к себе стопку бумаг и уставился на прошения, не в силах прочитать ни строчки.

***

      — Извините, я могу забрать фотографию с алтаря?       Сакура обратилась к шиноби, охраняющему периметр Фестиваля.       — Добрый вечер, Сакура-сама, — он сразу узнал в ней героиню войны. — Вы про те, что уже подвесили к лентам?       — Да, — ответила Сакура. — Я хочу узнать, могу ли я взять пару фото на время.       — Нет, — шиноби покачал головой. — Простите, Сакура-сама, но такой порядок, подписанный господином Шестым. Карточку может забрать только владелец.       Сакура вздохнула и вернулась к алтарю. Снова посмотрела на свои фотографии. Ей казалось, что она рассматривает себя впервые. Непривычно было видеть себя со стороны, чужими глазами.       Она внимательно присмотрелась. На одном фото она шла мимо лавки букиниста. Руки поднимали воротник плаща, пряча лицо от ветра. Сакура вышла с фестивальной площади и пришла к старому магазинчику книг, наблюдая, как продавец запирал двери и погасил свет.       Ей вспомнилось, как Какаши постоянно заглядывал сюда за новыми романами, но так и не нашёл что-то достойнее Ича-Ича. Сакура посмеялась. Какой же странный у неё сенсей!       Вернувшись домой Сакура поняла, что Саске не мог сделать её фото. Вернулся в деревню он лишь недавно, да и стал бы он наблюдать за ней, делая симпатичные кадры?       — Конечно нет! — ответила Сакура сама себе, уже поудобнее укладываясь в постели, как заметила, что на самом краю подоконника что-то поблёскивает в свете фонарей.       Сакура подошла к окну и увидела небольшой глянцевый прямоугольник. На подоконнике лежала её фотография.

***

      Второй день Фестиваля подходил к концу, но Сакура больше не разглядывала ни фото, ни прохожих. В густой толпе она искала привычно растрёпанную серебряную макушку. Они не договаривались встретиться, но Сакура чувствовала сердцем, что он рядом. Как и был всегда.       — Йо, Сакура!       Его голос прозвучал над её ухом почти шёпотом, отчего Сакура вздрогнула, и по спине пробежали мурашки.       — Какаши…       Она назвала его просто по имени, упуская привычное «сенсей». Сегодняшний закат раскрашивал Коноху в розовые тона, и Сакуре показалось, что взгляд Какаши немного дрогнул.       — Вы и сегодня пришли, господин Шестой? — от волнения захотелось перевести всё в шутку.       — Хотел проверить, что ты в порядке.       — Я в порядке. И, кажется, поняла, кто прикрепил мои фото!       Какаши ничего не ответил и лишь взглядом пригласил Сакуру пройти за ним. Остановившись в тени заката, подальше от суеты, где за кронами деревья прячут одинокую скамью, он, наконец, спросил:       — И кто же этот человек?       Какаши сел на скамейку, и Сакура опустилась следом за ним. Сердце бешено билось в груди вперемешку с обидой, потому что Какаши с момента встречи ни разу не взглянул на неё. Он вообще старался не смотреть по сторонам, путая взгляд в зелени, укрывающей Коноху в ожидании неизбежного ответа.       — Пока ты не ответила, я хотел сказать тебе, что…       Какаши поднял на неё глубокий взгляд тёмно-серых глаз.       — Чтобы я передала поздравления Саске? Что с радостью придёте на нашу свадьбу? — Сакура посмеялась и придвинулась ближе к Какаши, сев с ним плечом к плечу.       — Нет, не это. Только то, что у тебя невыносимые шутки, Сакура-чан, — из уголков глаз Какаши брызнули лучики улыбки, пока он перехватывал руки Сакуры, потому что она попыталась столкнуть его со скамьи.       — Если у меня такие плохие шутки, то почему вы с них каждый раз смеётесь?       Сакура нехотя освободила руки из его тёплых ладоней и заправила за ухо розовый локон. Радуясь тому, что Какаши на неё наконец-то смотрит.       — Твои шутки невыносимы, но разве я сказал, что они мне не нравятся?       Какаши разглядывал её ямочки на щеках и думал, что раз Сакура смеётся, то всё это было не зря.       Он потянулся к набедренной сумке и достал из неё потрёпанный томик Ича-Ича, раскрывая его ровно посередине. Какаши делал вид, что читал, но взгляд его оставался неподвижным. Сбоку от него сидела Сакура, прошептав что-то очень похожее на «извращенец», и Какаши осознал, что давно ему не было так спокойно на душе.       — У вас сегодня выходной от важных дел Хокаге? — вдруг спросила Сакура.       — Скорее, небольшая передышка только на этот вечер.       Какаши повернулся к ней, и Сакура увидела, насколько уставшим он выглядел. Совсем как в последние дни войны. И всё же, он всегда откликается, чтобы ей помочь. Сегодня и вовсе отложил работу на ночь, чтобы провести с ней этот вечер…       — Какаши, фото сделал не Саске, — тихо сказала Сакура. В глазах Какаши догорал закат, и она протянула руку, положив ладонь ему на щёку.       — Знаю, — низким шепотом ответил он.       — И я тоже люблю того, кто сделал мои фото, — Сакура подцепила кончиками пальцев его маску, стягивая её с лица, наклоняясь ближе.       — Сакура… что ты делаешь?       Еле слышно прошептал Какаши в её губы, но Сакура, набрав воздуха в грудь, прикоснулась своими губами к его.       Её руки обвили шею Какаши, его ладони скользнули вверх по её спине и утонули в мягких розовых волосах. Внутри Сакуры всё так закружилось, что ей показалось, будто она упадёт, если Какаши вдруг отодвинется, но он только сильнее прижал её к себе, не отрываясь от поцелуя.       Широкая листва укрывала скамью от лишних взглядов. А где-то в центре Конохи, в небольшой комнате Сакуры на столе лежало её третье фото, сделанное из Башни Хокаге с изящной надписью на обороте: «Я тебя люблю!»