Общая тайна.

I'm tired Of feeling I'm nothing Compared to you I need to Get out of here I don't know what to do

Mr.Kitty — Home.

— Я так больше не магу... — говорит сквозь свои рыдания Дево4ка. Да, она умирала от несправедливости и жестокости этого мира, хотя сама была такой же. Да, ее сгибало от испытываемой моральной боли. Да, на коленях "Курседа". Вновь. Просто потому, что кого-то другого больше и не было. — Я верю. Понимаю. — успокаивающе шептал Курсив, гладя девочку по голове. Он знал, что одно неверное движение — и ему может не поздоровиться, поэтому приходилось все делать с особой осторожностью. В конце концов, Дево4ка редко бывает такой уязвимой, да и в принципе "такой". — Я устала. Они не панимают миня. Мне тошно от них. Миня ташнит от них всех. Я не хочу так жить. Я не хочу жить... — Дево4ка всхипывала, интенсивно намачивая чистое черное кимоно Курсива. Понятное дело, ее это не волновало. Хотя "Курсед", будучи перфекционистом и чистюлей, сейчас тоже несильно волновался об испорченной одежде. Больше его заботило, как бы иронично и абсурдно это не звучало, состояние своего врага. — Они не понимают, что творят. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо знал. — кажется, Дево4ку эти слова добили окончательно. Рыдания усилились. Курсив закрыл глаза и продолжал говорить таким же спокойным голосом. — Поплачь. Не держи в себе. Никто об этом не узнает. — пародия на агрессивный текст разделила ярко-розовые пряди Дево4ки и принялась заплетать из этого косичку. Что уж что, но это у Курсива получалось отменно, с его-то изящными пальцами. — Даже эта дура? — жалобно спросила Дево4ка между рыданиями. Маска самой агрессивной и решительной личности спала. Теперь она раскрылась совершенно с другой стороны. С такой, с какой ее видели единицы. И текст не понимал, почему в эти "единицы" вошел именно он. Курсив усмехнулся, понимая, про кого говорит девочка. Отчасти, он с ней даже согласен. — Да, даже эта дура. Я знаю, что мне мало не покажется, если я ей об этом расскажу, ведь придет великая Дево4ка, и на мне живого места не останется! — "Курсед" все так же бережно перебирал волосы второй, постепенно создавая из этого косу. В обычное время Дево4ка бы ответила что-то вроде "виликая слишком мало для миня", но сейчас прозвучало совершенно другое. — Да какая виликая... — она всхлипнула. — Я же некто. Я нечего не дабилась. Я не справелась... — девочка уткнулась в одежду текста, плечи тихонько дрожали. Курсив тяжело вздохнул: на этого ребенка повесили слишком большую ответственность. Это неправильно. Как бы дерзко или по-взрослому она себя бы ни вела, факт остается фактом, Дево4ка — 12-ти летний, мать его, ребенок! — Если ты имеешь в виду Попу Енота, то не надо себя сравнивать с ней. У тебя своя жизнь, свой путь, у нее — свой. — Руки намеренно полностью проходились по голове, одновременно заплетая косу и гладя еще раз. Большее "Курсед" позволить себе не мог. Мало ли, что... — Великая, еще как великая! Ты же управляющая армией СЕКП, в командировки уезжаешь, концерты, интервью свои даешь. Почему же не добилась? Не говори так. Да у любого спроси — каждый знает, кто такая Дево4ка. Разве это уже не значит, что ты чего-то добилась? Девочка ничего не ответила. Вместо этого пошел новый поток слез. Нервный срыв. Все ясно. Да, может, Дево4ка и не очень кароший человек, но этого она явно не заслуживает. Никто не заслуживает. "Курсед" до самой ночи сидел с Дево4кой, то сплетая, то снова расплетая розовую косу на ее голове, параллельно выслушивая ее жалобы на кого-то или себя же. Странно... Изначальная цель Курсива — оскорблять и доводить людей до суицида, но тогда почему же, когда у него есть такая возможность, он от нее отказывается и делает все с точностью, да наоборот? И, ладно бы кто-то другой... Но Дево4ка... Почему же Курсив успокаивает ее и позволяет ей рыдать у себя на коленях, хотя в обычное время он убегает от нее сразу же, как только увидит? Неужели так и проявляются побочные эффекты влюбленных и извращенных букв? Или это все потому, что "Курсед" думает головой через к? Нет. Ответ прост: пародия на агрессивный текст всегда останется пародией. И никак иначе. Уже днем, когда Курсив проснулся и уже было позабыл про недавний "инцидент", он нашел у себя под дверью розовую птицу оригами. Не трудно было догадаться, от кого это. Дево4ка благодарить и извиняться на словах попросту не умела. Да, это оригами Курсив сделал бы явно лучше и взял бы для этого белую бумагу, как и соответствует классике, но слишком уж тепло на душе становилось при виде поделки, даже несмотря на то, кто являлся ее создателем. На оригами мелким почерком было написано "Курсиву", а не привычное "Курседу". А через секунду, в пару метрах от текста, показалась розовая макушка: — Ой Курсед а я надиялась что ты сдох хихи. — Дево4ка, увидев вещь в руках Курсива, слегка стушевалась. — Я этого Дедуса-Пердедуса (отец Иннокентий) зоставила пайти в церковь молится. Пока свои коблучки можишь не одевать хихи. Курсив улыбнулся. — Спасибо. И, пожалуй, им двоим стоит забыть то, что происходило сегодня ночью.