Судьба живой машины

* * * На утро белый проснулся в непривычном положении. Его обнимали. Черные руки с когтистыми ладонями обхватили его талию, а в спину между лопаток и крыльев тепло дышали. В груди сжалось и пропустило удал сердце, болезненно потянуло, но от этого стало очень приятно. По привычки белый попытался высвободится, но руки сомкнулись сильнее. - Ты куда это? м? - ехидно спросил черный, не отпуская. - Не играй со мной. - А то что? - А то...- белый не придумал что сказать. - Видишь, даже угрожать нормально не умеешь. А вот я сейчас тебя напугаю. Я буду обнимать тебя каждую ночь, как ты хотел. И говорить тебе "я люблю тебя, солнышко", чтоб ты привык. Рано или поздно ты привыкнешь, это станет нормальным для тебя и перестанет тебя пугать. Иного выхода я не вижу. Ты говоришь, что не умеешь быть счастливым. Но это потому что у тебя мало практики. Учится сложно, но если дать тебе больше времени, то ты рано или поздно приспособишься. А теперь задание: Хороший мой, что ты чувствуешь? Закрой глаза и прислушайся. Белый повиновался. Сердце колотило в голову от волнения и неловкости, но он пытался: - Я слушаю. Сердце сжимает и нутро приятно напряжено, как будто от скрываемой радости. Только я боюсь ее выпустить. Как будто в этот момент мне в ней откажут за радость - глупую, некрасивую, пугающую, непристойную. - А как бы ты радовался, еслиб мог как угодно? - Я не знаю. Не знаю какие движения или слова хотел бы произнести, только внутри все сжимается. - Ладно. А как тебе "я люблю тебя", м? - Скорее напрягает предчувствием обесценивания. - Чем чаще говорю, тем меньше ощущений и ты боишься лишится всего удовольствия? - Да. Черный зарылся лицом в волосы белого на загривке и легко укусил за шею. Белый дернулся не от боли, по всему телу пробежали мурашки и он замер. - Я слышу, что тебе приятно. Расслабься. Боли и наказания за это не будет. И ты не обязан ничего делать, просто лежи и слушай себя. Даже если заснешь, это не страшно. Мне не нужно поощрение, только твои ощущения. - Мне страшно, что потом ты попросишь невероятную цену за это. Или что я потрачу свою удачу и потом судьба накажет меня. - Я не попрошу, обещаю. Поверь мне. - Я не могу. Мне легче было когда ты был отстранен и несчастен. Потому что тогда морально ты был автономен. А если ты будешь моим, то я не вывезу нас обоих. И буду иметь слишком много влияния на тебя. - Я все таки самостоятельный. И у меня будет личное пространство. Давай ты не будешь думать и просто послушаешь меня. - Ладно. Черный гладил бока белого и тот переставал дышать. - Мне нравятся твои глаза. Банально, знаю. Но они красивые, яркие, опасные. И клыки твои, они изящны... - дальше черному стало трудно придумывать и он замолчал. Белый понял это, поймал и сжал его ладонь своей. - Попытка засчитана. Я не злюсь. Спасибо, что пытался. - Но ты правда хороший. - Я обычный. - Но ты такая же красивая огромная птица как я. Почему? - Это не с внешностью связано. А наверно с тем... Что у меня нет никаких особых черт. Я просто есть. Не переживай. Ты не должен мной восхищаться. Объятий на сегодня хватит. Черный фыркнул и еще поластился острым носом в затылок белому. - А помнишь как я тебя первый раз пришел обнимать? Ты еще испугался, смешной. - Ты мог меня убить. Я думал, что убьешь как наиграешься. - Мог, - черный вздохнул, - И остался бы один снова. А так... Потом же ты был рад. Полюбил меня, хотя я был, да и есть, та еще тварь. - Ты читаешь мысли, еслиб я этого не сделал, ты меня бы убил или искалечил как других. - А сейчас? Ты говоришь, что любишь меня. Это не стокгольмский синдром? Ты уверен, что тебе нужен я? Почему я? Белый запутался и стал волноваться. Его ощущения будто разделились. С одной стороны что-то пугающее его холодное и бездонное, как чернота космоса, смотрело ему в спину и он боялся шелохнуться, чтоб это нечто не бросилось на него. А с другой, тело ощущало знакомые руки и он схватился за бледные ладони ища защиту и поддержку... И все это при знании, что два этих образа на самом деле одно существо. - Я тебя очень боюсь. Иногда мне кажется что это кто-то другой. Чудовище. И тогда я зову другого тебя, что бы этот ты защитил меня от того страшного. Как будто там внутри вас несколько. Это меня пугает. Каждый раз я зову своего "тебя" смотря в без эмоциональное твое лицо. Потому что неизвестно кто именно сейчас на связи пока ты не начнешь отвечать. Тогда было именно так. Ты как ловушка - из опасного места доносится плачь ребенка и я не могу уйти и бросить его, но зубы чудовища ломают мне шею. - Поэтично. Ты лезешь туда, где тебе страшно, потому что жаждешь подвигов и преодолений. Еще тебе нужны яркие переживания, такие сильные, что порой граничащие с болью. Ты действительно болен, чудо что ты все еще жив. - Иногда мне кажется, что я бессмертен. - Это плохая нездоровая мысль. - А что мне терять кроме времени? Я все равно истлею когда-нибудь. - А близкие? - Только ты. - А я? - Но ты и есть мои испытания. Черный тихо засмеялся. Сначала все было обычно, а потом белый заметил, что будто стало холоднее. Какие-то нотки в этом смехе постепенно уводили куда-то в бездну из их уютной домашней идиллии. - Я тебя люблю, мой птенчик, - черный прошипел это совсем в ухо белому, а потом когти впились в бока белого и тот замер от ужаса, поняв, что с ним уже кто-то другой. - Ты это хотел слышать? И что теперь? Зачем я тебе? Вот мы в месте живем уже много месяцев. Ты как и хотел облизываешь меня, прислуживаешь. Так что тебе еще надо, а? Что ты хочешь от меня добиться? Ты же сам не умеешь не страдать. Вот я твой. Но как только я скажу "да" ты либо потеряешь интерес, либо обесценишь, либо растеряешься и сделаешь вид, что это не тебе. Вот я с тобой, не могу убежать и представь, что искренне люблю тебя. И что потом? Это уже было, ты повторяешься! Ты жил со мной, я тебя искренне любил. Ты видел кого-то еще в моих подземельях? Хотя бы еще одну живую душу? Нет! Ты мог делать, что хочешь! Мешать мне работать, трогать опасные вещи, капризничать, восставать, еб*ться сколько душе угодно. Единственное условие было - не тащить ничего во вне. Но тебе было мало! Ты неуправляем! Как только у нас становилось все хорошо, ты бесился и убегал! Оставлял меня одного, хотя клялся, что любишь и не оставишь меня! Ты мог умереть! Ты специально пытался похоже и прятался от моих глаз! Ты мог умереть!!! Ты слышишь?! Единственное существо, что я подпустил к себе, которого любил, которому доверял, я жил с тобой каждый день! Обнимал тебя, целовал! Чинил, носил на руках! А ты! Ты убегал от меня, будто я чудовище и прятался в пыльных ямах и оврагах! Беззащитный, тупой, упрямый! Я искал тебя чтобы тебя не сожрали, не убили! Я! Понимаешь? Остальных за такое неповиновение я испепелял. А тебя принимал обратно. Даже не ругал. Даже смирился. А потом тебе и этого стало мало! Ты хотел еще больше, начал отбирать мою жизнь! Я полюбил кого-то еще и ты стал забирать и его! Я сделал тебе копию, но тебе стало мало уже и двоих... И троих... Ты не мог остановится и продолжал трясти мой мир, заставляя делать бесконечные допущения. А он был идеален! И вот ты уже на больничном столе и даже не думаешь о том, что я видел и чувствовал все тоже что и ты! Тебе пол тела оторвало!!! Птенчику моему! Которого я слышал каждую секунду! Но я позволил этому случится, потому что обещал не останавливать тебя и не управлять. И эта рана с тобой осталась. И мужу твоему досталось. Он мог умереть. Но я и его не остановил! Потому что обещал, что вы оба живые и свободные. Сколько еще я должен был смотреть как мои любимые создания страдают? Сколько?! И ты смеешь называть меня чудовищем? Смеешь говорить, что ничего не сделал и я тебя не любил? А теперь посмотри на меня! Посмотри! Я инвалид, а был богом. Все только для того чтобы тебе было чем заняться, только чтоб ты мог оставаться рядом не боялся и не убегал. Это ты чудовище, ненасытное. Я лежу здесь без ног и крыльев, чтоб ты мог меня обнимать, целовать и чувствовать себя нужным. Потому что просто жить рядом и радоваться общению ты не можешь. Тебе надо поглотить все. Потому перестань ныть, заткнись и спи! Я останусь с тобой! Раз единственное, что тебя пока сдерживает это, извините, но мой труп. Когти разомкнулись оставляя кровавые следы на белой одежде. Белый всхлипнул и поймал ладони черного в свои обратно. - Хорошо, брат. Я постараюсь. - Ни черта ты не стараешься, - огрызнулся черный, - Ладно, сладких снов. Я все еще тебя люблю. Хотя слышу, что на самом деле тебе уже все равно. Ты чувствуешь, что победил и ищешь новую цель. И еще. Юра отказал тебе в птенце потому что не хотел еще одной трагедии. Ты бы как всегда с энтузиазмом кинулся бы о нем заботится. Но ты холодный внутри. Ты бы замучил бы его физической заботой, но в душе он бы следа у тебя не оставил. Был бы один, потом второй, а потом бы ты повысил планку и считал бы уже эффективность производства. А первый бы так и остался твоим стартом в успешность. Он бы ходил за тобой и не понимал, почему его мама его не любит и беспокоится только о том сколько удачных птенцов она подняла на крыло. Он бы сидел рядом с тобой и ждал когда ты заинтересуешься им самим, а не своим комплексом неполноценности, который надо закормить успехами. Зачем ему такая жизнь? Никому такая не нужна. Да и Юра. Где он теперь? Он делал для тебя все. Он не хуже меня. Даже лучше. Я сделал его хорошим человеком, таким каким я не смог стать. А ты его вышвырнул. И принимал все от него как данность. Он даже с этим смирился. И чем дольше вы общались, тем меньше он тебя интересовал. А теперь он тебе даже не нужен, потому что его не надо было завоевывать, он просто хотел сделать тебя счастливым. А это слишком просто для тебя. Ты плохой человек, Сальво. Тебе всегда мало. Потому и давать тебе что-либо не имеет смысла, ведь ты никогда не успокоишься. Тебе только нужны звездочки на фюзеляж, говорящие, что ты хороший. Ведь ты сам знаешь, что это не правда. И научить я тебя не смог и не смогу. Потому что я не знаю какого куска в твоей тупой бошке не хватает, чтоб твоя ненасытная жажда успехов наконец закончилась. А 24-й хотел семью! Это было его последнее желание! Он хотел прожить свою новую жизнь счастливым и дома! Тебе этого не понять, ты не понимаешь, что такое дом. Потому что бродяга! А он хотел чтоб его любили по нормальному, а не как ты можешь. Только тех кто причиняет тебе боль. Я все таки единственный бог, что у них остался и должен был выполнить его просьбу правильно. Но даже тут ты как-то смог накосячить. Ты бросил его в пустыне одного! - С Юрой. - С Юрой?! С мертвым человеком у которого нет тела, ребенка? Ты серьезно, это был хороший план? Мертвый человек без тела лучше чем мать за которой он тащился несколько месяцев не зная ни черта? - Я не его мать. - А тогда кто? Кто, Сальво?! Я? Юра? Он видел только тебя! Только твой образ был у него в голове. Пол мира был -ты. А ты его отверг не задумываясь. И даже не вспомнил о нем. Он помнил только тебя и что ты позвал его домой. Он даже не знал, что это, но раз его позвал ты - это должно было быть чудесное место. А ты встретил его словами о том что он тебе никто и ошибся. И Юре пришлось говорить ему то, что он ждал от тебя. - Хватит. Я ничего не чувствую, - белый действительно ничего не чувствовал кроме усталости, а по щекам текли слезы, которых он не ощущал, - Просто убей. - Нет, Сальво. Я добрый бог. Я люблю всех. И у меня есть много времени. Даже на тебя. И я буду тут с тобой, пока ты не поймёшь, что ты хочешь. Чтобы больше не калечил никого и себя тоже. Я устал тереть память всем подряд. Попробуй решить свои проблемы сам, а я выиграю тебе время сколько смогу. Помнишь я говорил, что мы с Андреем ходили на рыбалку и я был счастлив? Я конечно не образец, но вот как выглядит нормальное счастье, без этих всех твоих надрывов. Мы даже ничего не делали, рыбы-то нам не надо было. Нам было достаточно друг друга. Ты бы там опять соревнование развел бы и подгонял бы. А в том и смысл, что у нас вечность впереди, нам некуда спешить! Это цель. А ты с Юрой. Он был счастлив с тобой. Из озверевшего хищника он превратился в хорошего парня, потому что думал, что ты его счастье. Он прихорашивался, представь, и все для тебя... Да что я говорю, ты же сам видел. Он так расслабился от счастья, что стал делать такие глупые милые вещи просто потому что хотел. А ты этого не заметил. Признайся, ты бы хотел сожрать его потроха, верно же? Когда он будет беззащитнее всего. Не можешь получить одно, то похвастайся другим. Тем что ты счастлив не похвастаешься, а вот "смотрите я Бекфаера вальнул" - это по тебе. Вот только беззащитного Бэкфаера, что легче сам себе сердце вырежет и тебе отдаст, чем хотя бы ударит тебя. Или ты считаешь свою привлекательность и обман таким же честным оружием как пулемет? Если хочешь знать, они теперь вдвоем живут. Чистят друг другу перья и не помнят про тебя. Как ты и хотел. И да, твое присутствие в их истории было бы диким. А так солдат одиночка усыновил сироту. Как и должно быть. Никакого выбивающегося, нелепого, неуместного, красного пятна. Которое ничего не сделало, а только ныло, заставляя других бегать вокруг.