Плоды мести

      Антон продрог насквозь. Сколько он лежал без сознания? Час? Два? Время в лесу текло медленно, тягуче, как сосновая смола. Треск деревьев убаюкивал, нашептывал остаться, полежать на снегу еще чуть-чуть. Нет. Нужно идти домой. Его ждет Оля, Антон обещал посмотреть с ней мультики, родители, но, кажется, он опоздал к обеду. Господи, если мать увидит его с распухшей губой, разбитым носом, ссадинами по всему телу, кровью на лице… Отмазаться, сказав, что неудачно упал не получиться. Очередного скандала не избежать. А папа? С каким разочарованием и презрением он будет смотреть на Антона: «Не сын, а тряпка! Все твое воспитание, Карина.» В ответ обязательно последует: «По-твоему, виновата я? Если бы ты уделял должное внимание своему ребенку, все было бы по-другому. Любуйся теперь результатом!» И снова крики, битая посуда, поток бесконечной брани с использованием крепких словечек.       Как бы не хотелось не возвращаться домой, у Антона не было выбора. Со стоном он сел, принялся на ощупь искать разбросаные, припорошенные снегом тетради. Без очков, разбитых тремя уродами, высмотреть что-то в лесной темени было проблематично. Поэтому подросток бросил бесполезное занятие.       Антон попытался встать и снова упал на снег. Болело все. Особенно ныли ребра и бедра, по ним приходилось больше всего ударов. После нескольких попыток, Антон все же поднялся. С опаской, тщетно всматриваясь в черные мутные силуэты, тесно переплетающиеся между собой, мальчик пошел вперед настолько быстро, насколько ему позволяли гудящие ноги.       Уроды. В памяти навсегда отпечаталась картина гогочущих гопников, унижающих его и пинающих в живот. Антона посещали мысли о том, что было бы, дай он отпор. Впрочем, мальчик тут же одергивал себя: где ему тягаться с тремя подонками, особенно, если один из них может раздавить Антона собственным весом. Свинья Семен. От воспоминания о его заплывшем жиром лице, прыщах и маленьких маслянистых глазках-жуках, подросток передернул плечами. Да, вряд ли Антон что-то смог бы противопоставить, скалящемуся зверенышу Роме с его перочинным ножом. О их прихвостне Бяше блондин не мог сказать почти ничего. Странный тип с дебильными шутками, отсутствующими передними зубами и бегающим взглядом.       За своими размышлениями Антон не заметил как дошел до дома.       — Мам, я пришел, — крикнул подросток, войдя в прихожую.       Никто не отозвался. Радуясь своей удаче, мальчик, быстро раздевшись, прошмыгнул в ванную. Там он подставил руки под горячую воду и стоял так несколько минут, наслаждаясь теплом, медленно разливающемся по окоченелому телу. После процедуры превращения мертвого Антона в живого, подросток начал смывать засохшую кровь, периодически поглядывая в зеркало, в процессе с досадой замечая, что на лице останется видная царапина — знак его поражения. Как же ему хотелось содрать с себя кожу за то, что слабый, трусливый. Еще больше хотелось наказать обидчиков. Почему, ну почему он?       От самобичевания Антона отвлекла мысль, проскользнувшая за шиворот колким снегом, мгновенно отрезвляющая. Ублюдки расскажут всем. Нет, они хвастать будут перед своими одноклассниками, а вот Катя… Катя ранесет эту весть по всей школе: «Гляньте-ка, Петрову лицо начистили, вон царапина. А он даже отбиться не смог, сразу в штаны от страха наложил. Да-да-да!» Антон станет всеобщим посмешищем.       Послышался тихий стук в дверь, отрывающий Антона от невеселых дум. Выйдя из ванной, он обнаружил сонную Олю.       — Тоша, почему тебя так долго не было? — спросила девочка, тут же грустно вздохнув. — Мы опять не посмотрим Питера Пэна.       — Оль, прости, я немного заблудился, поэтому поздно. Я правда посмотрю с тобой телевизор, возьмем сгущенку с хлебом и будем пить чай, но не сегодня.       На мгновение лицо Оли озарила радостная улыбка, померкнувшая, когда взгляд голубых глаз наткнулся на ссадину на лице:       — Почему у тебя лицо расцарапано? И где твои очки?       — Ветку случайно задел, а очки потерял.       Сестре можно было немного наврать, все равно в силу своего возраста обман Антона ей не раскусить.       — Где мама с отцом?       — У мамочки опять случился…- губы Оли задрожали, показывая ее волнение — П-приступ. Папа напоил ее какими-то таблетками и уложил спать.       — Ясно, — помрачнел подросток. — Про меня спрашивали?       Ответом ему послужили отрицательное мотание головой и громкий зевок.       — Пойдем. Отведу тебя в комнату, а то засыпаешь на ходу.

***

      Отправив сестру спать, прежде проверив, по ее просьбе, не прилетела ли Сова, Антон наконец добрался до безопасного места — своей комнаты. Долой маски хорошего брата, приличного сына и мальчика для битья! Мысль, что завтра снова придеться натягивать их поочередно вызывала жгучее раздражение и ненависть к поддельным личностям.       Выдохнув, Антон разложил тетради на столе сушиться, надел пижаму, бросив форму на стул и закопошился в шкафу в поиске старых очков. Они нашлись быстро и тоже полетели на стол.       Погасив светильник, Антон лег в кровать и мгновенно уснул.