Всё проще, чем ты думаешь

Жопа приближалась. Именно так видел Сабо уже вырисовывавшийся на горизонте Момоиро. Во всех смыслах. Нет, никто не спорит, разветвленные каналы по перехвату поставок оружия в Раю требовали обсуждения с королевой окам, который имел агентов – читай, обожателей и почитателей – во всех уголках Гранд Лайн. Но Сабо чувствовал себя в гостях у Ивы несколько не в своей тарелке. И не только потому что был поклонником исключительно суровой мужской красоты. Эмпорио Иванков, конечно, присоединился к Драгону из искреннего желания вершить революцию, но имел в виду, судя по всему, революцию сексуальную. И в рамках просвещения окружающих вечно втягивал Сабо во всякие сомнительные приключения со скабрезным оттенком. Не так давно, например, он заявил, что в жизни надо попробовать всё (или нет!), и превратил Сабо в девушку. Сабо и пошел пробовать всё… к кому? Правильно, к Коале. К кому же еще, она должна знать толк во "всё", вон они с Робин как здорово отжигают, хрен заснешь в соседней комнате.. Был безжалостно отымет сразу двумя девчонками и, по ощущениям, не менее чем полусотней рук во всё, кроме мозга. С трудом выбрался по стенке на полусогнутых и дрожащих ногах и решил, что это чересчур даже для его более чем миниатюрного чувства стыдливости. Подкатил к Инадзуме, который как раз пребывал в мужской форме. Сделал вывод, что ну его нахрен, лучше гарантированный оргазм и массаж простаты, чем все эти вдохновения, настрои и зависимость от партнера.

***

Сабо неторопливо шагал по направлению ко дворцу, наслаждаясь относительным пока покоем, пением накрашенных птах и светской беседой с Кэролайн. Вдалеке промелькнуло нечто неясное, следом пронеслась веселая толпа улюлюкающих окам. Сабо заинтересованно проводил процессию взглядом. – Неизвестное науке природное явление? – О нет, сладенький, это наш ученичок. Такая конфетка! Ива-сама отдал нам его на совра… эээ, обучение. Говорит, что он пират. Не знаю, еще не поймали. Сабо хмыкнул, возвращаясь к прежнему прямо-таки душещипательному разговору о сравнительных достоинствах сыновей Биг Мам с точки зрения практического применения.

***

Внимательно выслушав рассуждения Ивы о совершенно головокружительных (или нет!) перспективах в области агитации и пропаганды, Сабо полюбопытствовал: – А что это за пират у вас тут завелся? – Сабо-бой, ты не поверишь. Кок из команды твоего братишки Муги-чана. Самый настоящий и неподдельный, я проверил лично. Или нет! Захотел обучаться окама-кемпо, а мои конфетки и рады. Тяжело привыкает, конечно, но мы не сдаёмся.

***

Вечер. Сабо в одиночестве прогуливается по прибрежным кущам, тщательно прощупывая их Волей наблюдения. О, вот и объект поисков. Сабо задирает голову, выглядывая высоко на дереве светловолосого парня, что задумчиво курит, облокотившись на ствол и любуясь закатом. – Хей, не помешаю? Парень тушит бычок, высматривая источник шума. Не почувствовав в нем опасности, лениво цедит: – Какого хрена нужно? – Разговор есть. О Луффи. Санджи с дерева как ветром сдуло. Через пару мгновений он приземляется рядом с Сабо. Надо же, небесная походка. – Здесь научился? – Можно и так сказать. Довели. Что ты знаешь о Луффи? – Довольно много, но только до определенного возраста. Долгая и задушевная беседа растянулась далеко за полночь. Санджи смертельно не хватало доверчивой близости, которая стала столь привычна на "Санни", и он безоглядно открывался Сабо. Пригласил в свое логово, огромное дупло на высоте примерно двадцать метров. В экстазе выслушал новости о Робин. Пожалился на душевные терзания, вызванные отсутствием прекрасных мелорин. Разъяснил, что имел в виду совсем не мороженое. Попытался посочувствовать Сабо, совершенно лишенному таких терзаний. Безуспешно. Сабо было откровенно весело. Санджи расслабился и сдал последний бастион: – А самое ужасное, что я чуть было не… совсем уже… вот-вот, и был готов… – Принять себя, как говорит Ива? Санджи густо покраснел. – А как ты… Ну, в смысле, как это – вообще без мелорин? – Тебе действительно интересно? Санджи молчит. Собирается с духом и решительно кивает. – Всё проще, чем ты думаешь, – негромко произносит Сабо. – В определенный момент разница между полами исчезает. Закрой глаза. Сабо проводит ладонью по лицу Санджи, тот послушно опускает веки. Сабо приближается и мягко и аккуратно целует его, не проявляя ни страсти, ни агрессии. Проводит рукой по шелковистым волосам, нежному и беззащитному затылку. Совсем еще мальчик… Сабо ласкает языком уголки его губ, переходит на шею, оставляя влажный след. Санджи покорно запрокидывает голову, не пытаясь возражать или бунтовать. Сабо сам поклонник строгого стиля в одежде, поэтому с пуговицами на рубашке Санджи расправляется быстро и профессионально. Коротко взглядывает, по-прежнему ли закрыты у того глаза. Стягивает перчатки, проводит внезапно мягкой ладонью по груди Санджи, оглаживает его плечи. Приникает губами к соску – беспроигрышный вариант. Особенно если дополнить картину рукой, положенной на пах. И слегка сжать. Санджи вздрагивает, но молчит, тяжело дыша. Сабо буквально видит, как суетятся в его голове заполошные мысли, явно насильно укрощаемые. А ну-ка, выстроиться по порядку, на первый-второй рассчитайся! Паника, на место направляющего! Сабо оставляет свои занятия, привлекает Санджи в объятия, нежно шепчет: – Ты же не думаешь, что это может унизить твою мужественность? Взгляни на себя, как ты хорош - отчаянно смелый, сильный, непокорный, готовый на всё ради близких. Прекрасный мужчина. И ничто этого не изменит. Санджи бурчит: – Да что ты можешь знать обо мне… – Поверь, больше, чем ты думаешь. Работа у меня такая. Упрямо: – Изменит. В самое ухо: – Как изменится то, что я перечислил, если ты возьмешь меня? Санджи удивленно распахивает глаза, с недоверием глядя на Сабо. А тот еще раз проводит языком по груди, потом расстегивает ремень, спускает брюки… Санджи остро переживает потерю каждой части своего гардероба, он всегда так старательно выстраивал свою защиту, окружая себя классической многослойной одеждой… Лишь бы чувствовать себя уверенно, уверенно, уверенно… Прибавит ли ему уверенности то, что сейчас произойдет? Сабо на диво быстро – он может, если захочет – избавляется от одежды сам, и Санджи может ощутить прелесть обнаженных объятий, когда кожу греет тепло тела, вскоре становящегося, пусть и ненадолго, ближе всех на свете. Сабо усаживает его к себе на колени, баюкает, ласково щекоча губами затылок, шепчет: – Я так хочу тебя, невероятно красивого, стройного, сильного, я таких сказочных ног ни у кого не видел. Ты изящен, как вырезанная из кости статуэтка из древних гробниц. Ярче луча солнца, запутавшегося в твоих волосах. Легкий, как птица, и как же я рад, что ты согласился дать мне немного твоей жизни… Обещаю, тебе понравится, смотри, я научу… Сабо аккуратно укладывает Санджи на его постель из листьев и сухой травы, склоняется над самой нежной частью его тела. Санджи беззвучно давится воздухом, когда его член оказывается окружен невероятно приятным и влажным теплом. Сабо привычно и умело сжимает ствол губами, обводит языком по кромке навершия, под ним, с нажимом скользит вверх, к уретре… Санджи поневоле начинает верить в всё то, что ему наговорили… Сабо не пользуется руками, они нужны ему для другого. Предусмотрительно вынутая из кармана брюк смазка уже нанесена на пальцы, и он незаметно для партнера, который совсем потерялся в ощущениях, растягивает себя сразу двумя пальцами. Санджи наконец замечает происходящее, с любопытством вытягивает шею, желая рассмотреть получше. Разумеется, Сабо дает такую возможность, разворачиваясь к нему спиной. И, как чудо, чувствует горячие пальцы, что робко оглаживают кожу вокруг его входа, касаются двигающейся руки… Сабо перестает работать языком, сейчас он просто обнимает член Санджи губами и сосредоточился на представлении, у которого появился настолько заинтересованный зритель. Пальцы выходят нарочито медленно, практически вынув их, Сабо, как ножницами, раздвигает свое отверстие. Санджи судорожно сглатывает, его партнер добавляет третий палец и ввинчивает их в собственное тело до упора. Санджи, жадно наблюдающий за разворачивающейся перед ним картиной, инстинктивно толкается в рот Сабо. И тот понимает – пора. Садится на колени, подбадривающе улыбается, готовит орудие своей сладкой пытки, обильно нанося смазку. Протягивает одеревеневшему Санджи руку, помогая подняться. – Ну же, смелее, это практически как с женщиной, знаешь? Санджи чувствует себя как перед прыжком в пропасть. Сабо становится перед ним на четвереньки, раздвигает ноги, прогибается в спине. Нетерпеливо оглядывается. Санджи, дико боясь сделать не так, приставляет член ко входу и тихонько толкается. Даже головка не входит. Сабо говорит: – Если хочешь, можешь пока не двигаться, я сам. Потягивается, без труда насаживаясь и продвигаясь дальше. Несколько легких движений на пробу, и можно наращивать темп. Санджи осмелел, его руки – на бёдрах Сабо, он толкается всё быстрей и уверенней. Сабо вытягивает руки, на которые опирается, поднимает грудь, отыскивая тот самый угол вхождения. Приятная щекочущая боль сменяется острым, с трудом переносимым наслаждением. Сабо смутно надеется не перепугать своими стонами до икоты наманикюренных ночных соловьев. Санджи сильнее заводится от неприкрытого кайфа, который ярко демонстрирует его партнер. Он как будто в бреду, в горячке, его кидает в жар и холод, Ему позволено всё, и он до синяков сжимает бедра Сабо, входит так быстро и свободно, как хочет, не встречая сопротивления опытного и падкого на такое удовольствие тела. Санджи уже не думает, что он делает, всё ли правильно он делает, он наслаждается так, как никогда в его жизни. Сабо опирается теперь только на одну руку, другая быстро скользит по его только что не дымящемуся члену. Лоб покрыт испариной, он искусал губы, чтобы не орать дурниной на весь остров. Очень резонная предосторожность, иначе набегут окамы и замучают советами. У Сабо в голове взрывается фейерверк и гремит горная лавина. Он протяжно стонет, пачкая руку спермой. Видимо, при этом сжимается сзади, потому что Санджи коротко вскрикивает, сильнее вколачиваясь бедрами в его ягодицы. Дрожа, замирает на несколько секунд и со всхлипом выходит. Сабо тут же обнимает Санджи и падает с ним на постель, пахнущую лесом и солнцем. Как в детстве. Нежно, не боясь перебрать, целует в нос, подбородок, глаза, губы, гладит по щекам. Смотрит на него как на самого дорогого в мире человека, и в это мгновение – пусть и только на это мгновение! – именно так и чувствует. Санджи никак не может выровнять дыхание, он благодарно принимает ласку, он… наслаждается жизнью. До боли в груди, до невозможности вдохнуть, до яркого света за зажмуренными веками. Санджи открыт и счастлив.

***

Рассвет. Сабо вернулся на корабль, ему пора в путь. Санджи, оставшись один, сворачивается калачиком поудобнее, подложив под щеку сложенные вместе ладони, размышляет над произошедшим. И, видимо, приходит к утешительным для себя выводам, потому что шепчет с коварной и торжествующей ухмылкой: "Ну, Маримо, держись…"