Goi 977

Гои 977 Некоторые рождались с датой, написанной на запястье, некоторые — нет. Эта дата была признана днём рождения родственной души носителя. С самого детства Кэролайн держала свои запястья закрытыми. Это была привычка, которой научила её мать, и долгое время она не понимала почему. У её подруги Елены тоже была дата на запястьях, и, в отличие от запястья Кэролайн, у неё всё было в порядке. 2 августа 1984 года. На несколько лет старше Елены и вполне приемлемо. Дата Кэролайн сбивала с толку и вводила её в недоумение. Когда ей было двенадцать, она спросила у своей мамы, что означает эта дата и почему её нужно держать в секрете. Лиз замерла и велела ей не думать об этом. Лиз следовало бы подумать получше, прежде чем говорить Кэролайн не беспокоиться. Вместо того чтобы прислушаться к своей матери, Кэролайн решила выяснить, кто именно скрывался за её датой. То, что она обнаружила, было удручающим. Она узнала, что её соулмейт была рождён в десятом веке, и по слову «Гои» поняла, что он, скорее всего, происходил из норвежской части света и, возможно, был викингом. Вся эта информация подсказала Кэролайн одно: этот человек умер задолго до её рождения. Она предположила, что её мама велела ей скрывать дату, чтобы люди не проявляли к ней жалости. Знание того, что у Елены была родственная душа, которая была жива и здорова, только заставило Кэролайн согласиться с этой мыслью, поэтому она решила продолжать скрывать свои руки. Кэролайн стала одержима изучением культуры викингов. Она узнала всё, что могла, и даже подумывала о том, чтобы поступить в колледж на специальность, которая поможет ей узнать ещё больше. Она знала, что это было стремление узнать всё, что только можно, о мужчине, который был ей идеальной парой, но которого она никогда не узнает. Кэролайн никогда не рассказывала Елене или Бонни об этой дате, её подруги всегда предполагали, что Кэролайн просто очарована культурой викингов без всякой реальной причины, шутили о том, что однажды она будет жить в Норвегии, просто чтобы быть как можно ближе к этим полу мифическим существам. Кэролайн смеялась вместе с ними, всегда следя за тем, чтобы на запястье у неё была резинка для волос или браслет — при необходимости она даже заклеивала свою метку лейкопластырем. Всё изменилось, когда Кэтрин Пирс задушила её на больничной койке. Вампиры не были сказкой. Во время своего обращения и осознания того, что теперь она бессмертна, Кэролайн начала верить, что её родственная душа жива и находится где-то в этом мире. Она разорвала свои отношения с Мэттом, разбив ему сердце, но Кэролайн считала эгоистичным быть с кем-то, когда она не в состоянии полностью посвятить себя ему; особенно теперь, когда она стала вампиром. Она поклялась, что как только закончит обучение, и в её руках будет диплом, она отправится на поиски, кем бы он ни был. Её планы давили на неё тяжелым грузом. Она знала, что и Бонни, и Елена планировали поступить в Уитмор, но Кэролайн больше не хотела идти по этому пути. Она хотела чего-то гораздо большего. Кэролайн направилась к дому Елены, зная, что Джереми, вероятно, был где-то с друзьями, а её тётя Дженна была либо на занятиях, либо с Алариком. Был хороший шанс, что Елена была дома одна, ну или по крайней мере со Стефаном. Когда она подъехала к обочине и увидела машину Елены, припаркованную на маленькой подъездной дорожке рядом с домом, Кэролайн почувствовала облегчение. Она постучала во входную дверь, и когда Елена открыла, она одарила свою подругу лучезарной улыбкой. — Привет, Кэр, я не знала, что ты зайдёшь, — мягко сказала Елена, но открыла дверь, чтобы позволить Кэролайн пройти. — Всё в порядке? — Да, но я надеялась, что у тебя найдётся минутка для разговора? Ты одна? — спросила Кэролайн, боясь, что ей откажут. Елена кивнула с беспокойством в глазах и указала на диван. — Хорошо, итак, я знаю, что ты, я и Бонни всегда говорили о том, чтобы вместе поехать в Уитмор и жить в одной комнате в общежитии и всё такое. Но я не думаю, что всё ещё хочу этого. — Не хочешь? — Елена была застигнута врасплох. Кэролайн всегда планировала, как будет выглядеть их комната в общежитии, и даже уже определилась со своей специальностью. — Ты уверена? Ты говорила об этом много лет. Я думала, ты хочешь изучать историю и, возможно, однажды начнёшь преподавать культуру викингов. — Да, но я претерпела много изменений. — Ты умерла, Кэр. Ты была убита и стала вампиром. Страх это нормально. — Это нечто большее, — прошептала Кэролайн, глядя на свою руку. — Я лгала тебе и Бонни. — Елена села прямее, глядя на свою подругу, неуверенная в том, к чему она ведёт. Кэролайн сняла толстую резинку для волос со своего запястья и показала Елене тонкую чёрную надпись. — Долгое время я не понимала, что это значит, но когда мама сказала мне забыть об этом, я начала искать информацию. — Кэролайн указала на маленькое слово и цифру рядом с ним. — Гой означает март, или эквивалент марта по лунному календарю викингов. Девятьсот семьдесят семь, очевидно, означает год. — Почему ты не говорила нам? — прошептала Елена, глядя на маленькую надпись на руке своей подруги. — Сначала потому что я думала, что моя вторая половина родилась столетия назад и уже мертва. Я не хотела, чтобы меня жалели. — прошептала Кэролайн. — Я стала одержима культурой викингов, потому что мне было любопытно, кем бы он мог быть. Иногда я представляла его реакцию, когда он увидел странную дату на своём запястье. — Кэролайн хихикнула, и Елена одарила её мягкой снисходительной улыбкой. — Теперь, когда я вампир… — Есть шанс, что он жив. — ответила Елена, почти тая. Она прекрасно понимала, к чему клонит Кэролайн. Елена посмотрела на свою дату и задалась вопросом, кто за ней скрывался. Часть её была разочарована тем, что это никогда не будет Стефан; но она любила его, и она не хотела ничего другого для своей подруги. — Ты хочешь найти его? Из-за этого ты рассталась с Мэттом. — Да. Я даже не знаю, с чего мне начать, но я надеюсь, что смогу разобраться с этим. Но у меня есть целая вечность, не так ли? — Кэролайн хихикнула, и Елена рассмеялась. — Как ты думаешь, у Стефана могут быть какие-нибудь идеи о том, где мне стоит начать? — Может быть. Я спрошу у него. — сказала Елена, а затем задумалась на секунду. — Кроме того, может быть, Бонни сможет сотворить заклинание или что-то в этом роде. — она прикусила губу и слегка опустила плечи. — Ну, как только она этого захочет. — Да. Она всё ещё ненавидит меня, — сказала Кэролайн печальным голосом. Бонни всё ещё не разговаривала с ней, это продолжалась с тех пор, как сотворила для Кэролайн кольцо дневного света. Кэролайн глубоко ранило то, что одна из её лучших подруг не желает смириться с тем, что с ней случилось то, что было вне её контроля. — Но всё может быть. — Или мы могли бы спросить Деймона. — Нет. Ни в коем случае. Только не Деймон. — слова прозвучали резко и быстро. Глаза Кэролайн расширились, словно она вот-вот нападёт на кого-нибудь. Воспоминания о нападении Деймона всё ещё были свежи в её памяти, и ей всё ещё казалось, что это произошло только вчера. Кэролайн была вампиром всего несколько недель, и ей всё ещё было больно находиться рядом с Деймоном; особенно с тех пор, как он стал хорошим другом её матери. — Ладно. Хорошо. Мы никак не впутываем в это Деймона. — Елена кивнула в знак согласия, не желая продолжать эту тему. — Ну, Стефан придёт на ужин. Если ты готова немного потусоваться, мы могли бы поговорить с ним и, возможно, узнать, с чего начать. Будет неплохо занять наши умы чем-то, что не является дурацким лунным камнем и Кэтрин. — Согласна. Нам всем нужно отвлечься от этого. В конце концов, Кэролайн не пришлось ждать окончания школы, чтобы найти свою родственную душу, он самостоятельно приехал в город в поисках Елены. Спустя жертвоприношение, бал и череду осложнений Кэролайн поняла, что её вторая половинка — это гораздо больше, чем она могла себе представить.