я хочу быть морем

чан устал. возможно, даже слишком сильно. он знает, что именно ему нужно — вернуться домой хотя бы на несколько дней, провести время с семьей и старыми знакомыми. увидеться с сестрой, бесцельно побродить по родным местам, услышать знакомую речь. но он так же знает, что именно его останавливает. море. он крепко задумывается о том, как все было раньше — он до сих пор помнит, словно это было вчера, успокаивающий шум волн каждый вечер, нагретый под полуденным солнцем песок, обжигающий стопы, но прохладный уже воздух и чернота моря там, где ее еще можно разглядеть. поплывшая линия горизонта, освещённая розоватым блеском заката. вечер, когда отчетливо виден гребень каждой волны и каждая песчинка. тихие и задумчивые дни, проведённые на пустом пляже недалеко от их маленького домика, пересчёт звёзд по ночам, словно за день их могло стать меньше, намокшая одежда от того, насколько глубоко в воду он заходил в погоне за- счастливыми воспоминаниями? чан хмурится и тяжело вздыхает. у него не хватает сил даже для того, чтобы встать со скамейки и отправиться в ту квартиру, которую он сейчас называет домом. он бессильно свешивает руки и опускает голову к коленям. каждый день. каждый день происходит одно и то же. у него достаточно денег на билет. даже на два. он мог бы купить и пять, и десять билетов до австралии и никогда не возвращаться обратно, и это бы совершенно не ударило по его кошельку. он мог бы в любой момент взять отпуск, хоть на месяц, никто бы не сказал ему и слова, но… он крутит в руках телефон, словно тот может дать ему ответ. разблокирует его, но не видит ничего, кроме сообщений из рабочего чата. его смена только что закончилась, он обязательно прочитает их позже, но сейчас ему хочется только остыть и снова закопать глубоко в себе все ненужные мысли. он открывает сайт авиакомпании. черт, ему ведь даже вещи собирать не надо, он мог бы сорваться в аэропорт прямо здесь и прямо сейчас. некому его остановить. кроме дурацких мыслей о том, что произошло там, дома, что не даёт ему вернуться и почувствовать себя в безопасности. ох, как бы он хотел наконец-то почувствовать себя именно так. — все в порядке? чан поднимает голову с коленей. парень перед ним дергает плечами. — что? — тебе нехорошо? — он явно младше, с лица не сошла ещё подростковая наивность, но младше не сильно — синяки под глазами и грубый голос дают чану понять это. — все в порядке, — чан вздрагивает, когда незнакомец присаживается на скамейку рядом с ним и заинтересованно оглядывается. заметив, что чан его рассматривает, незнакомец широко улыбается, и у чана почти останавливается сердце. — я, кстати, феликс, — представляется он. чан пожимает чужую руку, все еще не до конца уверенный, что это и правда происходит. ему кажется, что внезапно выглянуло солнце, когда феликс жалуется на то, какой маленькой кажется его ручка на фоне руки чана, и матерится на английском посреди сеула, и внезапно принимается рассказывать о том, какую чудесную собачку сегодня видел, о том, как скучает по дому и как сильно чан напомнил ему его старшего брата. чану феликс напомнил океан. и чан испугался этой мысли. он боится произнести лишнее слово, чтобы не спугнуть его, но феликс вряд ли чего-то боится. чан окружён его смелыми улыбками и ярким блеском в глазах, словно вся солнечная система вращается вокруг него, словно он главный герой своей собственной жизни, словно он живет. — так чего ты такой грустный, чан? — с улыбкой интересуется он, и чан правда чувствует себя лучше от этого. телефон неприятной тяжестью давит на ладонь. — я… хотел сделать одну вещь, — нерешительно отвечает чан, снова переводя взгляд на потухший экран, за которым от покупки билетов домой его отделяет одна ничтожная кнопка, — эта вещь сейчас решила бы все мои проблемы. феликс закусывает губу и поощряет его продолжать. чан снова вздыхает. — но я боюсь сделать эту вещь, потому что в ней… как бы сказать… есть одна вещь… — эй, называй вещи своими именами, — возмущённо просит феликс, — а то я не смогу ничего тебе посоветовать! чан в очередной раз издаёт отчаянный вздох. — ладно, — и ещё один, — я хочу купить билеты домой. я так сильно устал, я не знаю, что мне делать. мне нужно увидеть океан. мне нужно море, прямо сейчас. я уже- два года не был там, но… есть один очень близкий мне человек, с которым мы разошлись. очень болезненно разошлись, причём по моей вине, — он опускает взгляд на землю, — я почти отпустил его, и я боюсь, что когда увижу этот пляж- — снова станет больно, да? — понимающе хмыкает феликс. чан пристыженно кивает. он не делился с этим никем, не рассказывал никому так много, как рассказал сейчас какому-то незнакомцу, что представился австралийским именем. чан никогда не чувствовал себя дома рядом с другим человеком. так, как он почувствовал себя с ним. феликс задумывается и принимается прожигать взглядом телефон в подрагивающих пальцах чана. — давай сюда, — и он протягивает свою крохотную ладошку так, что чан без задней мысли вкладывает в неё смартфон, — разблокируй сначала. он послушно разблокирует. феликс крутит его в руках, что-то нажимает, хмурится, нажимает ещё. — у тебя много денег, да? — подозрительно спрашивает он, и чан снова кивает, словно это абсолютно обыденная вещь. раздаётся сигнал об успешной оплате. брови чана медленно ползут вверх. — надеюсь, тебе не нужно собирать слишком много вещей, — усмехается феликс, возвращая телефон владельцу. на экране два электронных билета и крупная надпись «спасибо, ваш полёт успешно оплачен». чан озадачен больше, чем когда-либо до этого за всю свою жизнь. — что все это значит? — это значит, что мы летим домой. и он обнаруживает себя в кресле самолета той самой авиакомпании, на сайт которой боялся лишний раз зайти, чтобы не сорваться. обнаруживает себя сидящим рядом с воодушевленным феликсом, который невозможно быстро болтает на английском с таким родным акцентом с бортпроводницей. обнаруживает себя, летящим по маршруту «сеул-сидней», который старался не упоминать даже у себя в мыслях последние два года. обнаруживает себя неожиданно счастливым, когда феликс почти яростно заявляет, что вообще-то боится перелетов, и хватает его за руку. чан сжимает его руку в своей и думает о том, что иногда посидеть на лавочке после работы может обернуться чём-то неожиданным. и дни крутятся слишком быстро. он не помнит, как действительно звонит управляющему и заявляет о том, что берет отпуск. как он и ожидал, всем остаётся только смириться с его отсутствием, но он не слышит ни одного плохого слова в свой адрес. из багажа у него — привычный рюкзак, заполненный только наполовину и только самым необходимым. а рядом — негаснущее солнце, мирно посапывающее ему в плечо. он оживает с каждым часом, который они проводят в доме его родителей, тиская собаку, играя в уно с ханной и вкусно ужиная на веранде, окунувшись в тёплый зимний воздух, пропитанный морской солью, влажностью и тем самым позабытым счастьем, за которым чан гнался все это время. за один день веснушки на лице феликса приобрели более отчетливый тёмный оттенок, и чан занят только тем, что пересчитывает их так же, как раньше пересчитывал звёзды над океаном. — мы уже можем пойти к океану? и снова феликс вырывает его из мыслей. они собираются каждый день, и каждый день чан придумывает новую отмазку, только чтобы не окунаться снова в болезненные воспоминания. феликс ласково гладит его напряженное плечо, не торопя с ответом. — да, — наконец, отзывается чан, — наверное, бессмысленно уже тянуть. феликс послушно кивает и крепко переплетает свои пальцы с его, говоря о том, что он рядом, что бы не случилось. чану хочется думать, что это правда. он знает, что усталость все еще никуда не делась. на пляже тихо. они заходят с той стороны, где чан обычно спускался сломя голову — чтобы рыбкой нырнуть в приветственно шумящие волны и, сбивая дыхание, заплыть сразу туда, где нет дна под ногами, где сверху палит яркое солнце, соленая вода держит тебя на плаву, и все тело ощущается так легко и свободно, словно никаких забот больше не существует. но они спускаются так медленно, что чану хочется закричать. феликс крепко держит его за руку. море тихо. уже поздний вечер, звёзд на небе все так же много, как и несколько лет назад, волны шумят так же, как и тогда. чан разувается и скидывает футболку, чтобы понять, что ничего не изменилась — под ногами тот же обжигающе-тёплый, нагретый полуденным солнцем песок, но ветер уже остывший, холодит торс и шею, заставляет ёжится и ещё больше хотеть зайти в воду по самую макушку. он слышит, как феликс за его спиной раздевается. — пойдём купаться? — чан чувствует чужие пальцы в своих, когда закрывает глаза. феликс оказывается прямо перед ним, дыхание согревает подбородок, — как ты себя чувствуешь? — странно, — отвечает чан, не открывая глаз, — словно я никуда и не уезжал. словно этого всего и не было. первая слезинка скатывается по его щеке, тут же заботливо стертая чужой рукой. — я знаю, что очень виноват, — он жмурится крепче, — я знаю, что не смогу искупить свою вину перед ним никогда. что бы я не сделал, прошлое не вернёшь. он справился с этим, значит и я должен. он пытается сдержать слезы так, чтобы этого не было заметно, но когда чувствует, как феликс обнимает его обеими руками и устраивает голову в изгибе его шеи, просто не может справится сам с собой. он тихо всхлипывает, задирая голову к звездному небу, надеясь, что шум волн перебьёт его плач. феликс гладит его спину и шепчет что-то успокаивающее, о том, что чан ни в чем не виноват, о том, что он отлично держится. чан плачет громко. он надеялся, что никогда не будет точно так же стоять на берегу своего любимого океана, как тогда, разрываясь от эмоций, боли и слез, но ничего не может с собой поделать — они сами скатываются по его лицу, словно маленькие капли его любимого океана. когда чан, наконец, может открыть глаза, феликс оказывается прямо перед ним. он оказывается тем, кто стирает слёзы с его лица, ласково обводит его плечи руками, оказывается тем, кто забирает его боль и ярко улыбается через силу. чан ценит это. чан верит, что феликс способен на все, что угодно. — ты не станешь рассказывать мне о том, что между вами произошло, верно? — со вздохом спрашивает он, заглядывая чану в лицо и стирая очередную слезинку с его подбородка. чан льнет к прикосновению и шмыгает носом в ответ, но всё-таки набирается сил и мотает головой, — хорошо, ты можешь этого не делать. но послушай вот что. он внезапно оказывается ближе, и чан даже не успевает как следует обдумать происходящее, как феликс оставляет маленький поцелуй на его губах и снова отстраняется. его лицо серьезно, как никогда. чан не знает, что сказать в ответ. — все в порядке. люди делают ошибки. твоя ошибка научила тебя многому, но посмотри, где ты теперь, — он отрывает от чужого плеча одну руку, чтобы обвести пляж широким жестом, — ты набрался смелости и вернулся сюда. ты по-настоящему сильный, чан. ты можешь думать, что не отпустил его, потому что все еще думаешь об этом и все еще винишь себя. но ты хороший человек, раз признаёшь свою ошибку. ты смелый, раз сейчас ты здесь, несмотря ни на что. чан снова давит всхлип где-то глубоко в легких. — ты прекрасен. всхлип всё-таки вырывается наружу, заставляя феликса снова потратить несколько секунд на то, чтобы убедиться, что чан не собирается расплакаться снова. — если то, что произошло между вами, случилось, значит, так было необходимо вам обоим, — со вздохом продолжает он, — ты не должен винить себя. ты мог быть виноватым тогда, но сейчас, когда ты знаешь, что уже ничего не изменится, нет смысла корить себя и напоминать об этом. тебе нужно продолжать жить дальше. нужно отпустить это так, чтобы это не вредило тебе, хорошо? чан отчаянно кивает. феликс снова дотрагивается губами до его щеки, приглаживая волосы на затылке. чан думает, что мог бы стоять так вечность. — ты молодец, ладно? — шепотом произносит феликс, — я сделаю все возможное, чтобы ты снова смог чувствовать себя здесь, как дома. я знаю, что тебе это необходимо. ему это и правда необходимо. — я буду рядом. и чан правда не хочет больше плакать. но, возвращаясь в то время, когда на этом пляже, под сотнями звезд, под аккомпанемент тихих волн, возле его любимого океана, он потерял самое дорогое, что у него было, он никогда не мог подумать, что найдёт сотню звёзд на чужих щеках, шум волн в чужом шепоте, а незнакомец с родным акцентом станет человеком, с которым чан будет чувствовать себя в безопасности. станет человеком, с которым чан снова обретёт «дом».