Иногда единственная вещь,
которую осталось сделать,
— это обнять друг
друга в последний раз
и просто отпустить.
Звук проворачивающихся ключей в замке. Как много значит этот звук? Дети всегда радовались, когда слышали его. Скорее бежали, чтобы посмотреть, пришла ли мама с вкусностями. Звук открывающейся двери для кого то служит знаком, что он не один. Всегда есть человек, который придёт, обнимет и укроет от этого мира. Раньше Му Цин также ждал такого человека. Звон ключей уже обещал хорошо проведённое время в компании любимого человека. Ссоры были чем то родным и нормальным, но теперь даже их не будет. Гнетущая тишина квартиры давит, словно отсавляет
призрачные порезы на руках.
***
Холодный, словно предчувствующий что-то плохое, майский вечер. Му Цин слышит, как самый близкий ему человек открывает дверь. Когда парень вышел, чтобы осмотреть другого человека, он заметил, что что-то не так. Но что? Юноша долго рассматривал Фэн Синя, и вдруг его взгляд зацепился за глаза. За эти два красивых янтаря, которые манили. Но сейчас. Сейчас они словно были в пыли. Они уже не блестели, как на солнце. Может потому что солнце для этих глаз было уже другим? Не то солнце, которое стоит перед ним и наблюдает, а другое. Совсем новое, нетронутое, неизученное.Му Цин поскорее отбросил пугающие мысли и поприветствовал парня напротив, но тот не разувался и стоял столбом. От этого сердца Сюаньчжэня сжималось все сильнее и с большей болью.
Первая стадия. Отрицание.
Нет. Только не это. Только не эти слова. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Му Цин не мог в это поверить, отрицал до последнего. Думал, что это тупая шутка на 1 апреля, хоть уже и был май. Сейчас Фэн Синь улыбнётся своей обычной, успевшей стать родной улыбкой, скажет, что пошутил и обнимет крепко, крепко. И Му Цин снова назовёт его придурком, но все эти мысли разбились вдребезги о суровую призму реальности. Он уже час сидит на
их кухне и кричит. Но крик не злости, крик отчаявшегося животного, которое ранено и не готово умирать. Мыслей огромное количество, словно веток в Нью-Йоркском метро, и все они путаются между собой, не давая разумно мыслить. Это сложно принять, сложно осознать. 3 года создания доверительных отношений, в которых Му Цину было комфортно и хорошо, были уничтожены за одно мгновение одной лишь фразой. Одной чёртовой фразой, даже без объяснений. Словно этих трех лет и не существовало. Глаза теряют свое свечение, свой блеск и яркость. Эти невероятно красивые обсидианы сломали. Сломали так легко. Уйдя в свои размышления, парень не замечает, как сталкивает кружку только сделанного чая. Сильная боль пронзает ногу. Этого только не хватало. Осколки не должны были глубоко зайти, но ожог мог стать проблемой. Му Цин, ковыляючи, отправился в ванну.
Вторая стадия. Злость
Юноша сидел и осторожно доставал осколки
обсидиана кружки, после чего начал промывать место ожога холодной водой. Боль пронзила тело. Нельзя сказать, что жжение было сильным или неприятным. Чувства начали переполнять парня. Он был подавлен, уничтожен и зол. Злость со временем забрала себе главную роль. Хотелось всё крушить, уничтожить все, что напоминало о нем. Чёртов Фэн Синь. Если бы не он, сейчас бы Му Цин не обрабатывал раны. Парню хочется выть. Выть от злости и отчаяния, как животное, оставшееся одно, совершенно одно. Может завтра у него пропадёт голос из-за криков, либо прибегут соседи, которым только дай пообсуждать сплетни. Сюаньчжэнь зол. Он проклинает Фэн Синя, который зашёл в его жизнь и так уебищески ушёл из нее. Юноша смотрит в зеркало. Не прошло ведь и часа, как он услышал это. Верно ведь? Не прошло и часа? Нет. Прошло намного больше. Больше, чем час. Му Цин словно стал другим человеком. Бледная кожа, растрепанные волосы цвета серебра, опухшие и красные глаза из-за слез, которым краски добавляют синяки из-за недосыпа. Еще немного и зеркало разобьется на тысячу осколков, которые опять окажутся в коже юноши, причиняя ещё большую боль. Но ничего не происходит. Ни звука разбитого стекла, ни боли, ни сдавленного шипения. Му Цин просто застыл с бутылочкой фурацилина. Он был все ещё зол на этот янтарь,который не хотел отпускать, но сел за обработку ран. Теперь на голени красовались бинты. Удивительно, как кипяток не попал на стопы, хотя это причинило бы больше проблем. В этом, по размышлениям юноши, пиздеце был виновен только янтарь.
Третья стадия. Компромисс
Раздаётся телефонный звонок. Звон раздражает и вызывает пульсирующую боль в области висков. Му Цину поморщился от боли. Он не хочет отвечать, этого он и не сделает. Но звонящий очень настойчив и через звонков 5 юноша смотрит на дисплей, который ярким светом заставляет закрыть глаза. Через время Му Цин привыкает к сиянию экрана. Обсидианы расширяются и начинают переливаться фиолетовыми оттенками, словно на солнце. Имя на дисплее. Одно имя заставило так сиять эти чудесные камни, словно их не разбивали и они всегда так светили. Неужели это и правда шутка? Может быть сейчас он поднимает трубку и они решат в чем проблема. Фэн Синь объяснится, извинится и янтарь снова засияет смотря на него. Его любимый янтарь, за который он сделает все что угодно, засияет для него. Как самонадеянно. Солнечный камень погас для него навеки и больше не сможет одарить парня своим чудесным золотистым светом. Му Цин берет трубку и, о черт, как же он был прав. Ему больше нет дела до вулканического камня. Фэн Синю нужно было забрать пару своих вещей из дома юноши. Точно, вещи. Единственная причина, чтобы снова увидеться и в последний раз взглянуть на так обожаемый камень.
Четвёртая стадия. Депрессия
Му Цин не видит смысла просыпаться. Каждый день — это копия прошлого с минимальными изменениями. Все даты перемешались между собой. Юноша даже не знает, настало лето или до сих пор май. Заниматься домом, да и собой сил нет, желания тоже. Зайдя кто-то из знакомых сейчас в его квартиру, тут же бы ужаснулся и совсем не поверил, что это и есть место жительства парня. На учёбу сил тоже не хватало. Отчислят, так тому и быть. Обсидианы ещё сильнее потухли, теперь казалось, что их уже ничто не заставить сиять как прежде. Этот невероятный блеск был только для одного янтаря. Он так не хотел потерять его, что потерял самое главное – себя.
Физическая боль сильнее моральной? Нет. Моральная однозначно сильнее. Это чувство сломленности и пустоты внутри, но физическая может заглушить ее. Так ведь? Порезы, словно новые строки стихотворений, появлялись на руках. Ведь правда, это было стихотворение. Стихотворение о боли, одиночестве и попытках выбраться из этой бездны. Но она утаскивает все сильнее, укутывает в свои объятия и не хочет отпускать. Му Цин берет пачку сигарет, единственная вещь, за которой он выходит на улицу, и идёт на балкон. Сигарета тлеет, её пепел падает на пол. Дым наполняет лёгкие и становится не так больно. Мысли уходят на задний план. Курение стало частью его жизнь, оно помогает забыть о янтаре. Парень понимает, что с этим надо что-то делать, но не может. Бездна не хочет его отпускать. Она считает, что теперь он принадлежит только ей. Му Цин стал бледным, словно смерть, а синяки увеличились из-за нехватки сна. В организм перестали поступать хоть какие то витамины, просто сил есть тоже нет. Парень тушит сигарету и тяжело идет в комнату к кровати. Юноша падает на ложе, словно бездыханное тело.
Пятая стадия. Принятие.
Му Цин начал выходить из депрессии не без чужой помощи. С трудом он нашёл хорошего специалиста и записался к нему на приём. Жизнь потихоньку налаживается. Парень принимает лекарства и ходит на беседы. Му Цин продолжил ходить на учёбу, следить за собой. Было тяжело вернуть себе более здоровый вид. Единственное, что он не смог изменить, это избавиться от курения. Обсидиан до сих пор разбит, его больше ничего не склеит. Но эти осколки начинают сиять, давать новый фиолетовый блеск.
Нельзя забыть человека, но
можно научиться жить без него.
