От судьбы не уйдёшь

Робкая улыбка проснулась на губах, он осторожно, стараясь не разбудить, провёл кончиками пальцев по её густым русым волосам. Они пахли спелыми яблоками и жимолостью, пахли летом и домом. Ненаглядная моя... В этом глухом уголке заповедного леса, под крышей собственноручно выстроенного дома, в объятиях любимой жены Волкодав ощущал безбрежное счастье, затопившее его с головой и не отпускавшее вот уже несколько лет. Теперь у него снова есть род, семья, жена и дети, новые родственники, что ещё ему нужно для счастья? Ему, так долго бывшему последним в своём роду. Когда два года назад он сражался со стаей псиглавцев, не зная, сможет ли победить, он и мечтать не смел ни о доме, ни о жизни вообще. Тогда опять случилась та странная раздвоенность сознания, когда его человеческая половина пробиралась по тёмным глубоким шахтам Самоцветных гор, намереваясь достичь наконец своей цели, а другая половина, пëсья, мчалась со всех ног по мрачному лесу на помощь беглецам, на помощь Оленюшке. На помощь той, которая обещала его не забывать и подарила свою хрустальную бусину. Эта бусина и сейчас поблëскивала на ремешке в его косе. Волкодав нащупал её пальцами и улыбнулся. Проснувшись, как привык, на рассвете, он обычно не торопился вставать, наслаждаясь чувством дома, но сегодня его разбудила тревога. Не явная опасность, но что-то нехорошее произошло в лесу. Его интуиция никогда не срабатывала просто так, и он нехотя начал выбираться из-под мехового одеяла. Потревоженная Оленюшка пошевелилась во сне, прижалась к его тëплому боку. Она улыбнулась, не открывая глаз, но с готовностью потянулась навстречу его губам. Волкодав ласково поцеловал её. — Я скоро вернусь, там... Надо проверить кое-что, — прошептал он. Оленюшка кивнула, и снова заснула. Она уже привыкла к тому, что Волкодав ничего не делал напрасно. Его поступки, даже на первый взгляд странные, всегда имели смысл. Он бесшумно вышел, захватив одежду. Тихонько свистнув псу Застóе, Волкодав растворился в густых рассветных сумерках, легко пробираясь между деревьями. Вскоре пёс напал на след, и тут же Волкодав сам почуял его — резкий тошнотворно-смрадный медвежий запах вился в воздухе, заставляя топорщить шерсть на загривке. Волкодав заторопился. На небольшой полянке, показавшейся в просвете между деревьями, обнаружились следы драки. Вытоптанная трава, разворошенная постель из лапника, обломанные ветки, клочки шерсти на колючем кусте ясно говорили о произошедшем здесь нападении. А ещё — Нелетучий Мыш, прыгавший по веткам с боевым кличем и воинственно скалившийся и хлопавший крыльями. Застоя глухо зарычал, собираясь помочь сражаться, но медведь уже скрылся из виду, решив, видимо, что с несколькими противниками он не справится. Ушёл восвояси, и уволок сумку с едой, оставив в полуобморочном состоянии охотника, который успел глубоко забиться под тот колючий куст, загородившись большим заплечным мешком. С помощью Мыша охотник смог отогнать медведя, но тот успел помять его и задеть когтями ногу. Пахло кровью и страхом. "Лесная ягода" — неожиданно вспомнил Волкодав и скривился. Поистине, только угрюмые бирюки могли называть так страшного косматого хищника и поклоняться ему. Но тут же Волкодав ощутил искреннее удивление — давненько он не припоминал то, что было до..., загнав тоску по друзьям поглубже в память и занявшись новыми нуждами и обязанностями. Помогая охотнику выбраться из-под куста, Волкодав ожидал, что тот испугается и его самого. Но перепуганный человек при виде его сразу успокоился, хотя Волкодав по-прежнему имел не самую привлекательную и располагающую к себе внешность. Навьючив на спину тяжёлый заплечный мешок, Волкодав с псом потащили наскоро сооружённую волокушу с уложенным на неё охотником в сторону дома. На плечо уселся Мыш и с любопытством уставился на нового человека, которого не успел как следует разглядеть в пылу схватки. Охотник оказался из племени вельхов, он назвался Рат-Арденн. Волкодав не стал допытываться, что он позабыл в заповедном лесу на Кулижках, а поспешил домой, пока медведь не надумал вернуться. Но он не особенно боялся, что тот нападëт на их огороженное невысоким плетнëм становище — оставленные псами метки и сам лес надëжно оберегали поселившихся здесь людей. Рат-Арденн выглядел неважно, весь исцарапанный, в подранной колючками одежде, в синяках, с наскоро перевязанной ногой, когда им занялись Оленюшка, Заюшка и Эрминтар. Девушки ахали и охали, слушая его рассказ, одновременно обихаживая гостя и уже проснувшихся детей. Как и большинство вельхов, охотник оказался чрезвычайно словоохотлив, и, немного придя в себя, принялся рассказывать свою историю, не забывая при этом налегать на угощение и гладить по волосам детей, которые во все глаза смотрели на него и слушали байки, открыв рот. А Рат-Арденн, в свою очередь, не отрывал глаз от Эрминтар, сразу угадав в ней незамужнюю. Девушка расцвела благодаря неустанной заботе названых сестёр и братьев и была очень хороша собой. Она робко улыбалась охотнику, промывая его царапины, и с видимым удовольствием слушала рассказ. Волкодав тоже внимательно слушал, одновременно незаметно оглядывая домашних. Все они явно обрадовались гостю и с удовольствием обсуждали новости, всё-таки несколько лет они не выбирались из своего глухого угла. Оленюшка, принявшая на себя обязанности большухи, вела себя как подобает главе рода, спокойно и уверенно. И на вопрос охотника "К какому же роду вы все принадлежите? Простите, я плохо знаю ваши обычаи", заданный со всем почтением, ответила так же с достоинством: — Мы Серые Псы, добрый человек, только мы недавно здесь живём и ещё не успели обзавестись всеми необходимыми вещами. Волкодав вдруг ощутил столько чувств разом, что буквально застыл. Оленюшка первый раз при чужих людях назвала их Серыми Псами, и его словно кипятком ошпарило по всему телу — мой род снова жив. Он в который раз залюбовался своей женой, которая ласково разговаривала с гостем и угощала его. Её русые волосы были заплетены в две косы, голубые глаза сияли, на щеках играл румянец, на губах — улыбка и ей очень к лицу была долгожданная беременность. Он до сих пор не мог ко всему этому привыкнуть и с трудом верил в своё счастье. А ещё Волкодава поразило, что охотник переменился в лице при упоминании их имени, даже чуть подпрыгнул на месте, расплываясь в широкой улыбке. — Вас-то я и искал! И поведал удивлëнным слушателям, что про Волкодава, последнего из рода Серых Псов, написано в одной книге, и так хорошо, увлекательно и живо написано, что он отправился в путешествие в поисках этого удивительного человека. Волкодав поморщился. — Случайно, не Эврих из Феда написал эту книгу? — Именно он, — ответил охотник и потянулся к своему мешку, нетерпеливо начиная копаться в нём. — Надо бы на ярмарку осенью съездить, как ты думаешь, Волкодав? — Вдруг спросила Оленюшка. — Пусть Шаршава с Заюшкой поедут. Мёда наберем для торга, яблок лесных, сушëных грибов и что ещё сможем. Пусть выменяют тканей, шнуров и пряжи. Давно пора вышить на нашей одежде положенные узоры. Волкодав не смог сдержаться. Вскочил, обнял Оленюшку и радостно закружил по комнате, расцеловал в обе щеки, не стесняясь домочадцев. Она, смеясь, в шутку отбивалась, и его снова затопило счастьем от любви в её глазах. * — Не бывает таких совпадений, — думал Волкодав, некоторое время спустя держа в руках толстую книгу в уже потрëпанном кожаном переплëте. И тут же возразил сам себе, мол, — тебе ли так говорить, всю жизнь тебя боги ведут, а ты ещё сомневаешься. Эврих, брат мой, значит, ты всё-таки написал про меня. Он и не подозревал, что настолько сильно соскучился по книгам, даже пальцы дрожали, когда он впился глазами в первую страницу. Предвкушение особого наслаждения чтением пронзило его как стрелой, и Волкодав буквально провалился в книгу, не замечая ничего вокруг. Даже того, что его обычные домашние дела взял на себя Шаршава, а девушки только хихикали, поглядывая на сурового воина, не отрывающегося от книги почти весь день. А Волкодава не мучила совесть, ведь для того и нужна семья. Он вспоминал своих друзей, разные случаи из его прошлых приключений, описанные или пропущенные Эврихом, и мысленно разговаривал с ним, спорил иногда, даже смущался от его восхвалений, но всё равно наслаждался таким странным общением. Эврих не жалел слов, красочно описывая их похождения, и Волкодав снова и снова радовался, встречая на страницах всех их друзей. Лёгкая грусть то и дело посещала его, но Волкодав ни на миг не сожалел о своих поступках. После Волкодав читал и перечитывал книгу в любую свободную минутку. Его домочадцы тоже с удовольствием прочитали её и в один голос хвалили его и Эвриха. А Эрминтар выучила наизусть песни Рейтамиры и пела их за работой на радость детям. Покидая их становище, Рат-Арденн подарил Волкодаву так полюбившуюся книгу в благодарность за спасение и тёплый приём, обещал отвезти письма их родным и заодно рассказать всем, что Серые Псы снова живы.