Ему надо просто попить воды и подышать

Взгляд в бездонные глаза — и внутри начинает тихо свистеть ветерок беспокойства. Поначалу он пробегается по темным уголкам сознания и даже будто затихает под громкие аплодисменты зрителей, под слова Стаса, который оповещает о том, что они готовы переходить к следующей импровизации, и начинает диалог с залом. Арсений выглядит как всегда непринужденно, от него веет спокойствием, но вот лампочка с извечно накаленной спиралью бодрости и энергии как будто перегорела, погасла, и Антон видит это не только в его уставших глазах и слегка опущенных уголках губ. Словно к каждой клеточке тела Арсения привязали по огромному булыжнику. Видеть его таким — непривычно, неправильно. Должно быть, самочувствие у него далеко не отличное. Перед концертом в гримерке Попов не жаловался, конечно, но кто знает, что могло произойти. Антон не позволяет ни одной эмоции проступить на лице. Глушит в себе беспокойство, посильнее укрывает сердце от промозглого ветра, мысленно делая пометку: как только закончится концерт, спросить у Арса, все ли у него в порядке. Он окидывает взглядом зрительный зал, заполненный людьми самых разных возрастов. Шастун чувствует себя на своем месте — здесь, на сцене с парнями. В его зеленых глазах уверенность и концентрация, которые по щелчку пальцев сменяются на озорство с началом новой импровизации. Пока Стас общается с одним из зрителей, готовясь к следующей игре, Антон слышит за спиной негромкие голоса Арса и Сережи. Он поворачивается в их сторону и видит уже ссутуленную спину Попова, который небыстрыми шагами направляется за кулисы. Его взгляд устремлен в пол, а такое привычное движение ладони, поправляющей челку, ударяет Антона прямо под дых. Ветряной поток тревожных мыслей усиливается, начинает вихриться с огромной скоростью, перерастая в ураган. Антону не нужно долго думать, чтобы понять, что происходит. Хватает одного взгляда на обеспокоенного Сережу и удаляющегося Арсения. Доли секунды уходят на оценку обстановки — время потянуть если что еще можно, поэтому Антон пользуется своим расположением у самых кулис с краю сцены, ловко отодвигает микрофон и широкими шагами настигает Арсения. Попов весь будто сжался, стал маленьким и слишком уязвимым, и ураган в душе Антона переносится из закромов в густые хвойные леса его глаз, заставляя беспокойно колыхаться верхушки деревьев. Все естество хочет защитить, спрятать Арсения, укутать в одеяло и вылечить от любого недуга. И стоит Арсению повернуться к нему, отодвинуть микрофон подальше от лица, как Антон преодолевает последние сантиметры пространства между ними и кладет руку ему на грудь, призывая повернуться и уйти подальше. А Попов так неуклюже спотыкается, неповоротливо двигается в ограниченном пространстве, что приходится придерживаться руками за железные стойки за сценой. Шастун аккуратно придерживает его за талию и локоть, не отрывая взволнованного взгляда от лица Арсения, осторожно открывает им путь в скрытое от чужих глаз пространство. Арсений параллельно бормочет о том, что ему надо просто попить воды и подышать, а Антон уже перебрал сотни вариантов в голове, что же случилось с Арсом. Он отпускает его и такими же широкими шагами идет за бутылкой воды и пластиковым стаканчиком, которые стоят на полу у края задней кулисы. Возвращаясь, он видит Арса сидящим на полу и прислонившимся к стене, взгляд все так же направлен вниз. Антон присаживается на корточки напротив, убирает свободной рукой прядь кудрявых волос со лба и наливает воду в стакан. — Ну ты как, Арс? До конца дотянешь? — Думаю, да. Давление, скорее всего. Ничего серьезного, — он принимает из рук Шаста воду и медленно делает первый глоток. Антон прислушивается к звукам со сцены. Уже пора возвращаться, а ведь зрители уже, наверное, и без того переживают после такого сумбурного исчезновения со сцены его и Попова. Он вглядывается в голубые, лазурные глаза напротив — ища подтверждение тому, что с коллегой все в полном порядке. А тот лишь усмехается, допивает воду залпом и поднимает взгляд вверх. Его грудь равномерно поднимается и опускается, и Антон неосознанно повторяет за ним — делает глубокий вдох и выдох перед выходом на сцену. Здесь, в темном закулисье время будто идет медленнее, будто нет тысяч людей за огромной плотной тканью. Будто Арсению — такому хрупкому, солнечному, мягкому — ничто не угрожает. И в подтверждение тому Антон встречает этот светлый, добрый взгляд, благодарную полуулыбку Арсения, и в ту же секунду ураган затихает, и кроны деревьев хвойного леса его глаз озаряются бликами, что отражаются от морских вод глаз Арсения.