Плохая шутка

Он был большой, этот орк. Самый большой из всех, что встречала охотница. Крадучись он пробирался через её лес. Его зеленая кожа сливалась с зеленью молодой листвы. Впрочем, Эдельвен хорошо его видела, - в скрытности варвар несравнимо уступал эльфам. Пожалуй, даже людям. Ствол старой ели приятно пах смолой и хвоей. От любопытных глаз её скрывал плащ. Охотница даже особо не пряталась. Просто прислонилась к нему, расслабленно наблюдая за пришельцем. В глаза бросались массивные, тяжелые руки, гротескная мускулатура, паутина вспученных вен. Голова его была непропорционально маленькой, а уши большими, словно два погрызенных мышами лопуха. Венчал голову клочок грязных черных волос на макушке. Спина кривая настолько, что почти превратилась в горб. Голова орка застыла, вжавшись в плечи, а руки висели так низко, что при ходьбе касались земли. Что же до его лица… Эдельвен прижала ладонь к губам, унимая смешок. Ох, видит Элуна, назвать его звериной мордой, значило бы оскорбить разом всех животных. Включая бородавочников и дождевых червей. Довершали картину комично короткие ноги, которыми орк то и дело спотыкался о корни деревьев, продираясь через подлесок. И как они только выдерживали эту тушу, задавалась вопросом охотница. Впрочем, все это было не настолько важно, как тот факт, что пришелец пересек границу владений её народа. Более того, пересек её с оружием в руках. И какое это было: огромный, боевой топор. Зеленокожий не смог бы придумать что-то глупее, чел заявиться в священный лес с топором. Темное лезвие оружия выглядело опасно, однако, сработано было грубо и неуклюже. Эдельвен поневоле задумалась: действительно ли это продукт чьего-то труда? А может просто причудливое творение природы, взятое как инструмент? Ей пришлось одернуть себя. Мысль о том, что Природа могла бы создать что-то настолько грязное, настолько бессмысленное, вызывала отвращение. Охотница, правда, не была уверена, кого именно она имела в виду: топор или его владельца. Она едва не фыркнула от отвращения, но вовремя опомнилась. Волшебный плащ её народа скрывал её от взгляда, а вот звуки он не приглушал. Орк тем временем остановился, в замешательстве. Вскинул голову, - та не сильно приподнялась над покатыми плечами, - и потянул своим свиным пятачком воздух. Странное существо. Единственное, что он может найти по запаху в эльфийском лесу - это свою смерть. Несло от твари так, что Эдельвен, пожалуй, могла бы попасть в него из лука, ориентируясь по одной вони. Принюхавшись, орк огляделся по сторонам. Не похоже, чтобы он высматривал что-то или кого-то. Просто обвел окружающие его деревья долгим, настороженным взглядом. Уши-лопухи навострились так, что те едва не сошлись на затылке. Он издал что-то среднее между вздохом и утробным рыком, не обнаружив ничего, заслуживающего внимания вокруг. Затем грузно осел на землю там, где и стоял. Тяжелый топор орк рассеянно выронил. Тот упал на толстый ковер лесного мха, да так и остался валяться. Она не торопилась. Все так же не покидая укрытия, Эдельвен принялась рассуждать. Что делает здесь этот грязный дикарь? И что более важно: что с ним делать ей? Впрочем, ответ на второй вопрос был прост: любой, кто без приглашения пересекает границы земель Ночных эльфов, заслушивает смерти. Безболезненной, если позволяют обстоятельства. Эдельвен очень сомневалась, что у орка есть приглашение. Расправившись с пришельцем, следовало отправить высшей жрице Элуны сову с посланием о вторжении. Что будет дальше - уже не ума охотницы дело. И все же, она медлила. Что-то заставляло её чувствовать озабоченность. Сейчас ей ничего бы не стоило пустить стрелу в зазевавшегося орка. Ранить, повредив артерию и дать истечь кровью. Точно кабана на охоте и дело с концом. Но что-то останавливало её. Что-то было не так. Чего-то не хватало в картине перед ней. Охотница чувствовала прохладную кость лука в ладони. Приятное щекотание оперения стрелы на кончиках пальцев. Мощь натянутой тетивы. Оружие - настоящее оружие - просило… Нет, - молило о крови. Эдельвен сняла стрелу с тетивы. Успеется. А пока она понаблюдает. Возможно, где-то рядом его товарищи. Что-то хрустнуло в глубине чащи. Застывший на поляне дикарь тут же вскинул голову на звук. Во истину, морды боевых котов с горы Хиджал выражали больше эмоций, чем эта пародия на лицо. Однако, Эдельвен показалось, что это страх сейчас промелькнул на рыле орка. И тут же сменился злобным оскалом. Медленно, весь напряженный и настороженный, он поднялся. Нервно дернул головой и посмотрел под ноги. Чудовищный топор все так же утопал во влажном мху. Гортанное хрюкнув, - ну совсем, как свинья, - он потянулся за оружием. Медленно, очень медленно. И не дотянулся. По всему телу орка прошла судорога. Из горла вырвался надсадный, лающий кашель. Согнувшись вдвое и хватаясь за правый бок, он вновь повалился на землю. Из пасти вместе с частыми вздохами, вырвались несколько капель темной крови, разукрасив его грудь багрянцем. Да он ранен, с некоторым запозданием поняла охотница. И, похоже, едва жив. Впрочем, это ненадолго: рана явно серьезная. И еще страх. Запах страха почти заглушал вонь самого дикаря. Это давало ответы на некоторые вопросы. Однако, порождало и новые. Ранение и страх говорили, что орк спасался бегством. Возможно, на него напали. Возможно, он проиграл бой. А возможно, его изгнали свои же. Кто разберет, что в головах у варваров? Так или иначе, случилось что-то очень серьезное, раз такая тварь искала спасения в запретном лесу. Разве что он искал быстрой смерти? Безболезненной, если позволяют обстоятельства. Не хрустнула ни единая ветка. Ни зашелестел ни единый лист на дереве. Охотница покинула свое укрытие бесшумно, как могильный ветер. Где-то вдалеке вечернее солнце клонилось к закату, наполняя лес тенями. Еще одной тенью Эдельвен скользила между древними, раскидистыми ясенями. С каждым ударом сердца она все ближе подбиралась к жертве. Орк так не заметил, как легкая, лесная тень скользнула ему за спину. Как сгустилась и угрожающе нависла над ним. Он был большой, этот орк. Самый большой, из всех, что встречала охотница. Он истекал кровью из глубокой раны на боку. Истекал кровью в её лесу, точно побитое животное. Охотница не любила, когда животные, даже такие большие и опасные, страдают без причины. Когда Эдельвен потянула из ножен кинжал, в шепоте изогнутого клинка слышалось обещание. Быстрая смерть. Чистая смерть. И, похоже, орк тоже его услышал. Правда же, кому как не ему знать язык оружия? - подумала охотница отстраненно. Даже если произносится он едва уловимым шепотом. Уши-лопухи тревожно дернулись, но он не вскочил. Даже за оружие не схватился. Просто лениво встал и развернулся к охотнице, словно та не убить его собиралась, а спрашивала дорогу. Уперев в эльфийку взгляд своих водянистых, слипающихся глаз, орк с непониманием смотрел на нее. Теперь, на расстоянии удара клинка, Эдельвен по-настоящему увидела, насколько зверь близок к смерти. Лицо… Морда почти обескровлена, от чего неестественный зеленый оттенок только явственнее проступал на коже. Движения замедленны, точно у мухи в капле янтарной смолы. Едва разлепив глаза, он покачивался на месте, балансируя на грани сознания и сна. В его судорожном, неровном дыхании Эдельвен слышались всхлипы горя. Даже без её помощи, поняла она, жить ему оставалось недолго. И тогда он ударил. Тяжелый кулак взметнулся. Охотницу обдало порывом ветра, когда она увернулась от удара, метившего ей в голову. Отпрыгнув, она перекатилась по влажной траве и мху, приземлилась на ноги. Какой-то частью сознания, она со странной отстраненностью отметила, что для такой грузной туши, двигался он на удивление быстро. Правда, недостаточно быстро. Единым, отработанным за годы движением, Эдельвен загнала кинжал обратно в ножны, скинула лук с плеча и наложила стрелу. И все за какое-то мгновение. Руки охотницы сами выхватывали оружие, сами находили цель. Ей оставалось только наблюдать. Почти скучно. Почти. Раздался оглушительный рев. Тонкий слух эльфа различил в этом крике и боль, и горе, и даже обиду. Но над всем этим возвышалось одно первобытное чувство - ярость. Уже интереснее. Самую малость. Эдельвен вскинула лук. Натянула, прицелилась. Технично и без спешки, как на тренировке. Орк уже стоял. Ноги широко расставлены, массивные руки угрожающе раскинуты. Из широко раскрытой пасти вырывается рев и зловоние. Слышать этот рев под сенью девственных лесов её народа казалось кощунством. - Заткнись, тупое животное, - оскалившись, прошипела она. И спустила стрелу, целясь в распахнутую пасть. Орк бросился на нее. Стрела чиркнула его по макушке, вырвал клок черных волос, когда тот поскользнулся на мху. Неуклюже и как-то по-детски взмахнув руками, он повалился на землю. - Во имя Элуны… - протянула охотница, закатывая глаза. Такая вопиющая неуклюжесть бросала форменное оскорбление её искусству охотника и воина. Проведя по лицу ладонью и медленно вздохнув, Эдельвен потянулась за следующей стрелой. Но когда она подняла голову, то не сразу поняла, на что смотрит. Это выглядело, как грубая, металлическая тарелка. Неровные края удачно гармонировали с рельефным рисунком оскаленной пасти в центре. Впрочем, общее убожество исполнения заставляло задуматься, а не был ли творец сего с рождения слеп? С обоих боков из под тарелки выходили толстые ремни, прямо, как из под… Пряжки. Пряжки ремня. Вот что это такое. Эдельвен подняла взгляд. Он был большой, этот орк. И сейчас он смотрел на нее сверху вниз, а на морде у него читалось недоброе. Тонкой струйкой с рассеченного лба стекала кровь на левую бровь и орк щурил один глаз. - А для полудохлого ты быстрый, - заметила эльфийка. Она не сразу почувствовала боль. Только откинув с лица задравшийся плащ, она поняла, что лежит, привалившись к дереву. Каждый сустав в её теле полыхал адским пламенем. Смутно она помнила, что в полете все же сгруппировалась и, возможно, только это спасло её от быстрой смерти. Быстрая смерть... Сейчас Эдельвен не была уверена, что быстрая смерть была бы намного хуже этой боли. Через кровавую пелену перед глазами и звон в ушах до охотницы вновь донесся рев орка. На этот раз победный, даже радостный. И смех. Чертов ублюдок смеялся. Где-то тут должен лежать её лук. Эдельвен повела взглядом в одну сторону, в другую. Перед глазами все двоилось, уплывая вправо. Весь мир наполнил туман. И что-то огромное неторопливо надвигалось на нее из тумана. А, точно. Орк. Охотница зажмурилась, усилием воли подавила тошноту. Распахнув глаза, она тряхнула головой, сбрасывая головокружение. И тут же заметила свой лук. К несчастью, валялся он в траве на равном удалении что от нее, что от зеленокожего. Зеленокожий медленно, но уверенно приближался. - Пора с тобой кончать, - прошипела она, с трудом поднимаясь на ноги. Словно бы в ответ, орк прорычал что-то на своём зверином подобии языка.Без спешки, точно разминаясь, он по широкой дуге поднимал и опускал секиру. И ведь не скажешь, что столько крови потерял. Видимо, даже на пороге смерти зеленокожие готовым убивать и разрушать. Словно ныряя в воду, она метнулась вперед. В падении выкинула вперед руки, зажмуриваясь и готовясь к новой боли. И все равно она зарычала, проехавшись лицом по земле из корням. Но это было не важно, Эдельвен думала только о том, что в конце прыжка, её ладони сомкнулись на плечах лука. - Лок-так! Лок-так! - бешено завопил орк, и у охотницы не осталось сомнений, что будет дальше. Трудно спутать с чем-то боевой клич орды. Героически преодолевая боль во всем теле, охотница вскочила, встала на одно колено. Колено опасно хрустнуло, но отвлекаться на такие мелочи было нельзя. Орк несся на нее огромными скачками. Еще какой-то десяток шагов и будет поздно. Эльфийка потянулась к колчану на спине и её сердце пропустило удар. Последняя. Остальные, должно быть, усеивали поляну после её падения. - Богиня… - выдохнула охотница, вытягивая стрелу онемевшими пальцами. С каждым шагом орка земля под её ногами угрожающе вздрагивала. - Направь мою руку. Спуская тетиву Эдельвен закрыла глаза. Руки слишком дрожали. Перед глазами все слишком сильно плыло. Воля - слишком слабая после падения. Надежда, как это не иронично, оставалась только на помощь свыше, а потому она зажмурилась и выстрелила наугад. Остатками воли она заставила себя дышать медленнее. Каждый вдох разрывал легкие. Когда кровь в ушах перестала греметь, повисла тишина. Тяжелая, тревожная. Хороший знак, но охотница все не решалась открыть глаза чтобы проверить. - Если ты стоишь прямо передо мной, - судорожно проговорила она, - то знай: это очень плохая шутка. И распахнула глаза, точно ныряя в ледяную прорубь. Орк лежал на земле лицом… мордой вверх. Тонкая эльфийская стрела торчала из его рта, возвышаясь над поверженным варваром, точно одинокий цветок над могилой. Усталость накатывала волнами. Медленно поднявшись, Эдельвен подковыляла к орку. Он умирал. Одной рукой слепо пытался дотянуться до стрелы во рту. Другой все так же сжимал топор, до того крепко, что побелели костяшки пальцев. Мертвой хваткой, невесело усмехнулась охотница. Дыхание с влажным бульканьем покидало легкие. Остекленевшие глаза были широко распахнуты и глядели куда-то бесконечно далеко. По телу орка прошла крупная судорога. Эльфийка дернулась, точно испуганная лань. Хотелось отскочить, но она сдержалась. Просто предсмертная агония. Да и если на чистоту, у нее уже просто не осталось сил чтобы бежать. Орк судорожно повернул голову, невидящими глазами уставился на своего убийцу. На какой-то долгий, мучительный момент его взгляд сфокусировался, стал осмысленным. Эдельвен не нужно было гадать, о чем он просит. Охотница вынула из ножен кинжал. Звери заходятся воем до хрипа и кровавой пены. Отгрызают застрявшие в капкане лапы. Но продолжают бороться до самого конца. Они никогда не просят о быстрой смерти. Она продолжала давить на рукоять кинжала даже когда грудная клетка орка перестала вздыматься, а топор выпал из побелевших пальцев. Еще долго она сидела возле поверженного противника и просто медленного, глубоко дышала, без единой мысли в голове. Окровавленные руки сложены на коленях, взгляд блуждает в кронах деревьев. Просто зверь. Большой, зеленый, загнанный зверь. Ничего особенного. Краешком сознания она зацепилась за эту мысль. Загнанный зверь. Кто его загнал? Хруст веток прервал ход мыслей охотницы. Эдельвен обернулась на звук, прислушалась. Кто-то тяжелый и увешанный железом с ног до головы пробирался через подлесок. Однажды, рассказывая историю об этом дне, Эдельвен скажет, что выдернула кинжал из тела орка и вскочила на ноги, подобно молодой тигрице. Но это будет позже, много позже. Когда заживут порезы и ссадины. Но сейчас правда была в том, что ей огромного усилия стоило чтобы просто подняться, - медленно, неуклюже, совсем, как тот орк. И еще большего усилия чтобы не осесть обратно. Чуткие, эльфийские глаза различали за деревьями и листвой грузные фигуры, закованные в блестящую сталь. Орочья сталь не блестит, как не блестел и топор убитого варвара. А это значило… - Очень плохая шутка, - одними губами проговорила она. Они шли не торопясь, в шеренгу по-двое. Орудуя перед собой длинными мечами, они продирались через заросли. Редкие лучики заходящего солнца заставляли клинки вспыхивать золотом и багрянцем. Легкий бриз развевал плюмажи на высоких шлемах, яркие плащи и накидки. Люди. Охотники. Загонщики. Их было десятеро. Эдельвен даже не пыталась спрятаться или бежать, когда они не торопясь выходили на поляну и в полном молчании выстраивались полукругом вокруг нее. Её плащ порван в клочья и не укроет от взгляда даже в безлунную ночь. То же самое можно было сказать и о ней: на бегство просто не осталось сил. Тем временем люди подняли щиты, ощетинились мечами и копьями. До нее донеслись их их голоса: испуганные, недоумевающие, похотливые. Драться. Оставалось только драться и надеяться на богиню. Впрочем, Эдельвен не была уверена, что Элуна ответит ей второй раз подряд. Один из закованных в сталь бойцов негромко гаркнул на остальных и разговоры тут же прекратились. Главных среди них. Об этом говорили и гравированные золотом доспехи, и самый высокий, точно хвост у павлина, плюмаж на шлеме. Осторожно, не нарушая строй, они начали приближаться, сужая полукруг. Элуна свидетель, Эдельвен не была сейчас готова встретиться даже с одним из них. Что уж тут говорит об отряде? Что вообще им от нее нужно? Осознание пришло быстро и отвратительно. Конечно. У людей все не так. Все перевернуто кверху дном. Их женщины не носят оружия и подчиняются мужчинам. Живут, если назвать это жизнью, как скот, как рабы. Даже животные лучше людей. Даже орки. От их сальных, похотливых взглядов охотницу едва не вырвало. Но с отвращением пришла ярость. - Чертовски плохая шутка. Делая первый шаг она пошатнулась, едва удержав равновесие. На второй она стиснула зубы от боли в колене, но стерпела. Они не услышат её крик. А на третий она прыгнула.