Я смотрел в эти лица и не мог им простить

Паника

Паника

Паника

Паника

— Что со мной происходит? Всё плывёт. Я перебрал успокоительного чая? — Кавех и не понимал чего ожидать дальше, кажется, у него были галюцинации. Чтож, это плохо, правда, из-за чего? Архитектор крепко зажал свои глаза двумя руками, а когда открыл, стало только хуже. Комната превратилась в настоящий аттракцион, предметы в глазах то увеличивались, то уменьшались, это вызывало у Кавеха настоящую панику. Когда он попытался опереться о деревянный стол — мгновенно отдёрнул руку. Это было так странно, и неприятно. Тактильность как будто обострилась в сотни раз, это необъяснимое отвратительно чувство — ты как будто трогаешь один и тот же предмет в сотни, нет, тысячи раз, и каждый новый он ощущается всё тяжелей и неприятней. Это отвратительно. Руки мелко задрожали, мысли посетила мимолётная безнадёга и страх. Плюнув на это, Кавех попытался осмотреться. В комнате творился беспорядок, на рабочем столе находилось около четырёх пустых кружек из под чая, также стол был завален небрежно раскинутой канцелярией. У кровати виднелось скинутое в попыхах на пол одеяло, парочка карандашей валялись на полу, одежда также была раскинута по всей комнате. А ведь Аль-Хайтам только недавно здесь по милости душевной сам убирался, сам застилал кровать и протирал пыль.

Стыд

Стыд

Стыд

Стыд

На душе стало мерзко, от самого себя, и от осознания своей жалости и никчёмности. Архитектор из последних сил поплёлся к кровати, и упал на неё. Он бы тут же заснул как миленький, но когда схватился за одеяло, в руках отдалось примерзкое ощущение. Это невозможно было терпеть! Раскрыв глаза он видел ту же аномально увеличивающуюся и уменьшающуюся комнату, как ни странно, он уже смирился с этим, и покорно ждал когда эта галюцинации пройдёт. Руки продолжали подрагивать, в таком положении безумно хотелось чтобы кто то близкий и родной сейчас ласково обнял, и нашептал: я с тобой. Покинув свои мысли, Кавех заметил что уже с минуту держит руки на весу, его посетила мысль: — Надеюсь я могу себя касаться не получая отдачи? — Хаха, ты мальчик очень наивен, нет конечно. Коснувшись своих одежд на груди — Архитектор вздрогнул, и продолжил держать руки на весу.

Позор Кошмар

Кошмар

Всюду Позор

Ты

Безнадёжен

Позор

Позор

Позор

Голову одолевали непрошеных мысли, хотелось взвыть и взмыть на небеса, там ему точно были бы рады. Чудовищное волнение и тревога. Он начал сильно потеть и переживать, метаться и ворочаться по кровати. Необъяснимая тревога захватила всё тело и хотелось плакать, рыдать и реветь. Но Архонты снизошли до него, и подарили священный сон. *** Очнувшись, Кавех совершенно не понимал где находится. Зрение не могло сфокусироваться на одной точке, и зрачки постоянно бегали туда-сюда, посылая мозгу ленивый отчёт об увиденном. Руки чудовищно болели, а голова гудела. — Мне осталось недолго. — Тут же пронеслось в голове. Нельзя сказать что это было ложью, его образ жизни оставлял желать лучшего — так что не удивительно что у Кавеха случаются такие припадки. Наконец, когда окружающий мир начал проявляться точнее, повернув голову, Архитектор заметил сидевшего рядом с ним Аль-Хайтама. Мокрая тряпка(которую Кавех конечно же не заметил) скатилась со лба и упала на пол. Секретарь заметил это, и оторвавшись от чтения, бросил взгляд на Архитектора. — Ты бредил утром, я решил за тобой присмотреть. По щекам прошёлся лёгкий румянец, и Кавех, хриплым голосом произнёс: — Что я говорил? — Моё имя и имя своей матери. — М, ясно. Спасибо за помощь. — Если ты умрёшь, от тебя ни только долга не дождёшься, ты не сможешь выполнять бытовые договорённости. Всё как обычно, в стиле добродушного Секретаря академии. Кавех отвернулся от Аль-Хайтама, и закопался в облаках. А через пару минут ему на голову опустилась прохладная мокрая тряпица. — Спасибо. Буркнул Архитектор устало. Мысли о прошлом вновь посещали его, и это было видно по мокрым следам на щеках. Аль-Хайтам тут же нахмурился, но ничего не сказал. В мыслях Кавеха промелькнула мысль которую он тут же озвучил: — Можно ты почитаешь мне сказку? Едва уловимый вздох, Секретарь виновато отвёл взгляд в сторону, зная, что Архитектор сейчас не смотрит на него. — Нет, у меня ещё есть дела. С этими словами он поднял стул за спинку и поспешно вышел из комнаты. Из угла донеслось тихое: — Да, прости.. Аль-Хайтам замер почти закрыв дверь. Он хотел остаться, хотел помочь, но, это противоречит его стержням и устоям. В душе плясало над пожаром сердца чувство вины, а в руке чувствовалась холодная сталь, во взгляде пустота, а кончики пальцев дрожат. Дверь с хлопком закрылась, оставляя изрененую душу одну, тосковать и страдать. В душе о огонёк души грелась надежда, руки дрожат прося о тепле и ласке, а во взгляде туман, и слёзы на щеках.