Грустные улицы

      —Антон? Достаточно лишь одного слова для того, чтобы всё тело прошибло током. Антона застряло ещё сильнее, а недавно высохшие слёзы возобновили свой поток, и хлынули из глаз. Шастуну стыдно. Он не хочет чтобы человек, который находится в метре от него, видел его такого. Арсений прислушиваясь к тихим хрипам, быстрым шагом приблизился. Сердце неприятно сжималось при виде шатена. Он подошёл к дрожащему парню. Глаза быстро забегали по телу.       —Антон? — Арсений был в немалом шоке. Попов не понимает что в такое время здесь забыл парнишка, ещё и в таком состоянии. Антон боится поднять голову и взглянуть в обеспокоенные глаза. Боится издать лишний звук, но собственное тело предательски задрожало с большей силой. Дышать становится труднее. Даже делая пару десятков вдохов–выдохов, всё равно не хватает желанного воздуха. Страшно. Безумно страшно. До дрожи в коленях страшно. Но Антону плевать. На трясущихся ногах он поднимается, до сих пор не поднимая заплаканные глаза. А в голове туман, нет ни одной здравой мысли. Арсений ничего не понимает. Он лишь смотрит на дрожащего парня не зная что ему делать. Попов очень плох в помощи другому человеку, в этом деле он бесполезный. Брюнет приближается ещё на один шаг, присматриваясь к опущенному лицу. Арсений хочет помочь, но не знает как. Антон хоть и не друг, а обычный знакомый, но внутри что-то так неприятно колит, когда он слышит шмыганье носом и хрипы. Больно видеть на чужих щеках слёзы. Шастун срывается с места и рывком хватает Арсовы плечи, приближая к себе вплотную. И держит так крепко, до хруста костей, самой что ни на есть мёртвой хваткой, утыкаясь головой в плечо мужчины. Руки переместились за спину, ладонями крепко сжимая кофту Попова. Арсений опешил, он всем телом чувствует дрожь чужого тела. Задержав дыхание брюнет слегка приобнял Антона, нежно поглаживая спину. Антона ещё сильнее пробила дрожь, а слёзы пошли из глаз с новой силой. Он сжимал тело напротив, обхватив своими длинными конечностями, не желая отпускать. Он рыдал в плечо мужчины. А мужчина стоял в самом настоящем ахуе. Они так стояли минут 20, а слёзы так и не заканчивались, на кофте Арсения уже образовалось большое мокрое пятно. Ещё с самого начала, когда Попов только подошёл к Антону, он учуял нотки алкоголя. Это были даже не нотки, а такой, даже сильный перегар. Арсений стоял не двигаясь, лишь рукой приобнимал спину человека напротив. Хотелось что-то сказать, что-то спросить, но Арсений сам не знал что хочет, слова застряли комом в горле, желая выбраться, но у них ничего не получалось. Тело под рукой трясло, но почувствовав как Антон немного отстранился, Арсений опустил конечность.       —Я....я хотел..... — Шастун упёрся руками в плечи мужчины, опустив глаза вниз. Антону страшно от воспоминаний сегодняшнего вечера. Он трясёт головой, сжимая плечи Попова. А из глаз ещё сильнее вываливается ливень. Слёзы бегут по щекам, не думая заканчивать своё течение. — УБИТЬ! — Парень ртом хватает воздух. Он поднял голову на брюнета, пробегаясь своими бешеными глазами по лицу Арсения. Антон видит перед собой человека, который только мыслями о себе вызывает тонну мурашек по телу, и приятных бабочек в животе. Но от того, что он видит его, становится ещё больнее. Попов ошарашенно смотрит на Антона. Тот задаётся истеричным смехом. Шастун с силой сжимает чужие плечи. Смотрит прямо в глаза, своими, влажными и опухшими.       —Я....я хотел задушить её рядом с речкой... — Тихие слова, казались Антону оглушающим криком. Сердце стучит бешено. Шастун отцепляется от мужчины, отходя на шаг назад. — Но.... побоялся, что нас заметит мой друг. — Каждое слово давалось с трудом. Шатен вцепился в свои волосы, зажмурив глаза. — Она до конца ничего не понимала. Даже сейчас, я уверен, она не поняла что произошло. — Уже тише продолжил парень, голос совсем ослаб, радовало лишь то, что он не пропал полностью. — Её глаза...они смотрели на меня, так...влюблённо? Она держала меня за руки, хотела что-то сказать, но не вышло... — Антон с силой протирал глаза, с надеждой стереть со своего лица мерзкие слёзы. Именно мерзкие, другого прилагательного Антон не мог дать им. Этой же частью речи он окрестил и себя самого. Тело юноши слегка подрагивало. Он пытался хватать ртом не хватающий воздух. Антон смотрел на мужчину, он был рад видеть его сейчас. Но был бы выбор, то он выбрал бы не показывать такого себя Арсению. На дрожащих ногах Антон выпрямился, и шагнул в сторону Попова. Волосы были растрепаны, лезли в глаза, но даже они не мешали видеть ему, прекрасные глаза напротив. Тяжело вздохнув Антон продолжил уже шёпотом.       —Я почти... — Слова застревали в горле, воспоминания болью отдавались в грудной клетке, сердце сжималось от этих мыслей. — Арсений... Я ...я — Шастун приблизился к брюнету, положив руку тому на плечо и притягивая к себе. Попов слегка шатнулся, поддаваясь такому напору юноши. Арсений молчал, прислушиваться к прерывистому дыханию. — Я ничтожество. Я мерзкий. Ужасный. Отвратительный. Антон уткнулся в подставленное плечо мужчины, тихо скуля, что-то невнятное. Он смотрит в уткнувшуюся макушку, ненароком вдыхая запах. Аромат был не из приятных, противный перегар колол нос, но Попов потерпит. Арсений не может переварить в своей голове слова парня. Антон в его глазах был глупым мальчишкой, но от чего-то так сильно хотелось при каждой встрече обнять его. Он видел в нём что-то непорочное, что-то светлое. Больно слышать такие слова из рта человека, о котором ты думаешь: Ты единственная, хоть и очень маленькая, но всё же надежда. Арсений крепко сжимает парня, он хочет помочь ему, хотя-бы чем-то. Попов поднимает голову Антона и смотрит в его заплаканные и красные глаза. Он понимает, что подвергает себя и своих людей риску. Понимает, если сделает то, что задумал, обратного пути больше не будет. Но и терпеть жгучую боль в грудной клетке он уже не выдерживает. Возможно, Арсений совершает ошибку, но всё же произносит слова, которые так и рвались наружу:       —Антон... — Он тихо позвал юношу, похлопывая по спине. — Я вижу, что тебе сейчас очень плохо. — Арсений старался подбирать подходящие слова, чтобы не отпугнуть Шастуна. — Если ты не против... — Глубоко вздохнув Арсений продолжил. — Мы можем пойти ко мне. Я думаю здесь не самое лучшее место для изливания души. — Попов отстранился от парня. Уже успокоившийся Антон лишь шмыгнул носом и тыльной стороной ладони протёр глаза. Арсений оглядел Антона, недовольно прищуриваясь. — Ещё и заболеешь. Тебе, наверно, холодно в этой тонкой футболке. — Попов слегка провёл по оголённой части руки, убеждаясь в своих словах, чувствуя под пальцами ледяную кожу. Антон слегка поёжился от прикосновения. Он отвёл взгляд. Холодный ветер обжигал конечности. Шастун и представить себе не мог, что Арсений когда-нибудь предложит зайти к нему. Антон не долго думал, ответил, намного громче чем следовало:       — Я не против. — Антон повернул голову в сторону Арсения, зацепляясь взглядом за глаза напротив. Стоило только взглянуть в них, то он будто очутился в том дне, день в котором жизнь была на волоске от смерти, день когда он первый раз утонул в бушующем океане. Он залип смотря в прекрасные глаза. Антон влюбился в них, и вряд-ли когда-нибудь отпустит. Попов поймал глазами пронзительный взгляд. Поведя бровями, он помахал рукой перед лицом Тоши.       —Тогда пошли? — Арсений внимательно осмотрел отмеревшего Шастуна, и двинулся в сторону второго выхода из двора. — Я живу недалеко отсюда, быстро дойдём. Минут за пять, наверно. Антон слегка потряс головой, смахивая недолгое наваждение. Он в пару шагов настиг Попова, и сравнялся с ним, идя в ногу.

***

Они дошли до подъезда, как и говорил Арсений за 5 минут. Весь путь длился в молчании. Антон запомнил дорогу к дому Попова. Запомнил подъезд под номером 7, запомнил 5 этаж. Арсений подошёл к входной двери, нащупывая в кармане штанов ключи, найдя связку, он вставил ключ в замочную скважину, провернув его 2 раза против часовой стрелки. Открыв дверь, брюнет повернулся к парню, махнув головой, приглашая войти внутрь. Антон немного помешкав, прошёл в квартиру. Попов зашёл следом, захлопнув дверь и закрыв её на щеколду.       — Не стесняйся, ванная прямо по коридору и налево. Я буду на кухне, она рядом с ванной, квартира небольшая, не заблудишься. — Разувшись и бросив ключи на тумбу Арсений пошёл на кухню.       —Хорошо. — Коротко ответил Антон. Квартира была скромно обустроена. Можно сказать, что была полупустой. Рядом с входной дверью стояла тумба и вешалка для верхней одежды. В некоторых местах обои были сорваны, но было весьма чисто, даже в какой-то мере уютно. Пройдя в ванную, Антон оглядел помещение вокруг. В ней тоже не было особой роскоши. Местами побитая плитка, в правом верхнем углу комнаты виднеется плесень. В ванной пахло сыростью и температура комнаты была гораздо ниже в сравнении с коридором. Раковина, душ и унитаз. На крючке висело одно полотенце для тела и одно для рук. Ничего необычного. Внимание парня привлёк подтекающий кран. Вода капала из него, создавая напряжённую атмосферу своим неприятным звуком. Оторвав глаза от него Шастун взглянул на себя в зеркало. 《Выгляжу как чмо.》 Под глазами мешки, а сами глаза красные и опухшие, волосы растрепаны. Он отвёл глаза, не хотя больше смотреть на свою "отвратительную рожу" и принялся за то, за чем сюда пришёл. Помыв руки, Антон вытер их и пошёл на кухню. Заходя в комнату, паршивое настроение Антона немного поднялось, видя Арсения, который бурчал что-то себе под нос, старающегося включить неподдающуюся газовую плиту. На ней стоял старый чайник. Шастун невольно улыбнулся переведя взгляд на стол, на нём стояли две кружки и небольшая пачка с чаем.       —Присаживайся, сейчас чай пить будем — Арсений нервно посмеялся, продолжив пыхтеть над плитой. — Эта развалюха постоянно не поддаётся мне, старая очень, придётся немного подождать. Антону знакома эта ситуация, в восемь лет, когда он с матерью и отцом жил на старой квартире, тоже была такая старая плита. Он постоянно ныл, что она не включается, тогда всегда приходилось звать папу, и когда он приходил всё шло как по маслу. Тогда было очень хорошо. Когда отец ещё жил с ними. 《Как-же он тогда её включал?》 Пытаясь вспомнить былые времена Антон подошёл сзади Арсения и почти невесомо провёл рукой по его спине. Попов от неожиданности слегка подпрыгнул, ударяясь головой об верхний шкафчик.       —Ой! — Арсений отпрянул, потирая ушибленную макушку.       —Прости-Прости! — Антон немного занервничал, он даже сам испугался от такого резкого порыва Попова. Словно по инерции он подлетел к Арсению убирая его руку с головы. Антон слегка погладил по макушке мужчины, смотря тому в ошарашенные глаза. — Сильно ударился?       —Да нет. Всё нормально — Полушёпотом произнёс последнюю фразу. Что-то тёплое разливалось внутри. Брюнет взглянул на дурашку, на моменте залипая, но мысленно отмахнувшись он перевёл измученный взгляд на газовую плиту.       —Давай помогу! — Антон уже и забыл о своей тяжести в сердце, всем нутром хотелось помочь Арсению, хотелось показать тому, что он может хоть что-то полезное сделать. Шастун отступил к плите, всматриваясь в чугунную решётку с горелками стола, переводя взгляд на панель управления. 《Он вроде делал так.》 Сначала шатен повернул рычажок нажимая, но выхода газа не произошло. Мысленно ударив себя по лицу, Антон вспомнил, что делал отец в таких случаях, он нажал на регулятор мощности до упора и поддержал так пару секунд, вслушиваясь в щелчки загорающейся плиты, после повернул его против часовой. Долгожданный огонь появился.       —У тебя получилось! — Арсений словно ребёнок захлопал в ладоши, улыбаясь. Антон смотря на такого дурашливого брюнета, расплылся в широкой улыбке. Ему так приятно смотреть на эту улыбку, что аж ноги подгибаются.       —Да тут ничего сложного. Просто нужно подождать пару секунд после нажатия, а после повернуть. — Антон поставил чайник на огонь. — Отец так всегда делал. — Тихо сказал парень, отходя к столу. Арсений махнул ему головой, в знак понимания. Парни уселись за стол, дожидаясь закипания чайника. Разговор никак не шёл. Арсений оперев голову об свою ладонь наблюдал за плитой, в своей голове молясь — 《Лишь бы эта рухлядь не бабахнула.》 Антон осматривал кухню. Она была небольшого размера, но и выглядела довольно прилично. В углу комнаты стоял маленький холодильник. Рядом пару тумб. На одной из них стояла микроволновка, а на ней салатница с двумя яблоками не первой свежести. Под ногами чувствовался колючий ворс ковра. Полупрозрачный тюль слегка покачивался от ветра из приоткрытого окна. Антон был где-то в себе, пытаясь сфокусироваться на деталях комнаты. Из раздумий его вывел голос мужчины.       —Антон. — Шастун перевёл взгляд на Арсения. — Ты можешь мне рассказать, что сегодня произошло? Если тебе тяжело, то мы можем поговорить о чём нибудь другом. — Попову, правда было до трясучки интересно что же случилось с парнишей, но и допытывать бедолагу он не собирался. Антон, набрав побольше воздуха в лёгкие, махнул головой, в подтверждение того, что может продолжить тот "недоразговор".       — Вообщем... — Он опустил глаза, нервно теребя кольцо на указательном пальце левой руки. — Я со своей девушкой, если ещё можно её так называть, с компанией поехали на речку. Я даже не знаю, где этот водоём находился, наверно, в каком-то старом посёлке.       — У нас была выпивка, в этот вечер я, наверно перебрал. — Шастун взглянул на Арсения, у того на лице будто было написано — Я знаю, что ты выпил, алкаш недоделанный. — А это и не удивительно, пахло от Антона ужасно, что за километр было слышно запах перегара.       —Она позвала меня куда-то, а я пошёл за ней. — Воспоминания о том, чем это закончилось летали в голове. — Лучше бы послал её. — Он выплюнул эту фразу, зажимая глаза.       —Если не хочешь не продолжай. Не нужно тревожить незажившую рану. — Арсений всматривался в Антона тяжёлым взглядом.       —Всё нормально. Сейчас. Нормально. — Фраза Арсения была очень хорошо подобрана, стоило бы послушать его совет, но Антон был бы не Антоном если послушал кого-то. — Она привела меня к ещё одному спуску к реке, это был даже не спуск, а невысокий обрыв какой-то. Она, что-то говорила, не помню что. Помню, только как припечатал её в дерево, а после сжал ей шею, желая задушить. — В голове, моментами всплывали его действия, от чего становилось ещё труднее. — Я не понимаю, что тогда было со мной. Я словно был в тумане. Не понимал своих действий. Не знаю, почему вообще вцепился в неё. В какой-то момент она вызвала у меня такое отвращение к себе, хотелось убрать это чувство, мне хотелось убрать её. — Антон решил умолчать о своём страхе из-за сна. И сейчас от понимания, что из-за какого-то глупого сна он мог убить невинного человека, хотелось сброситься самому в эту злополучную реку. — Но я испугался. Словно вышел из пространства, когда услышал недалеко от нас шаги. — В голове всплыл тот поцелуй, который был пропитан отвращением и страхом. Антон сглотнул вязкую слюну, сдерживая рвоту. О поцелуе он решил не говорить. Произносить вслух об этом ужасно не хотелось. Антон уже хотел рассказать как выбежал из кустов, чуть ли не падая. Хотел рассказать, что свалился перед своими близкими людьми в отключку, но его прервал шипящий звук закипевшего чайника. Арсений подошёл к плите, отключил её, после снял чайник. Он забрал две кружки со стола, беря из пачки три пакетика чая. Налив воду в ёмкости, он кинул один пакетик чёрного Антону, себе же два. Арсений любит покрепче, было бы в коробке с чаем не три пакетика, а хотя бы штук так пять, то он бы с радостью заварил себе чай и покрепче.       — Извини, сахара нет. Сам без сахара жить не могу, но в магазин идти, времени так и не нашёл. Он поставил кружку перед Антоном, сам же отошёл к окну. Арсений всматривался в ночное небо. Через полтора часа уже светает.       — Да ничего. — Антон глядел в коричневую жидкость, видя перед собой своё искажённое отражение.       —Арсений... — Юноша тихо позвал Попова.       —М? — Брюнет не отрывая глаз от окна, дал понять, что слушает.       —Где ты был... Всю эту неделю? — Антон слегка замешкался, ему до сих пор не давало покоя, то что Арсений куда-то резко пропал.       —Не думал, что тебе интересно. — Он обернулся к парню, облокачиваясь на подоконник. Антон словно оказался в третьяковской галереи, сидел перед самой изысканной и красивой картиной. Именно таким был Арсений. Самым изысканным и красивым. Неповторимым. Шастун очерчивал своим взглядом все детали тела перед ним. Глаза бегали по прекрасному лицу мужчины, зацепляясь за морские глаза. Антон тонет в них, снова и снова, без права на всплытие и спасение.       —Так где ты был?       —Я уезжал домой в Питер. — Арсений наклонил голову в бок, — считывая подходящий вопрос Антона: 《А это что тогда?》— Я снял эту квартиру на лето. Арсений делая глоток чая, подошёл к столу, и сел за него.       — А в Воронеже, что забыл? — Антон, уже было хотел перефразировать своё предложение, так как оно показалось ему грубым, но его перебил Арсений.       — По работе. Думаю, ты хорошо с ней знаком. — Лёгкий смешок вышел из-зо рта Попова, но быстро сменился серьёзным лицом. Напоминание Антону о том дне удовольствия брюнету не доставляло. До сих пор его так до боли в животе смешила столь комичная история. Недавно он был готов зарезать парня, сейчас же мирно сидит с ним в своей съёмной квартире и распивает чай.       — Если не секрет то, что ты делал в Санкт-Петербурге? — Антон никак не угомонится. До трясучки хочется узнать, почему Арсений так резко уехал домой, если сам сказал, что тут он по работе.       — Да так ничего важного. — Арсений слегка замялся, отводя глаза в сторону. Попову не хочется сваливать свой груз на плечи парня, у которого и так в голове полный беспорядок. — В любом случае, служба спасения–спасите-ка Арсения не требуется! — Он старается перевести разговор в другое русло, что у него прекрасно получается, Антон заливается смехом, от шутки Попова. Служба спасения ему как раз и нужна. В Питере же, у Арсения были свои проблемы. Проблемы с семьёй. Недавно горячо любимая жена потребовала развода из-за переживания о благополучии дочери. А всё это из-за работы Попова. Она пригрозила ему тем, что запретит с ней видится, и лишит родительских прав. Их ссоры чуть ли не дошли до того, что она расскажет в суде о том, чем он занимается на протяжении 8 лет. Возможность отсидеть за решёткой не очень сильно пугала. Пугало лишь то, что он возможно больше не сможет увидеть свой маленький цветочек. Арсений не хочет расставаться со своей любимой дочкой Раньше, Алёна–его жена, хоть и с большим недоверием относилась к его образу жизни, ничего не говорила, лишь изредка устраивала истерики, но продолжала любить своего мужа, а сейчас же будто с цепи сорвалась. Дома были крики и ссоры. Арсений всегда про себя молился, чтобы доченька не слышала и не видела сцен на кухне.

***

Парни разговорились до самого рассвета. Болтали на самые разные темы. Антон каждый раз весело хихикал от шуток Арсения. Постоянно поджимал губы от непонятных загадок Попова.       — Арсений, ты такой ребусений. — Антон посмотрел на мужчину своими ласковыми глазами, когда лицо Арсения расплылось в широкой улыбке. В самой лучшей улыбке, которую он видел в своей короткой жизни. Улыбка. Глаза. Антон так влюблён в них. Он так влюблён в Арсения. Шастун смотрел на Арсения, который что-то увлечённо рассказывал, смотрел как котёнок на солнечного зайчика на стене. Он не успевал за словами мужчины, смотрев на его персиковые губы. Да и слышать не нужно, Антон прекрасно понимает и без лишних слов. Закончив свой рассказ о красивых улицах Питера Арсений протяжно зевнул, закрывая рот ладошкой.       — Арсению–Ребусению нужно поспать. — Заразившись следом зевком, сказал Антон. Шаст хотел уже попрощаться с брюнетом и пойти обуваться, как его прервал уставший голос Арсения.       — Да и тебе, не помешало бы. — Арсений встал с насиженного стула, и прошёл к дверному проёму, оборачиваясь к парню. — Не думай, что я отпущу тебя домой, ты же свалишься, как только за дверь выйдешь. Пошли. Антон и рот открыть не успел, как Арсений махнул головой, а сам пошёл прямо по коридору и завернул направо. Шастун возмущённо цокнул, от заявления что он свалится, как только выйдет за пределы квартиры. Но всё же пошёл следом за Поповым. Заходя в спальню, он быстро пробежался глазами по комнате. Она была средних размеров. В углу комнаты стоял большой шкаф, рядом стол и задвинутый стул. И дверь на маленький балкон. Лицо покрылось, почти невидимым румянцем, когда Антон увидел одну двуспальную кровать —《Неужели спать вместе будем?》 Пока Шастун стоял как вкопанный около стены увешанной фотографиями настоящего владельца квартиры, витая в своём розовом мире, Арсений заправлял постельное белье. Закончив своё дело Попов принялся что-то искать в шкафу. Антон вырываясь из потока мыслей, обратил внимание на Арсения. Брюнет достал два комплекта одежды для сна. Он кинул один в Антона, сам же отправился к выходу из комнаты.       — Переодевайся, я сейчас приду. — Арсений быстрым шагом вышел из спальни, держав под подмышкой свою одежду.       —Хорошо. — Только и успел сказать Антон. Шастун быстро переоделся в пижаму, состоящую из майки со штанами. Свою одежду он аккуратно сложил и положил на кресло рядом с кроватью. Антон сел на край постели, взглядом сверля свои руки.       —Мы будем спать вместе. Я же откинусь от смущения. — Вслух произнёс свои мысли парень. Поняв, что сказал слишком громко он закрыл свой рот ладонью, надеясь, что Арсений его не услышал. Попов вернулся через пять минут, держав в руках раскладушку.       — Располагайся на кровати, а я на ней прилягу. — Опуская глаза на раскладушку сказал Арсений. Смущение как рукой сняло. В груди поселилось небольшое разочарование — 《Ага, хер мне.》       —Нет. Так не пойдёт. Давай ты на кровать, ты видно устал побольше меня.       —Никаких нет, темболее ты гость. Эта раскладушка новая, не развалится подо мной. — Арсений не хотел слышать пререканий со стороны парня. Он раскладывает своё спальное место, бухтя себе под нос, — что просто позволить себе не может уложить Антона сюда, уж лучше отоспится как надо на кровати. Закончив сборку и постелив постельное бельё, Арсений выключил свет, и улёгся на свое место.       —Спокойной ночи, Тош. — Арсений закутался в одеяло по самую макушку, создавая подобие кокона. Немного поворочаясь он уснул.       — Спокойной ночи... — Прошептал Антон. Стало так тепло, от такого легко произнесённого – Тош. Лежав долгих 15 минут, Антон всё думал об Арсении. В голове всё с большей силой проявлялся его образ. Его улыбка. И глаза. С мыслями о Попове он провалился в сон.