Грустные улицы

Неделя после отъезда Арсения прошла как в тумане. Никогда не было настолько хреново. Антон не выходил из квартиры, выглядел как призрак, медленно слоняющийся по дому. Друзья настрачивали чуть ли ни тонну сообщений, о том как им весело и жаль, что он "заболел" Ему всё равно. Сейчас существует только он и Арсений, за тысячу километров от него. И переписка, которая хоть и печатно, но связывала их. Как он и обещал: пишет Попову каждый день. Брюнет в зависимости от занятости отвечает короткими сообщениями. Но даже они греют душу и радуют глаза. Арсений, как и говорил, скинул пару записей с выступлений — это были небольшие отрывки с его участием. Антон во время просмотра постоянно улыбался нежной улыбкой, восхищённо глядя на лицо маленького Попова, на вид которому было всего-то лет четырнадцать. Но даже в таком юном возрасте у него отлично получалось вдаваться в роль и отыгрывать её.

***

Как бы ему и не хотелось не выходить из квартиры ближайшие два месяца, его всё-таки вытянули из дома. Макаров рано утром прислал сообщение: — «Хватит дома жопу просиживать, чтоб сегодня в шесть часов был около падика Выграновского. С нас выпивка и девчонки» Он мог бы отказаться, если ему написал это же сообщение сам Эд, но Илья был единственным из оставшихся друзей по-настоящему близким, с ним он прошёл огонь, воду и медные трубы. Был ещё один, которому Антон был готов, хоть душу всю излить, но тот исчез ещё как пять лет назад. Друг детства называется, хоть и старше на шесть лет. В пацанских компаниях, впрочем, возраст и не важен, даже когда ты десятилетний пиздюк, а с тобой возится девятиклассник, которому в футбик не с кем было погонять. Антон искал. Правда искал его. За три года знакомства они сблизились настолько, что друг его чуть ли сыном не считал. Он пытался найти. Ночами не спал, ища хоть какие-то ниточки, наводящие на внезапно исчезнувшего лучшего друга. Были предположение, что он просто переехал в другой город или вообще в страну. Мысли даже наводили на кончину, но Антон решил для себя, что друг сейчас здоров и счастлив. Он надеется на это. Предложение Ильи, его заинтересовало только из-за выпивки, на девочек как-то похуй, тем более с ними наверняка будет Кузнецова, которая и на пушечный выстрел не подпустит к нему других баб. Так что о возможных приставаний со стороны женского пола он не переживал. Уже смирившись, что одна из них точно прилипнет к нему до конца вечера, он неспешно натягивал на себя футболку сверху накидывая олимпийку. Застигнув ремень на светлых джинсах, он вышел из своей комнаты. Сегодня квартира пуста, Майю вызвали на работу, в её то законный выходной, она и так пашет как бешеная, пытаясь обеспечить себя и сына. Знала бы она о том, что сотворил её сыночка за короткий промежуток времени, покачала бы грустно головой, окончательно разочаровываясь в никудышном отпрыске. Пока Антон шёл по улице, на телефон пришло новое сообщение от Выграновского: Все уже здесь. Дверь открыта. По прочитанному шатен понял, что сегодня без всяких выездов за пределы города, а "приличное" время провождение в компании друзей.

***

Как и писал Эд, дверь была открыта. В прихожей скопилась куча обуви других людей. Разуваясь и проходя дальше по коридору, Антон открыл дверь в гостиную, из которой громко звучала музыка и весёлые голоса. Зайдя внутрь, его встретили радостные взгляды. Как снег в июне на него свалилась Ира, притягивая к себе. Она обняла его за плечи, приподнимаясь на носочки, и никого не стесняясь затянула в мокрый и желанный поцелуй. Антон слегка опешив, ответил на поцелуй приобнимая девушку за талию.       —И я рад тебя видеть, Ир. — Отстранясь от девушки произнёс Антон. Поздоровавшись со всеми он уселся на свободное место дивана. Взгляд зацепился за стоявшие бутылки на столике, некоторые уже были опустошены или открыты, но к ним ещё никто не прикоснулся. Выбрав из всего стоявшего алкоголя бутылочку открытого жигулёвского, он сделал первый глоток. Проглотив, Антон немного поморщился. Рядом с выпивкой стояла тарелка в которой вперемешку лежали чипсы с сухарями, к ним Шастун притрагиваться не собирается. Есть совсем не хочется. Музыка орала на весь дом, заглушая поток мыслей. Антон обводит взглядом каждого кто здесь находится. Девчонки в центре комнаты весело смеются, пританцовывая в такт мелодии. Когда он только пришёл, он заметил Алексея, который тихо пил баночку джин-тоника, сейчас же его негде не наблюдалось, как и Иры, которая смоталась куда-то. Впрочем, это и не важно, главное к нему сейчас не лезут с поцелуями и объятиями. Антон даже втинулся в окружающую атмосферу веселья. Давно он так себя не чувствовал в компании друзей. Он подпевает трекам, которые попадаются в плейлисте Макара. Радостно хлопает в ладоши, топая ногами. Громко смеётся шутками друзей, сгибаясь в три погибели. Его веселье не прервало даже появление Кузнецовы вместе с Алексеем, которые зашли в комнату о чём-то тихо перешёптываясь и хихикая. Он лишь кинул на них незаинтересованный взгляд и вернул его на Эда, который что-то весело рассказывал, при этом бурно жестикулировал. Ирина заметившая явное безразличие к её уходу и возвращению с мужчиной на четыре года старше её, лишь поморщила нос и села рядом с Антоном. Антон решил играть до конца свою роль влюблённого парнишки. Он положил руку девушки на плечо, слегка притягивая к себе.       —Что-то случилось? — Антон оторвался от увлекающего рассказа друга.       —Я отошла на балкон покурить, — Девушка прижалась к шатену, что-то обдумывая, — потом Лёша подошёл и мы разговорились. — Девушка кинула взгляд на сидевшего неподалёку Алексея, который обсуждал какой-то вопрос с Ильёй. — А он милый.       —Понятно. — Антон тоже перевёл глаза на Лёшу, который развалился на кресле, громко смеясь.       —Эд! Он прямо-таки и въебал ему, да?— Шаст вернулся к разговору с Выграновским, который уже выжрал две бутылки пива, закусывая сухарями. Девушка напрягаясь из-за такого безразличного ответа, которого даже толком и не было.       —Антон? — Позвала девушка. — Ты что даже не ревнуешь? Раньше обижался когда я с другими парнями просто разговаривала не то чтобы отходила, а сейчас что изменилось?       —Нет, не ревную. — Сухо ответил Антон, переведя на девушку серьёзный взгляд, всматриваясь в бездну тёмных глаз. — А есть повод?       —Нет. — Девушка явно обижена таким отношением, резко поднялась с дивана, взяла бутылочку вишнёвого ликёра, налила в бокал и вышла из комнаты, позвав с собой девочек. Антон хмурым взглядом проводил удаляющеюся фигуру Кузнецовы. Он уже слегка захмелел, но останавливаться не собирался. Взяв вторую бутылку пива, и делая глоток он вернул своё внимание на пьяного Эда, который спорил о чём-то с не менее поддавшим Журавлем. Антон подумал, что обойдётся, лишь обычным спором, дальше зайти не может. Да, не может. Они всего лишь валяются на полу кидая друг другу искрящиеся взгляды которые полны агрессии. Всего лишь матерят друг друга всеми возможными матами. Они же не переубивают друг друга из-за того что Эд проговорился о том, что сегодня успел потрахаться с какой-то бабой, которая якобы была женщиной Журавля буквально вчера. И всё равно, что Журавль с ней лишь переспал, но уже понадеялся на что-то большее. Для Выграновского это был всего лишь обычный перепих на одну ночь, а Журавль себе уже детей напридумывал с ней, и всё совместное бедующее, но видимо та девушка придерживалась стороны Эда, что с одним и другим, это была лишь первая и последняя ночь. Но Дима таких суждений не поддерживает, поэтому сейчас замахивается кулаком в лицо Выграновского, но его быстро остановил Илья, которому эта собачья срань явно не по душе. Антон быстро подключаясь к этому срачу, оттащил такого же разъярённого Эда, который уже был готов набросится с пеной во рту на Диму. Но к радости всех, всё обошлось. Лишь два парня, которые сидели по разным углам комнаты и сверлили друг друга глазами, готовыми разорвать, лишь только представится возможность.       —Так успокоились! — Антону не очень хотелось видеть своих друзей, которые готовы глотку друг другу перегрызть. — Это всего лишь баба.       —Моя баба! Выграновский лишь громко цокнул, закатывая глаза. — Это всего лишь обычная шлюха, которая свою рогатку перед каждым встречным готова раздвинуть. Дима зашипел ещё громче, сжимая кулаки.       —А ну цыц, будет у тебя ещё всё. — Илья потёр переносицу, разваливаясь на кресле с бутылкой коньяка. — Что теперь список составлять будете с кем спать? Журавль заново вспылил, готовый уже поднялся и навалять Макару. Но его остановила рука Шаста, перегораживающая ему путь.       —Успокойся, стоит ли шлюха того? — Сухо произнёс Антон. Такой выпад в свою сторону явно не понравился Диме. Он нервно ухмыльнулся, потирая кулак правой руки.       —А не ахуел ли ты, Шаст? — Журавль резко поднялся, откидывая в сторону выставленную руку и подошёл слегка покачиваясь, к шатену. — Признайся. Тебе же завидно? Завидно же? Выграновский быстро смекнул о том, что говорит Журавль. А до Антона так и не дошло, о чём начал говорить Журавль.       —Да кстати, Тох, а ты чё вообще лезешь. —Он громко рассмеялся, наклоняя голову. — Не тебе говорить о потрахушках.       —У самого то девушка, а ебало девственника. Уже столько встречаешься со Шпротой, а так и не присунул? — Журавль стервозно улыбался, глядя в обеспокоенные глаза юноши.       —А она, я вижу, времени не теряет, с Лёшкой вот флиртует, а тебе похуй. Я на твоём месте давно уже въебал ему по самое не могу. — Молчавший до этого Макар подал голос, явно не заинтересованный в разговоре, но и свою затычку в бочку вставить хочет. Напряжение в комнате росло. Все взгляды были направлены на Антона, который метал свои глаза по гостиной, не зная что ответить. Но тишину прервал вопрос Журавля, который прозвенел в сознании Шастуна и отпечатался в нём:       —А может ты вообще педик? А Кузнецова, так, перекрытие? Антон вылупил на него ошарашенные глаза. Вопрос вихрем летал в голове, а подступающая ярость накапливалась внутри. «Он педик? Нет. Он же встречается с Ириной. И всего лишь каждую ночь мечтает об Арсении. Какой из него пидор? Пидоры с девушками дел не имеют» Молчание затянулось. В дальнем углу комнаты слышен тихий смешок Ильи. Дыхание затруднилось, руки вспотели.       «Они смотрят на тебя»       «Скажи уже что-нибудь»       «Давай же!» Сказать ничего не получилось. Жилки затряслись, а глаз нервно задёргался. Сдерживаться сил нет. Антон резко подскочил с места, заставляя Журавля сдвинутся с места на шаг. Тот лишь мерзко ухмыльнулся, делая мысленно про Шаста выводы. Антону такое лицо не понравилось. Вся та злость скопившись в нём, взорвалась в момент. Один миг. И его кулак впечатался в лицо парня. Дыхание замерло. Послышался глухой треск. По костяшкам кулака стекла тонкая линия крови. Сломал нос: это его даже скрасит. Думал Антон быстро удалось из комнаты, слыша в свою сторону различные выражения по типу — «Ты ебанутый?!» «Я тебе сейчас нахуй все кости переломаю» «Пидор конченый!» Антон больше ничего не слышал, как только вышел из квартиры, захлопывая дверь и быстро спускаясь по лестнице. За ним никто не погнался. Не избил. Видимо все заняты подлатаванием носа Дмитрия. Рука до сих пор слегка подрагивала, на ней медленно застывала чужая кровь. Он вытер её о штаны, не заботясь о возможных вопросах матери. Сейчас это не главное. Он медленно идёт по улице, обдумывая слова Журавля. Он гей? Нет чепуха какая-то. Его всегда интересовали только девушки, до того дня. Сейчас же его вообще никто не интересует кроме Попова. Но это же не повод считаться пидорасом. А может и повод. Ну и похуй. Гей он и в Африке гей. «Кузнецова – перекрытие?» Может и да. Он уже понял, что к ней ничего не чувствует и не чувствовал. Но и расставаться сейчас, особенно после произошедшего как-то не очень. Сразу все поймут. Будут вопросы, которые Антон предпочёл бы никогда не услышать. Да и так вываливать всё, не прокатит. Общество у них особо толерантностью не блещет. Особенно круг его общения. Как только заходит разговор про "нетрадиционных лиц" то все сразу вываливают свою отвратительную натуру, говоря: что готовы избить любого пидора, хоть только приблизиться к ним. И что они им сделали? Антон всегда на таких темах молчал либо же тихо, отвечал что ему похуй. Антону и правду всё равно на чужих людей. Что плохого в любви? Он никогда не поймёт такой агрессии со стороны общественности. Да и с Ирой ситуация обстоит совсем сложная. Во-первых, расставание с ней скажется на его хоть и шаткой, но репутации. Во-вторых, он не может. Кузнецова ведь обычная влюблённая девушка, глаза которой постоянно горят любовью в его сторону. Она ему всё-таки дорога, не то что бы как девушка, а как просто хорошая подруга, с которой выстроилась огромная история. И бросать её он не готов. Уже пробовал. Не получилось. Шастун не готов видеть жгучих слёз на розовых щёчках. Не готов разбивать её розовые очки. Да и факт того, что он может навредить ей морально, губит изнутри. Антон до сих пор винит себя за тот вечер около реки. Больше терзать себя он не намерен. Пробыв в своих мыслях он и не заметил, как дошёл до своего подъезда. Достав телефон он посмотрел на время, которое показывало пол первого, да уж гулянка с плохим концом затянулась. Поднявшись на восьмой этаж, Антон нащупал связку ключей в кармане, достав её и выбрав нужный, он повернул его в скважине, открывая дверь в пустую квартиру. Мать так и не вернулась. Это даже на руку шатену. Учуяв довольно сильный запах спиртного Майя отругала бы, да подзатыльников прописала. Проходя домой, на ходу скидывая с себя обувь он пошёл к своей комнате. Не удосуживаясь раздеться он развалился на постели, сверля взглядом потолок. Пахло от него хуже, чем от дворовой псины. Завтра проснётся не от будильника, а от сушняка и головной боли. Ну и поделом ему. Только прикрывая глаза, в голове мерещился до боли знакомый образ, который мучил его на протяжении всей недели. Он ужасно соскучился. Соскучился по глазам. Соскучился по-смешному носу-кнопке. Соскучился по столь редкому, но такому прекрасному смеху. Арсений был той самой недосягаемой мечтой. Мечта, которая обречена не сбыться. Сердце неприятно сжалось, от такой жестокой реальности. Он понимал, что ничего у него не получиться с Поповым. Они из разных миров, Антон — обычный школьник, которому запал в душу брюнет, Попов — мужчина, который старше на восемь лет и со своим тёмным прошлым и настоящим. Им никогда не быть вместе. Арсений не полюбит его. Но в глубине души жила надежда. Хоть и маленькая, но такая яркая, что могла ослепить любого, который подошёл бы ближе положенного.

***

Спать не хотелось. Хотелось услышать голос мужчины. Антону плохо. Мысли в беспорядке. Ещё и этот глупый алкоголь, который дал о себе знать. Омерзительный запах летал вокруг него, словно уже впитался настолько глубоко, да так, что кажется его любыми средствами не вымоешь. На телефон пришло больше двадцати сообщений, судя по раздражающим пиликаньем рядом с ухом. Антон даже смотреть не собирается, и так знает от кого весточка. Антону всё равно. Он, пошатываясь, достигает ванны. Удивительно, как не свалился. В глазах то и дело мерещится взгляд голубых глаз. Похоже, он окончательно сошёл с ума. Раздеваться сил нет. Он залез в ванну включая воду. Из крана полилась ледяная вода. Даже настраивать комфортный поток, руки не дотягиваются. Ему всё равно, холода он не чувствует, лишь разрывающую боль внутри от тоски. Сейчас он лежит в ванне, наполовину заполненной холодной водой. Одежда насквозь промокла, неприятно липнет к телу. А в голове мерещиться голос мужчины. Так хочется услышать его сейчас. Хочется слушать его всё свою жизнь. Антон плюёт на всё и всех. Ему необходимо услышать любимый голос. Рука свисающая с бортика ванны, державшая телефон, уже была около лица парня. Он бросил взгляд на табло времени, и одним взмахом пальца зашёл в контакты, набирая номер Попова. На часах полвторого, он звонит ему в ванной. Три протяжных гудка. Трубку взяли. Антон не дожидаясь слов мужчины, на одном дыхании проговорил слова, которые так хотелось написать в первый же день отъезда.       —Я невозможно скучаю по твоим глазам — Голос дрожал, но ему всё равно. Он ждёт ответа.       —Антон? — Мужчину судя по голосу сейчас разбудили, но ноток недовольства не было слышно. — Время видел?       —Видел       —Чего не спишь тогда? Ты пьян? — Сонное состояние, словно рукой сняло, сейчас голос был неуверенным и немного обеспокоенным. От вопроса Антона передёрнуло. Не это он ожидал услышать, но долгожданный голос в трубке ещё сильнее пьянил.       —Просто хочу удостовериться, что ты ещё не забыл обо мне. — Шастун еле слышимо рассмеялся, пытаясь удержать наступающую истерику. — Ещё хотел голос твой услышать.       —Какой же ты дурак. Я же говорил с алкашей поосторожнее быть. — С того конца трубки послышался тяжёлый вздох. Молчание затянулась на пару секунд, Антон уже подумал, что Попов благополучно уснул оставив включённым звонок, но тихий голос разрушил все суждения, — Я тоже соскучился по тебе, Тош. Зрачки заблестели, будто звёзды. Улыбка украсила лицо парня. Весь тот неощутимый холод улетучился, сменяясь на кипяток. Стало так горячо. Сердце заново забилось в бешеном темпе. А бабочки в животе были готовы разорвать его на куски.       —Как там в Питере?       —Ужасно устал. Я только час назад домой вернулся и сразу спать, но рад, что ты позвонил, хоть какой-то хороший момент скрасил этот день. — По голосу сразу была слышима усталость, которая была успешна скрыта, но её маленькие нотки всё равно прослеживались.       —А... Прости, не знал. Лучше тебе поспать. — Нагружать брюнета своими ночными хотелками не хотелось. — Ложись давай, я утром напишу.       —Ага... — В трубке послышался громкий зевок, — Спокойной ночи.       —Спокойной. Трубку повесели. Он отложил телефон на тумбу. Антон какое-то время остался лежать в холодной воде которая всё увеличивалась. Закрыв кран, он продолжил сверлить потолок. А внутри, словно и не было того холода, лишь его остаток, который затмился огромным теплом, подаренным коротким разговором. Спустя двадцать минут неподвижного лежания в ванне, алкоголь выветрился из организма, давая всем осязаемым чувствам раскрыться и почувствовать ледяную воду. Выпрыгнув из ванны, Антон мелко подрагивал. Точно же заболеет. Вода с прилипшей к телу одежды стекала на плитку, создавая лужицы. Стянув намокшую ткань, Антон повесил её сушится. Вытерев волосы с телом полотенцем он вышел из комнаты полностью голым. Найдя в шкафу чёрные боксеры и натягивая их, он увалился на кровать укутываясь в одеяло. Тело слегка пробивала дрожь от холода. Свернувшись в импровизированный кокон, он уснул.