Вечный двигатель

***

      Успешный запуск «Коллектива 1.0» был прорывом и все причастные к нему ощущали это в полной мере. Захаров отмахивался от всех торжественных мероприятий, в то время как Сеченову приходилось отдуваться за двоих. Петров порой сопровождал его, всё-таки он отвечал не за один код. Таким образом их отношения стали вполне себе близкими, на что Харитон закатывал глаза и не забывал напомнить Сеченову, что нужно не только «воркованием со специалистами» заниматься, но и наукой. На это академик возмущённо морщился и иронизировал: «Хорошие отношения с людьми нужны не только ради сомнительных контактов, хотя, наверное, ты и в это не веришь». Захаров лишь усмехался: «Я верю только в науку, Дима, что советую и тебе». На этом подобные разговоры заканчивались.       После очередного торжественного приёма Сеченов задумчиво стоял около небольшого столика, заставленного бутылками. Тут были разные напитки, причём многие неподписанные. Видно, праздник удался. — Хотите выпить, Дмитрий Сергеевич? — раздалось весело и шутливо со стороны. — Виктор, — академик повернулся к программисту. — В рабочее время пить неправильно. — Не думаю, что немного повредит, тем более нам пришлось перетерпеть этот торжественный кошмар. Нет, Дима, я постепенно понимаю почему Захаров отказался в этом всём участвовать, — Петров театрально закинул голову назад. — Ну, хорошо, только сам выбери, а то это пёстрое стеклянное безобразие превращается у меня в глазах в одно сплошное пятно, — хмыкнул Сеченов протягивая стакан тому. — Хорошо, — Петров не глядя взял первую попавшуюся небольшую бутылку, немного налил себе и академику, после чего протянул тому стакан с заготовленным тостом. — За «Коллектив 1.0»! — За будущее, которое скоро наступит в настоящем, — Дмитрий кивнул и они одновременно выпили.       Сеченов поморщился: необычный привкус. Он с интересом посмотрел на свой стакан. Виктор же как-то нервно дёрнулся, схватился за бутылку и повертел её в поисках этикетки, но там было пусто. Программист напряжённо посмотрел на учёного, который задумался. — Странный напиток, на алкоголь не похоже, — Дмитрий свёл брови и поджал губы, почёсывая бороду. — Дима, мне кажется, я понял что это, — наконец в ужасе выпалил Петров чуть ли не отбрасывая на стол стакан. — Профессор Захаров оставляет же здесь тоже свои склянки и банки? — Ну, оставляет, но не думаю, что сегодня бы стал, — академик пожал плечами, не понимая причину такого волнения. — Нет, он сегодня собирался тебе показать свой какой-то экспериментальный полимер новой консистенции. Мне Лариса по секрету рассказала, она ведь у него работает. Это очень плохо, — Виктор нервно быстро заходил вокруг. — Витя, прекрати паниковать, это совершенно не похоже на полимер, наверняка, это что-то другое, кто-то на мероприятие принёс вероятно, — отозвался учёный. — Говорю же, это полимер новой консистенции, ты меня слышишь или нет? Он другой, — раздражённо выпалил Виктор, гневно разворачиваясь и заламывая руки. — Дима, надо двигаться, давай, начинай хотя бы ходить активно. — Что? — Сеченов опешил, когда программист положил ему руки на плечи и начал тереть. — Нам нельзя переставать двигаться, тело должно быть тёплым, если принять этот полимер внутрь, — он поморщил нос. — Я это тоже от Филатовой узнал, в шутку спросил, огрёб по шее сразу, но, видно, не зря. — Виктор, это безумие, мы всю жизнь не сможем быть в движении, да и я всё ещё сомневаюсь в твоём утверждении, — Дмитрий хотел попятится, но коллега не ослабил хватки. — Ты хочешь проверить? Почувствовать как тебя трясёт от озноба, начинаются судороги и сильные боли во всех мышцах? Всю жизнь не придётся, но первые несколько часов — обязательно, потом полегче будет, благодаря адаптации организма, но только если ему помочь, — угрожающе прошипел программист, чуть встряхнув того. — Ты учёный здесь или я?       Учёным действительно был Сеченов и он ставил под сомнение всё происходящее, только вот дожидаться теоретических мук не хотелось. Ему на секунду показалось, что кисти рук подозрительно похолодели и возникла слабая ноющая боль. «Глупости, психосоматика и самовнушение, паника заразительна», — Дмитрий отмахнулся от навязчивых мыслей и сомнительных ощущений. — Какие чудесные описания, Филатовой только бы сказки на ночь рассказывать, — академик фыркнул, осторожно касаясь рукой плеча Виктора. — Пошли к Харитону, я думаю, он нам всё разъяснит если что. — Он вернётся только через час минимум, он же уехал с Ларисой в лабораторию, — Петров тяжело вздохнул, серьёзно глядя на Сеченова.       Дмитрий задумался: Виктор действительно был прав, он забыл об этом. Эта ситуация напоминала какой-то плохой анекдот, над которым смеяться пока что не хотелось. В глазах Петрова читался неподдельный страх, сам он был очень напряжён и, казалось, что волосы аж встали дыбом, но всё же скорее всего они были просто взлохмаченные. Дмитрий снисходительно улыбнулся, стараясь не погружаться мыслями в те неприятные описания. Виктор всё же отцепился от него, но практически сразу схватил за руку, потащил в какую-то комнату, втолкнул и захлопнул дверь. Характерный щелчок вернул Сеченова в реальность, он скептически приподнял брови: — Ты решил, что лучше замуровать наши бездыханные тела заранее? — Лучше, чтобы не было свидетелей, подождём профессора Захарова, он, наверняка, тебя искать будет — мы услышим и выскочим, — внезапно Петров начал судорожно отжиматься.       Академик вновь опешил, глядя на это шоу — всё становилось ещё страннее. Он продолжил стоять у стены, не в силах оторвать взгляд от Виктора и, всё ещё не понимая, как лучше поступить. По-хорошему надо остановить программиста, связаться с Харитоном и всё обсудить, но паника Петрова уже затронула и учёного. Мысли лихорадочно возникали одна за другой и, увы, рациональных среди них практически не наблюдалось. Страх и волнение вытеснили всё, что только возможно. Сеченов через силу сглотнул, наконец пытаясь разрядить обстановку: — Не уверен, что он правильно поймёт то, что мы выскочим из какой-то комнаты. — Дима, начинай бегать уже, — приказным тоном заметил Виктор. — Я не буду бегать, не так уж я молод, у меня вообще спина больная, — академик возмутился. — Я как-нибудь иначе разогреюсь.       Петров вскочил на ноги и так резко приблизился, что Дмитрий аж сделал шаг назад от неожиданности и ударился об стену. У Виктора лихорадочно блестели глаза, он вскинул руки и вымученно протянул: — Почему ты не позволишь мне спасти тебя? Я же хочу помочь. Давай хотя бы что-то начинать делать, надо действовать.       Внезапная близость вызвала ступор: Сеченов удивлённо посмотрел на своего товарища, наконец отодвигая того немного. Надо было действительно что-то делать, ведь если Виктор прав — будет всё только хуже. Он размеренно начал растирать руки под непрерывным осуждающим взглядом программиста, который горестно простонал: «Дай сюда». Петров стал активно растирать чужие ладони, сосредоточенно глядя вниз, но ни в коем случае не на учёного. Академик поражённо следил за действиями программиста. Тот наконец поднял взгляд и ехидно заметил: — Этого недостаточно, но у тебя щёки слегка покраснели.       Сеченов аж воздухом подавился от неожиданности, он одёрнул руки, непонимающе приподнимая брови. — Надо иначе, — серьёзно заявил Петров, вновь начиная ходить по всей комнатушке. — Каким образом ты представляешь обеспечить тело постоянным теплом и физической нагрузкой прямо сейчас? Только прошу тебя без странных упражнений, я, правда, не особо много могу, — Дмитрий покачал головой, складывая руки на груди.       Виктор внезапно дёрнулся, странно посмотрел на того, а потом медленно подошёл к нему и положил одну руку на плечо. Возникла неловкая пауза. По красноречивому взгляду Петрова Сеченов начал постепенно понимать к чему всё идёт. Программист осторожно просунул вторую руку между стеной и спиной академика, после чего приобнял его за талию, заставляя оторваться от спасительной поверхности. Не говоря ни слова, Виктор нежно притянул того к себе, ласково утыкаясь лицом в чужой изгиб шеи и шумно вдыхая воздух. Чужие руки уже обе переместились назад и стали бережно массировать спину в районе каждого позвонка, порой нажимая чуть сильнее, из-за чего Дмитрий вздрагивал поддаваясь вперёд, чувствуя странное тепло и подозрительно приятные ощущения. Он и не заметил, как успел схватиться за плечи Петрова. Внезапно он вернулся в реальность и постарался воззвать к разуму: — Витя, мне кажется, нам следует прекратить, а то мы совершим непоправимое. — Тебе неприятно? — программист посмотрел как-то тоскливо, при этом при массировании вновь нажимая слегка сильнее, из-за чего прежде чем Сеченов успел что-либо сказать, первым вырвался характерный тихий рваный вздох.       Виктор аж замер, немного удивлённо уставившись на учёного, который испуганно вздрогнул, понимая, что тут объясниться будет труднее. Взгляд нервно забегал по сторонам, тело бросило внезапно в холод, тут он вновь вспомнил о словах программиста. — Приятно, — немного помедлив, он очень тихо пробубнил. — Как видишь…       Петров закатил глаза: глупо было бы отрицать очевидное. Он почувствовал как табун мурашек пробежал по спине, когда учёный стал в ответ массировать его плечи, постепенно приступая к рукам. Виктор, чувствуя, что крышу начинает сносить, потянул Дмитрия на себя, а потом повалил на удачно оказавшийся в комнате диван. Спасибо за удобство для сотрудников, как говорится. Сеченов возмущённо заметил: — А можно поаккуратнее со светилом науки? — Самомнение у тебя в порядке во всех ситуациях, — Петров внезапно расслабленно улыбнулся, после чего прошептал. — Не могу позволить великому академику замёрзнуть и умереть у меня на руках. — Возможно, это не худший исход, — Дмитрий закатил глаза и фыркнул. — Харитон был бы в отчаянии — пришлось бы ему самому ходить на все торжества. — Не говори так, — он резко наклонился к тому близко-близко, поджимая губы.       Учёный посмотрел на Виктора и понял насколько тому больно это слышать. Неловко он коснулся чужого лица ладонями, а потом бережно поцеловал. Петров ответил пылко и немедленно, прижимаясь к тому всем телом, тепло действительно стало ощущаться сильнее. Сеченов осторожно отстранился и тихо ответил: — Я не буду больше так говорить. — Спасибо, ты ведь самая яркая звезда в… — программист немного замешкался. — Нет, не в созвездии. Ты самая красивая звезда во всей вселенной. А если вселенная действительно бесконечна, то ты самая яркая звезда в бесконечности.       Сеченов рассмеялся, глядя на Виктора, который непонимающе смотрел на него. — Вот это ты ушёл в сравнения! Какой же ты романтик, Витя, а ведь так сразу и не скажешь, — он приобнял того за шею, мягко притягивая к себе. — А ты мечтатель, хотя по тебе тоже не сильно заметно, если не общаться с тобой, — программист закатил глаза и потянулся за следующим поцелуем, прерывая беседу.       Руки уже начали стягивать чужую одежду. Чувство страха окончательно отошло на второй план, уступая чему-то поприятнее. Неожиданно все тревожные мысли рассеялись, позволяя прочувствовать процесс по полной. По мере снятия одежды, становилось всё жарче. На секунду Сеченов даже подумал, что, может, Виктор перепутал и им суждено не замёрзнуть, а сгореть заживо. Изнутри. Хотя, учитывая, какой это приятный жар — может, это не так ужасно. Мысли вернулись к реальности, когда Петров заёрзал в поисках необходимого. Дмитрий усмехнулся, присел и быстро наклонился к своим сброшенным на пол брюкам, достал смазку и кинул горе-любовнику, который возмущённо посмотрел на него. В глазах читался вопрос: «Ну и зачем это тебе на работе?» — Честно, Витя, хотел использовать не по назначению, но как видишь, судьба распорядилась иначе, — он ослепительно улыбнулся, подмигивая. — Если я узнаю, что с кем-то… — программист помрачнел, но был прерван настойчивым движением чужой руки, которая коснулась его члена, поглаживая. — Не переживай, — Сеченов продолжал улыбаться и протянул. — Тебе помочь? А то мне кажется, ты медлишь. — Не надо, иначе я закончу не начав, — проворчал тот, немного отодвигая учёного, который еле сдерживался, чтобы не засмеяться.       Правда смех постепенно отступил, Дмитрий наблюдал за Виктором, не отводя глаза. В его взгляде читалось восхищение и обожание, программист почувствовал как снизу приятно потянуло от этой мысли. Упоительная близость пьянила, а этот взгляд академика сводил с ума. Страсть граничащая с безумием так и хотела прорвать плотину разума, чтобы затопить собой всё. Хотелось обладать, хотелось Сеченова прямо сейчас и, слава Богу, что к этому всё и идёт. Несмотря на вечные замечания о своём возрасте, учёный выглядел прекрасно, да, спортивной формой он не блистал, но в этом и не было необходимости. У него было достаточно худое телосложение и великолепная кожа, хотя, тут скорее уже шла в ход идеализация объекта обожания. Петров почувствовал как Дмитрий спокойно, без капли сомнения, собирается залезть к нему на колени. Он немного опешил, всё-таки думал, что академику потребуется больше времени. — Тебе разве не надо… — начал он, но был сразу прерван. — Нет, — Сеченов сверкнул взглядом. — Точно? — программист предпринял ещё одну попытку, лучше уж перестраховаться. — Виктор, — в голосе учёного прозвучали холодные нотки.       Ожидание смерти подобно, иногда в прямом смысле. Сеченов немного напрягся, с нескрываемым сомнением посмотрев на чужой стояк. Виктор возмущённо фыркнул: вот она, хвалёная храбрость! Он осторожно провёл рукой по голове любовника, спускаясь к загривку, а потом немного затрагивая спину. Этот успокаивающий жест был воспринят правильно. Наконец Дмитрий сам начал постепенно насаживаться, у Петрова перехватило дыхание от этого зрелища. Он начал осыпать партнёра бесчисленными мокрыми и пламенными поцелуями, пытаясь показать этим полностью свою отдачу. Сеченов шумно выдохнул и зажмурился наконец опускаясь до конца. Виктор прижался к тому, ему казалось, что он слышит стук и чужого и своего сердца одновременно. Несмотря на то, что Петров был внутри учёного сейчас, он готов был поклясться, что именно Дмитрий заполнил собой всё вокруг. Не было ничего больше: не людей, не «Челомея», не СССР, ничего. Если бы было возможно оказаться вне пространства и времени, то Виктор мог бы сравнить только с тем, что испытывал сейчас. Он резко потянулся к чужому лбу, из-за чего дёрнулся всем телом и, понятное дело, двинулся внутри самого академика. Сеченов простонал, обнимая ногами чужие бёдра. Петров не выдержал и повалил учёного на спину, после чего стал двигаться, постепенно наращивая темп. Звуки соприкосновения тел звучали как своеобразная мелодия, а взаимные вздохи и звонкие поцелуи аккомпанировали ей. Виктор хрипло прорычал в чужую ключицу, закрывая глаза, бесстыдно упиваясь запахом тела любовника. Да, пожалуй это истинное безумие.       Дмитрий, несмотря на то, что постоянно любил упоминать свою «старческую больную спину», неплохо так умел выгибаться, поддаваясь вперёд члену Виктору. Он часто отводил взгляд, часто прерывисто дыша и касаясь руками почти везде. Особенно он расплывался в широкой недолгой улыбке, когда задевал чужие соски, явно стремясь раззадорить зверя. Потом он нахально приподнялся и лизнул один из них. Реакция не заставила долго ждать: Петров резко схватил его за обе кисти и чуть ли не вдавил в поверхность дивана. Он жарко выдохнул и сипло прошептал: — Не надо, у меня сорвёт крышу окончательно и я могу стать грубым. — Ничего, будь грубым, — Сеченов призывно приподнял подбородок, открывая горло.       Виктор сделал резкий толчок, входя в того полностью и одновременно кусая чужую шею, краем глаза замечая, как уже проявились яркие красные пятна. Руки партнёра он так и не отпустил, их пальцы переплелись. Программист был уверен, что у него останутся на кистях синяки от хватки академика. Петров ускорил движения, чувствуя, что разрядка близка. У обоих частота дыхания достигла пика, как и ощущения. Поступающее наслаждение возникло внизу и они хотели достичь пика удовольствия вместе сейчас. Петров сделал несколько быстрых движений и услышал чужой громкий стон, после чего оргазм наступил и у него. Виктор только спустя пару секунд понял, что излился внутрь Дмитрия, не в силах, что-либо сказать он просто повалился рядом на спину, восстанавливая дыхание. Приятная лёгкая усталость и спокойствие разлились по телу. Программист почувствовал, как Сеченов смазано поцеловал его куда-то в подбородок, после чего положил голову ему на плечо.       От чувства холода не осталось и следа. Дмитрий внезапно приподнялся и потянулся за рубашкой, пока Виктор пытался отойти от палитры ярких ощущений. К сожалению, его поток мыслей обо всём произошедшим прервал Сеченов, который сунул ему под нос брюки и нижнее бельё. На недовольный взгляд он спокойно сказал: — Мне кажется, я слышал Харитона, видимо, он вернулся раньше, чем ты думал. — Чёрт бы его побрал, — искренне ругнулся Петров, быстро натягивая одежду.       Он не решался что-либо спросить у академика о произошедшим, казалось, что он разрушит этим самым какую-то хрупкую грань между суровой реальностью и невероятным, но произошедшим. — Надо нам с тобой повторить без экстремальных условий подобное, — протянул Дмитрий, на его лице промелькнула улыбка. — Ты чертовски хорош, Витя. — А сам-то… — программист смутился, а потом подскочил к тому быстро и напористо целуя. — В следующий раз лучше не здесь, хотя готов в качестве эксперимента взять великого академика Сеченова хоть на его собственном столе! — Ну не будем настолько радикально, — учёный не смог сдержать усмешки, направляясь к двери. — Радикально — это в лаборатории профессора Захарова, — ворчливо заметил Виктор, счастливо глядя на Дмитрия.       Они вывалились в коридор, перешучиваясь, прямо перед Харитоном, который вздрогнул от неожиданности. Очевидно, он куда-то спешил и настолько был погружён в свои размышления, что не ожидал с кем-то столкнуться. Он непонимающе уставился на весёлых Сеченова и Петрова. — Харитон, прости за странный вопрос, но ты оставлял же на общем столе в зале образец экспериментального полимера, который хотел мне сегодня показать? — быстро перешёл к делу академик, совершенно не смущаясь. — Конечно нет, я ещё не совсем из ума выжил, чтобы оставлять его там, причём без присмотра, — Захаров нахмурился цыкая.       Дмитрий вдруг прикрыл рот рукой и начал трястись от приступа смеха, Виктор же в шоке уставился на Харитона и выпалил: — А что мы тогда такое странное выпили? — Без понятия, но слава Богу не мой образец, на вас его тратить жалко, — раздражённо заметил тот, поспешно добавляя. — Герру Штокхаузену прислали что-то необычное из ГДР, я слышал по крайней мере, может это. А теперь мне надо идти, Дима, часов в семь пересечёмся, я покажу образец и проведённый анализ.       Сеченов лишь кивнул, искоса поглядывая на Петрова, который выглядел поражённым до глубины души. Когда Захаров скрылся, он поспешно, оправдываясь, затараторил: — Ну, Дима, извини, я был уверен, что это оно! Кто же мог знать… Чёртов Шток, чтобы это не было, это самая странная жидкость, которую я видел. — Всё в порядке, мы прекрасно провели время, — академик выглядел довольным. — Зато нашей жизни ничего не угрожает и я был изначально прав. — Прав или не прав, какая разница? — Виктор хмыкнул, покачиваясь на пятках.       Дмитрий усмехнулся, наблюдая за его реакцией, а потом развернулся, не забыв перед этим тихо передразнить программиста. Виктор закатил глаза, после чего ухватил Дмитрия под локоть, тихо замечая: «Я ещё должен успеть показать новый код до твоей встречи с Захаровым, я же из-за этого ещё вначале зашёл». Сеченов кивнул и они зашагали по коридору в другую сторону, всё-таки не стоит пока что пересекаться с Харитоном. Штокхаузена тоже стоило бы разыскать, но это всё-таки попозже. Вначале код Виктора! Сеченов отметил про себя, что внутренний настрой стал позитивнее, поэтому решил повторить этот эксперимент с Петровым ещё. Он посмотрел на Виктора и по его выражению лица понял, что тот только за. А это не может не радовать! Но всему своё время. Работы всё-таки ещё много, хотя делать небольшие перерывы полезно и невероятно приятно.