грелка

многочисленные взгляды, что бросает на него Кэйа, ничего не значат в стенах школы. учитель всячески игнорирует это, хотя в голове подмечает каждое движение ученика в свою сторону. в школе нельзя показывать свои неправильные, по мнению многих, чувства. лишнее прикосновение, слово — и сразу кто-то начнёт распускать ложные слухи о том, что их такой правильный профессор Дайнслейф имеет связь с одиннадцатиклассником. эти разговоры могут подслушать другие учителяя, и всё. случится плохая неизбежность. поэтому возлюбленные не пересекаются между собой. и как бы Дайн не хотел, он не мог просто зажать своего Кэйю в углу после уроков или во время обеденного перерыва, так как везде камеры, везде следят за всем. и это, честно говоря, жутко мешает. в школе они обязаны играть ученика и учителя, дабы избежать раскрытия их личного маленького секрета. но когда заканчивается учебный день, и каждый идёт по своей дороге, они могут показать всю свою любовь друг другу. — всё, Аякс, мне в ту сторону. чао! — парень улыбнулся своему другу. так проходил каждый вечер, и Тарталью это немного разочаровывает. ему хотелось подольше побыть с Альберихом, но тот всегда отнекивался, говоря, что они обязательно погуляют в субботу после школы. и это всегда происходило: Кэйа никогда не обманывал дорогих себе людей. но причина лишь в том, что в субботу Дайнслейф работал в две смены. парень был готов ждать его, но уговоры учителя, а-ля «иди домой, а то простынешь, на улице холодно» заканчивались тем, что он всё-таки уходил, дабы не волновать Дайна. — до встречи, — Чайлд слабо улыбнулся уходящему Альбериху. и всё-таки рыжему парню было всегда интересно, куда уходил друг, когда его дом находился в совершенно другой стороне... в это время Кэйа быстрым шагом шёл к другой улице, внимательно оглядываясь каждый раз. солнце давно зашло, на город напала темнота, и лишь фонари освещали кварталы и дороги. — эй, я здесь. знакомый и такой родной голос прозвучал откуда-то сзади. парень обернулся, и его сразу же заключили в объятия, в которых он безвозвратно растворился. — ты холодный... пойдём домой, — мужчина поцеловал Кэйю в красный нос, пока тот улыбался, глядя прямо ему в глаза. ученик кивнул. они дошли до дома только тогда, когда начал идти снег. весь шарф и пальто Дайнслейфа оказались в хлопьях снега, которыми он заботливо укрывал парня. но ради него не жалко никакой одежды, никаких денег. ничего. он бесценен для учителя. в особенности его звонкий и нежный голос, красивые глаза, бархатная смуглая кожа... да весь он — произведение искусства, цена которого неоспорима. — Кэйа, будешь какао? он ответил, почти не задумываясь. горячий шоколад в такую холодную помогу — самое то. Альберих лёг на кровать, кутаясь в одеяло. совсем скоро пришёл мужчина, держа в руках две кружки какао с маршмеллоу. вкусное, но очень сладкое сочетание. — мне слишком холодно, Дайн... даже одеяло не спасает. учитель на это только вздохнул, обняв парня и прижимая ближе к себе, пытаясь хоть как-то передать своё тепло дорогому человеку. — если и это не поможет, то у меня есть другой вариант... Кэйа сразу же навострил уши и любопытно посмотрел на любимого, внимательно слушая его. — скорее, да. это точно поможет. многие зимние вечера проходили так, но сегодня было исключение. сегодня очень морозно, и именно поэтому сердца двух влюблённых людей колотились быстрее в порыве любви и страсти. Дайн мягко поцеловал парня, придерживая его за подбородок и не давая вырваться. рука мужчины скользнула под одежду Альбериха, оглаживая холодную кожу большими и тёплыми ладонями. Кэйа понимал, куда это зайдёт и вовсе не был против этого поворота событий. впрочем, именно этого не хватало после дня в школе и кружки сладкого какао. но сейчас самым сладким напитком, чьи губы хотелось испить, был Дайнслейф, который с нежностью прошёлся языком по тонкой шее парня, невольно вырывая у него тихий вздох. мужчина доволен этой реакцией и расстегнул пуговицы школьный рубашки, белая стерильность которой ну очень сочеталась с карамельной кожей Кэйи, которую он хотел искусать, расцеловать, посасывая тёмные соски, всегда чуть опухшие во время всего процесса. Дайн знал его вдоль и поперёк, знал слабые места, чувствительные точки и угол, под которым парень будет просить «быстрее», «глубже», «не останавливайся» да ещё и с таким просящим нежным голосом, что в брюках от этих воспоминаний всегда становилось тесно, а этого парнишку хотелось взять, почувствовать и услышать ещё раз... проводя по изящным изгибам тела руками, мужчина часто задавался вопросом, почему его парень не хочет становиться моделью. ведь его талия, приятные черты лица, острые плечи, ключицы и широкая грудь с мягкими бёдрами понравились бы всем. и голос у этого парня зачётный. но Дайнслейф бы своё просто так не отдал. Кэйа принадлежал ему, так же, как и он своему ученику. конечно, будь это инициатива Альбериха, он бы отпустил его. мужчина уважал каждый выбор возлюбленного, но в глубине души будет немного тосковать. а может, этого никогда не случится. однако Дайн наслаждался им сполна, вставляя два пальца внутрь и ощущая, каким узким за это время стал Кэйа. — расслабься... — прошептал чуть хриплым от возбуждения голосом мужчина, тщательно растягивая парня. Альберих таял только от его горячих рук, нежных поцелуев и елейного голоса. он не помнил сколько времени прошло от прошлого их раза, но знал, что даже если прошла всего неделя, Дайн уже соскучился было по нему. и также он знал, каким ласковым может быть этот недоступный на первый взгляд суровый мужчина, не видящий ничего, кроме карьеры. но именно он сейчас стирал слёзы парня с красных щёк от переизбытка эмоций. — Дайн... пожалуйста. больше не надо слов. Дайнслейф всё понял и просто не может заставлять своего партнёра ждать, когда он так в этом нуждается. открыв презерватив и раскатав его по члену, он потёрся головкой между ягодиц парня, задевая влажный сфинктер. видеть под собой такого открытого, разгоряченного, возбуждённого и просящего Кэйю — просто сказка. никто не должен увидеть это. это зрелище только для Дайнслейфа. он ни за что не допустит, чтобы кто-то ещё так обошёлся с Альберихом. казалось, эта сильная любовь сводила их с ума. мужчина добавил смазки из тюбика на член и растянутый анус и аккуратно вошёл внутрь, выбивая из Кэйи громкий стон. он поудобнее взял его за мягкие бёдра. — всё хорошо? не больно? у Альбериха из-за этого приступа заботы приятно скрутило в животе. но парень сумел выдавить: — да. Дайнслейф целовал его всё время, пока партнёр привыкал, и не приступал к активным действиям. всё же для него в сексе важнее всего чувства и наслаждение от процесса, а не мимолётная страсть, которая быстро проходит и которую можно вызвать при помощи всяких препаратов, а не настоящий пылких чувств. — давай... — Кэйа выдохнул. мужчина начал медленно, но глубоко, чтобы не навредить партнёру. иногда им обоим хотелось чего-нибудь грубого, быстрого и развратного, но сейчас это лишь чистые чувства, и лишняя спешка тут ни к чему. толчки со временем стали быстрее и размашистее. и, судя по тому, как Кэйа хныкал в плечо Дайна, ему это нравилось. а если нравилось Альбериху — значит нравилось и ему. сегодня ночью Дайнслейф не услышал громких стонов, мольб и комплиментов. они оба в большей части молчали, наслаждаясь друг другом, и никто не был против. — я сейчас кончу, Дайн... прошептав это на ухо мужчине, парень излился себе на живот, чуть испачкав торс Дайнслейфа. он сразу почувствовал, как мягкие и мокрые стенки сжали чувствительный член, провоцируя его на скорый оргазм. блондин резко вышел, поцеловав возлюбленного и кончая в презерватив. он делал это каждый раз, опасаясь, что даже контрацептив не даст стопроцентной защиты от болячек и может быть бракованным, из-за чего он быстро порвётся. без средств защиты они никогда не занимались сексом, ведь вымывать густое семя очень трудный и неприятный процесс. — ты согрелся? Дайнслейф укрыл Кэйю одеялом, ложась рядом с ним. — да... мужчина улыбнулся, чмокнул парня в нос, а затем крепко-крепко обнял его, больше никогда не отпуская. так они и заснули. влюблённые, уставшие, а главное согретые телами друг друга.