Василёк, дарованный Богом

Цветы василька на его голове переплелись с волосами, Похожими на сажу в старой, красной печи, Ночью коль выйдет, на колени опустится и зальётся слезами, Глаза опустив, обнимая руками бледные хрупкие плечи. Царь же, приоткрыв тяжелые длинные шторы, Оглянётся, взор свой кинув на меч, Стараясь забыть те страшные ссоры, Чтоб любви своей им головы не отсечь. И в попытках не думать о завтрашнем дне, Когда с мальчишкой прощаться придётся, В окно посмотрев, станет узоры искать на Луне Вдруг, василёк тот на ней попадётся. А мальчик тот красный, казнён должен быть, На ночь предстоящую, на глазах у народа, Чтоб люди последний раз на Иуду могли посмотреть, И царя наконец-то дождаться прихода. А ведь старуха с косой могла не придти, И молодость свою паренёк прожил бы подольше, Но мальчик упрям, как те жуткие черти, Из сказок, что детям на сон грядущий рассказывать лучше. Царь ведь и впрямь защитить его мог, Власть ведь его над людьми безгранична, Болтунов и лгунов на кол велел посадить, видит бог, Но парень тот, смерть принять решил поэтично. Все старшие младшим своим с самого детства твердят: "О колдовстве позабудь, на Руси ведь оно - страшный грех." И слушают дети, до старости мысли об этом хранят, Но парень смеясь, совет этот поднял на смех. В последний свой день, стоя в гильотине, Улыбался мальчишка, глядя в глаза царю своему, Сказал напоследок: "Печально так не смотри, не плохо мне и в помине, И вскоре во сны твои придти я решу. Во сне поведаю вещь я одну, И решать что делать дальше - сам уже будешь, Но коли - коли венок свой сниму, Вряд ли меня ты вскоре забудешь." И вот, после казни, придя в покои, Лёг на кровать, пытаясь уснуть и увидеть вновь Как парень, васильки на голове поправляет свои, И улыбается, с руки вытирая чью-то кровь. И во сне том, будто на заказ, Парень явился, перебирая в руках тех цветы, Протянув их царю, словно давая указ, Говорит он тому, нет точно вокруг темноты: "Ну здравствуй, царь мой, как же ты Не спать умудрился дня три? Велел же тебе подремать, и сказал что приду Я во сны, столь мрачные твои. Ведь здесь, и только здесь мы вместе можем быть, Представь: никто не увидит и не осудит И всё же подумай, чтоб жизнь эту твою позабыть, А жизнь здесь - точно рай для нас будет. Вскочив с ложа, в холодном поту, Царь огляделся, и вновь посмотрел на меч, Написав на листе кое-что криво так, словно тогда обрёл слепоту, Схватив оружие, и решил голову себе самому отсечь. И вот, рыдает народ, слёзы не пытаясь сдержать По дороге идут, даже не видя толком гроба, Исполняя последнюю волю того, похороны организовать Рядом с тем самым цветком василька.