Его собственный апокалипсис.

Если бы Дину когда-нибудь сказали, что он будет эмоционально привязан к ангелу (сам факт существования которого – уже парадокс в картине мира старшего Винчестера), он бы выпустил в шутника не одну обойму. С чего бы? Для начала Кастиэль значительно отличался от вбитых в голову мужчины стереотипов о небесной братии: вместо пухленькой голозадой тушки с маленькими, до одури милыми белоснежными крылышками за спиной, физически он являл собой молодого мужчину, неизменно появляющегося в бежевом плаще поверх белой рубашки, лицом-кирпичом и растрёпанными тёмными волосами, а истинный облик, опять же, со слов самого ангела, являлся недоступным человеческому пониманию, что подтвердила Помелла, когда решила посмотреть, кто вытащил старшего Винчестера из Ада. Отсутствие чувства такта и каких-либо человеческих эмоций также сразу бросались в глаза — в одной из первых встреч ангел додумался ляпнуть, что со своими дружками сам остановит Сэма, если этого не сделает Дин. То есть буквально понимай как: либо его убьешь ты, либо это сделаем мы. Ну не дурак ли говорить такое чересчур заботливому старшему брату? И ведь даже не объяснил, от чего останавливать! Догадайся, Дин, это же твой брат. Да, его. Но будь у старшего Винчестера хоть какие-то объяснения и факты, то он бы начал действовать гораздо раньше, а не... когда увидел всё своими глазами. И ему бы не пришлось слушать, как мучался Сэмми в агонии ломки без демонской крови. Тем не менее ничего не мешало Винчестеру-старшему, как ему казалось, скрытно любоваться ангелом. Ну как «скрытно»... Кастиэль видел всё. Буквально всё. И в присутствии Дина все его способности словно усиливались, появились «глаза на затылке» и «уши на каждом углу». Ангел слышал и видел, как вздыхал шатен, кусая обветренные губы, как бросал быстрые взгляды пленительно-зелёных глаз и так же быстро их отводил, опасаясь быть замеченным. Это льстило. Наверное. Разобраться в людских эмоциях оказалось более сложной задачей, чем думалось вначале. Даже многомиллионные годы наблюдения не приносили пользы, какой могли. Вернее, они на деле стали абсолютно бесполезны, ведь любовь между ангелом и человеком сама по себе запретна, а если они будут одного пола... Дин бы наверняка пошутил, что они забрали джекпот. И Кастиэль бы посмеялся, надрывно, ударяясь головой о стену, натянуто. Смех бы лишь щекотал лёгкие изнутри, проявляясь лишь испуганно-оленьим взглядом и лёгким румянцем на божественно-светлой коже. Сам ангел не имел ничего против однополых союзов, — слишком много повидал на своём веку — но страх чьего-либо осуждения и быть отвергнутым останавливал. Наверное, странно было так думать, когда буквально ощущал на себе конкретно этот изучающий взгляд в максимально недвусмысленном контексте, но Кастиэль не мог ничего с собой поделать. На поведении сказывалась общая неопытность в любовных делах. Общую и без того мало приятную ситуацию ухудшало и то, что Дин был в Аду. Он продал душу за жизнь брата. Для большинства ангелов подобный поступок – верх глупости и безрассудства. Бессмысленность. Даже если сам Кастиэль считал, что в этом была какая-то особенность, другие этого не понимали. Люди для них – младший ребенок, которого они не хотели, конкурент на родительскую любовь, младшие братики и сестрички, которых не обижают только потому, что считают это ниже своего достоинства. Казалось, что метания двух очевидно влюблённых видел лишь Сэм, слишком хорошо знающий старшего брата, и Бобби, случайно заметивший переглядки голубков. И оба были солидарны в одном: вполне себе взрослые люди (и ангелы) ведут себя как глупые школьники. И если младший из братьев готов был терпеть эту Санта Барбару, постепенно подталкивая обоих к нужному результату, то Бобби... был слишком собой, чтобы не рявкнуть пару раз на них, безбожно смущая обоих предложением наконец-то где-то уединиться.

***

— Что? Сэм удивлённо и несколько шокировано вскидывает брови, вглядываясь в глаза напротив. Сначала думает, что Дин перебрал в баре и теперь у него началась белая горячка, но не чувствует ни стойкого перегара, ни шлейфа женских духов на любой вкус, которые обычно сопровождают старшего Винчестера после таких походов. — Ты слышал, — Дин хмурится, стараясь успокоить поднимающуюся злость. Он спокоен и совершенно не замечает гаденькой ухмылочки на лице брата. Он — сама невозмутимость. — Погоди, я не ослышался? Ты, — Сэм выделяет обращение к брату, расплываясь в злорадной улыбке. — спрашиваешь у меня совета, чтобы подкатить к Кастиэлю? Не дожидаясь ответа, он заливается смехом, забывая про возмущенного и внешне оскорбленного Дина, который сейчас сопел и терпеливо дожидался, когда младший соизволит успокоиться и ответить на поставленный вопрос. — Знаешь, теперь Бобби должен мне сотню баксов. Он был уверен, что первый шаг сделает Кас. Сэм издевальски ухмыляется, довольный реакцией брата. Тот весь напряжен, сжал челюсти до дрожащих желвак, лишь бы не двинуть пару десятков раз в до трясучки довольную рожу младшего, но держится. Считает минуты позора важнее дальнейшего бездействия. — Это ты у нас мастер пикапа девчонок, а я... — В этом-то и проблема, Сэмми! Он — не девчонка, а ангел в теле мужика с симпатичной мордашкой! К тому же он похоже совсем девственник. Я с таким даже у девчонок не сталкивался. Дин готов зверем выть и головой о стены биться от безысходности ситуации. Мало того, что влюбился в непонятно кого, так ещё и... Нарочно не придумаешь. Дин вздыхает, запускает пятерню в волосы и ерошит их, пальцами чуть оттягивая у корней в попытках хотя бы немного успокоиться. — Ладно, Дин, — Сэм ободряюще хлопает брата по плечу и легко улыбается. — Попробуй с ним поговорить, скажи о своих чувствах. Не думаю, что он откажет. Все видят, что вы ведёте себя, как влюблённые школьники. Все? Дин неверяще смотрит на Сэма, отказываясь слушать это. Какие это «все видят», и какие, нахрен, «влюбленные школьники»?! А потом Винчестер вспоминает неловкие переглядки или отвод взгляда, когда Кастиэль ловил его «с поличным» — и новая волна возмущения успокаивается, так и не успев подняться. — Допустим, — со вздохом соглашается, для убеждения пару раз качая головой. А потом смотрит с щенячьей надеждой в зелëных глазах. — А если, ну... пойдёт дальше? — Будешь делать, как начал бы с девчонкой, только учитывая, что Кас не девчонка и девственник. Сэм говорит уверенно и твёрдо, но сам всё больше начинает сомневаться в правильности своих советов. Дин же... слишком Дин, чтобы задумываться о таких мелочах. Наверное, думает он, наблюдая за уходящим братом, что на ходу пересчитывал мятые баксы, стоит предупредить Кастиэля о.. Дине.

***

Я молю Кастиэля принести сюда свой очаровательный пернатый зад. Взываю к тебе, Кастиэль. Прийди, Кастиэль, прошу тебя. Кас, это срочно. Ответь. Кастиэль. Кас. Дин в который раз прогоняет слова призыва, всячески меняя и переформулируя фразу, но бестактного ангела нигде не видно. Винчестер глушит обиду и раздражение в дешёвом виски и привычно приглядывается к местным девушкам с единственным минусом — никакого удовольствия он от этого не получал. От этого становилось обидно вдвойне и одним дешëвым пойлом это не решить... Выбранный бар походил на сотни других, что охотник видел раньше: полу-обшарпанный интерьер, кирпичные стены, украшенные постерами с какими-то музыкальными коллективами и артистами, зоны для дартса и бильярда, где Дин уже успел выиграть себе пару сотен. Взгляд Винчестера бродил по лицам других посетителей, не находя желанного для поцелуя лица «кирпичом» или взъерошенной макушки в бежевом плаще. Неохотно перебирая ругательства себе под нос, пригубляет стакан, успевая сделать пару глотков до того, как чувствует на плече чью-то тяжëлую ладонь. Резкое прикосновение выводит из состояния задумчивости и Дин давится крепким алкоголем, заходясь в кашле. Оборачиваясь, видит того, кого ждал и о ком подумал в первую очередь — Кас стоит слишком близко, отчего приходится поднять голову. Он извиняется за своë неожиданное появление одним чуть виноватым взглядом и быстро опускает глаза в пол. — Прости. У меня были.. дела и я не мог сразу явиться на твой зов... — проговаривает, поднимая глаза и смотря с большим сожалением, чем было до этого. Если «делами» можно назвать метания между зовами двух братьев и несколько минутное наблюдение за одним из них, то да, Кастиэль был смертельно занят. Впрочем, Дину, кажется, было плевать на это, он бурчит «Проехали» и указывает рукой на место напротив, предлагая сесть. — Я позвал тебя, потому что... хотел поговорить о.. о нас, — слова даются до невозможности тяжело, а мысли отказываются находиться в черепной коробке дольше пары секунд, упрямо улетучиваясь оттуда. — Наше.. больше моё отношение к тебе очень заметно для окружающих. Ну, думаю, ты и сам это.. заметил. Дин полу-пьяно усмехается и проводит ладонью по лицу сверху вниз, останавливаясь на переносице, чтобы нервно помассировать её. Кастиэль медленно, но верно покрывается краской и невероятно благодарен Отцу, что Винчестер этого пока не видит. Возвращая взгляд к ангелу, охотник замечает, что тот покраснел и от смущения опустил голову на грудь. Эта картина кажется Дину настолько красноречивой, что он в один крупный глоток избавляется от виски в стакане и встаëт, небрежно кидая деньги на столик. Лёгкой, но крепкой хваткой берёт запястье Каса и тянет в сторону машины, никак не комментируя свои действия. Но едва заметно улыбается, не чувствуя никакого сопротивления своему порыву.

***

До ближайшего мотеля доехали в полной тишине: Дин был слишком занят прогоном своих действий в голове, а Кастиэль... Ангел прислушивался к мыслям охотника, а потом к своим ощущениям, искренне негодуя, откуда взялся такой.. трепет и томительное ожидание воплощения сбивчивого плана. Мягко потянуть к помятой постели, замерев посреди комнаты. Ненавязчиво потянуться к влажным, чуть потрескавшимся губам. На пробу коснуться их своими и, не получая отказа, продолжить неловкий, но такой искренний поцелуй. Осторожно ведёт самыми кончиками пальцев по щеке, покрытой редкой щетиной, чувствует лëгкую дрожь ангела, и отпечатывая на чужих губах лёгкую, едва заметную, довольную улыбку, чуть отстраняется, всматриваясь в небесно-голубые глаза... Погружений в свои-чужие мысли, Кастиэль не замечает, как чёрная Шевроле Импала довозит их до места назначения, значительно выделяясь на фоне припаркованных современных иномарок, а Дин как-то взволнованно смотрит. — Кас. Вот теперь он слышит, да. Раньше, видимо, был слишком в не-себе, чтобы откликнуться во время. — Да, Дин. Всё хорошо. Я здесь, — отвечает и даже, кажется, тянет губы в улыбке. Пытается уверить главного параноика в том, что всё действительно хорошо. — Точно? По ангельскому радио ничего не говорят? Тебя никуда не вызвали в срочном порядке? — ну конечно. Разве Дин Винчестер просто успокоится, если ему сказать, что всё хорошо? Конечно нет. — Дин. Кастиэль смотрит так, как умеет только он — в самое нутро, самую изгаженную и изуродованную душу — и Винчестер отступает, стараясь унять собственный больной рассудок. Всё хорошо. Кас так сказал. И Дин верит на слово и даже как-то успокаивается. — Ну хорошо. Пошли. Он выходит из машины и, дождавшись когда то же самое сделает спутник, направляется к мотелю, на ходу доставая бумажник и очередную фальшивую личность на пластиковой карточке. На стойке регистрации представляется не своим именем и берет номер, двухместный. Объясняет пожилому мужичку, что хочет сделать из друга настоящего мужика, и что сейчас сюда едут девочки. Мужичок верит и хвалит Дина за заботу, весело хлопая по плечу. Винчестер улыбается как-то натянуто, не говорит, что до приезда «девочек» будет показывать всё необходимое на практике. Заходя в номер, Кастиэль ощущает какое-то чувство дежавю – мысли Дина оказались настолько яркими, что сложилось впечатление, словно те события уже произошли, а сейчас будет лишь их безликое и гораздо менее яркое повторение, отработанный сценарий, прогоняемый в тысячный раз. Охотник резко сокращает расстояние между собой и ангелом и примыкает к желанным губам, притягивая его за воротник плаща. Дин тянет Кастиэля на себя, не давая тому прийти в себя и отстраниться, целует грубо, сминая потресканные губы. Поцелуй выходит неловким и каким-то невнятным, но напористым и чувственным, выдавая Винчестера с головой. Отстраняясь, он с минуту бродит плывущим от чувств и алкоголя взглядом по лицу напротив и снова целует. Так отчаянно и желанно, словно вот-вот наступит апокалипсис. И апокалипсис действительно наступает раньше ожидаемого. Кастиэль отвечает неумело и неловко, словно боясь нарушить эту хрупкую идиллию. Руками обвивает шею Винчестера, показывая, что готов к чему-то большему. И Дин понимает безмолвное согласие и наклоняет голову, опаляя горячим и сбитым дыханием шею ангела, горячо касаясь еë губами, языком проходясь по выступающей вене и кадыку. Кас машинально запрокидывает голову, с зацелованных губ срывается тихий стон; Дину думается, что это лучшая музыка, которую он когда-либо слушал, и продолжает, не собираясь останавливаться на достигнутом. Тянет бежевый плащ с худых плеч, трясущимися руками развязывает узел галстука, максимально ослабляя «удавку» на мужской шее, примыкая к ней мягкими ластящими поцелуями, а после спускаясь всё ниже...

***

Пожилой мужичок на стойке регистрации, прождав «девочек» с полчаса, усмехнулся, взял в руки старенький Nokia и набрал номер, ожидая ответа. — Бобби? Ты был прав, старый чёрт, с меня пиво! Твои голубки здеся милуются. Их прервать?.. Ладно-ладно, пусть отдыхают.