Самозванка

      Кохаку стоит перед зеркалом, подвешенным над раковиной в уборной D&D Motors, и удивлённо хлопает синими глазами, глядя то на своё отражение, то на фотографию, снятую на старый плёночный фотоаппарат, в своей руке. Потом она поворачивает снимок изображением к зеркалу и смотрит на себя и на запечатлённую девушку рядом, сопоставляя. У обеих блондинистые волосы, одинакового цвета глаза, схожие черты лица и пушистые светлые ресницы.       Похожи, и правда. Не один в один, но сходство есть. Разница лишь в том, что Кохаку уже двадцать, а девушке на фото вечно шестнадцать.       Разница в том, что Кохаку — это Кохаку, а девушку на фото зовут Акане.       — С её смерти прошло восемь лет, — раздаётся сзади голос Сейшу. Парень опирается плечом о дверной косяк, сложив руки на груди, и смотрит в спину подруге, застывшей с пустым лицом. — Мне казалось, Коко удалось преодолеть эту зависимость и после нашего расставания он стал двигаться дальше, но, похоже, ситуация не поменялась.       Инуи всё ей рассказал. Рассказал о своей давно умершей сестре, рассказал о дружбе с Коко — Коконоем Хаджиме — со времён младшей школы, рассказал о трагедии, в ходе которой он получил свой шрам, а Коко — тяжёлую психологическую травму. И, конечно, парень упомянул о том, что Коко хотел спасти Акане, но по ошибке вынес из горящего дома семьи Инуи её младшего брата, своего друга.       Накао отворачивается от зеркала. Она протягивает снимок Инуи и прячет руки в карманы комбинезона, слегка ссутулившись. Опускает взгляд им под ноги и, бурча, спрашивает:       — Так Коконой… любит её до сих пор?       Сейшу фыркает как-то презрительно и отворачивается.       — Не любовь это. Он себя винил в её смерти, думал, что предал её, потому что не смог спасти. Поэтому и за мной всюду ходил. Но потом мы разошлись, и я был уверен, что он перерос это. Видимо, я ошибся.       Кохаку поднимает глаза и смотрит на него задумчиво, припоминая то, что сказал им Хаджиме. Она вспоминает подозрительные фразы одну за одной. И хотя парень был пьян, в сердцах крича им всё это, Кохаку уверена, что все его слова имеют смысл. Например, Коконой сказал, что…       — Инуи, — зовёт его девушка. — Что он имел в виду, говоря, что в твоём окружении много нас… одинаковых. Он говорил о девушках, похожих на твою сестру? Меня и… — она удивлённо приподнимает светлые брови. — Только не говори, что…       — Да, — перебивает Сейшу, снова посмотрев на собеседницу. — Он говорил о Саори. Саори на Акане характером сильно похожа, и мы оба это замечали.       — Вот как.       Накао легонько клонит голову набок и косится на фотографию, которую он сжимает. Вообще-то ей нравится родственная душа Инуи. Нагата добрая — может, даже чересчур — весёлая и открытая. С ней легко общаться, с ней не страшно откровенничать, с ней всегда можно рассчитывать на понимание и поддержку. Выходит, такой же была старшая сестра Сейшу — мягкой, необидчивой и честной? Тогда неудивительно, что Коконой в детстве полюбил эту девушку. Акане наверняка была хорошим человеком.       А вот Кохаку совсем не такая. Кохаку закрытая, мнительная и местами грубая. Кохаку из тех, про кого говорят «недолюбили в детстве»: родители вечно в работе, вечно скидывали ребёнка сначала на воспитателей в частном детском саду, а потом на учителей в школе и на домработницу, которая на маму ну вообще не похожа. Девочку просто некому было научить этому — что значит быть хорошим, позитивным, человеколюбивым человеком.       Из своего отрочества Накао, благодаря родителям, вынесла только то, что деньги могут решить очень многие проблемы. Тебе одиноко? Тогда найми себе друга на час. Хочешь, чтобы тебя тоже забирали со школы, как твоих одноклассников? Найми водителя. Не у кого попросить помощи с домашним заданием? Найми репетитора. Деньги — это причина, из-за которой Кохаку так редко видела своих родителей. Деньги — это возможность, благодаря которой Кохаку может сейчас жить, не забивая себе голову вопросами о туманном будущем. И получается, что деньги — это вроде бы зло, а вроде бы и добро.       Если бы не деньги, возможно, Кохаку бы и Сейшу с Саори не встретила никогда.       — Инуи, — снова зовёт она друга, — ты тоже видишь во мне Акане?       Он сразу же поворачивается к ней с серьёзным лицом и даже слегка хмурит брови. Парень мгновение обводит её нечитаемым взглядом, а после качает головой. Машинально прячет фотографию в карман штанов, чтобы она, наверное, ей больше не мозолила глаза, и опускает руки, принимая более расслабленную позу, и просто произносит:       — Коко придурок. Ты поверила тому, что он ляпнул? — но собеседница тоже хмурится, и он устало вздыхает. — Может быть, между вами и есть общее сходство. Но вы всё равно разные. Разве по фото не поняла?       Кохаку опускает глаза и складывает руки на груди. Неожиданно ей захотелось закрыться, спрятаться, даже от него.       — Ты ведь всё равно признаёшь, что сходство есть. Ты спас меня, потому что увидел во мне покойную сестру?       Инуи с недоумением изгибает брови и сердито цокает языком.       — Глупая, что ли? Бред не неси. Кто бы ни оказался на твоём месте, я бы его спас. Кантоновцы те ещё отморозки.       Это случилось несколько месяцев назад. Накао тогда ещё на учёбу ходила, и больно внимательные ребята из её потока заметили, что нелюдимая девчонка, оказывается, при деньгах. Решили как-нибудь проследить за ней и поживиться. Напали поздним вечером, когда она возвращалась домой одна — впрочем, как и всегда. Кохаку крупно повезло, что произошло это рядом с D&D Motors, здание которого она очень часто проходила. Инуи ввязался в драку вместе с Дракеном — побить бушующих членов Свастики Канто святое дело — и спас её. Так и познакомились, в общем-то.       — Но ты бы не стал настаивать на продолжении общения с любым другим человеком, — сухо замечает девушка. — Ну спас и спас. А от меня не отстал, пока мой номер телефона не выведал и домой не отвёз. Даже с Саори познакомил. Скажешь, сделал это просто так?       Сейшу хмыкает, но совсем не радостно.       — Ты меня сейчас в чрезмерной доброте обвинила?       Девушка молча качает головой, всё ещё не глядя на него.       — Накао, — Сейшу чуть повышает голос угрожающе, — прекращай. Посмотри на меня, — требует он, и собеседница послушно поднимает печальный взгляд. — У Акане волосы были светлые, как у меня, а у тебя яркие, почти жёлтые. У Акане глаза светло-голубые, как у меня, а у тебя синие, тёмные. Акане была похожа на меня, но никак не на тебя, ты это понимаешь? — но доказательства всё ещё сомнительны, и Накао молча смотрит на него с недоверием. Он утробно рыкает уже от раздражения и кричит: — Чёрт, да вы же вообще разные! Фигура, рост, голос — всё другое! Ты — это ты! Какого хрена ты вообще так зацепилась за слова Коко?!       Кохаку поджимает губы и до боли сжимает пальцами собственные плечи. Какой странный вопрос он ей задаёт. Разве это не очевидно? Может, она зацепилась за слова Коконоя, потому что он её соулмейт? Может, потому что он ещё до знакомства увидел в ней другого человека? Может, потому что он назвал её самозванкой?       Хотя, если вспомнить, с чего начались его отношения с Нагата и как он вёл себя со своей родственной душой, не удивительно, что Инуи не понимает, что она чувствует. Вот Саори наверняка войдёт в её положение, поддержит и поможет чем сможет. Но это будет потом, не сейчас. Сейчас Кохаку хочет остаться наедине с собой и отдохнуть.       — Извини, Инуи, — тихо произносит она, извиняясь не понятно за что. Не глядя на него, выходит из уборной, аккуратно обойдя друга, и идёт в основное помещение. Парень следует за ней. — Я домой пойду, — на ходу говорит она. — Устала, — поднимает с дивана свою сумку и достаёт из неё наушники с телефоном.       — Давай я тебя подкину, — предлагает Сейшу. Накао оглядывается на него с лёгкой улыбкой и качает головой.       — Спасибо, я сама дойду. Пока, — и, больше ничего не сказав, быстрым шагом доходит до двери и выходит на улицу.

***

君が呼んだ 私は君の中の私 悲しみ 憎しみ 創りだすのは偶像 君が　作った幻は 本当　なんかじゃない 過去の　きみの　都合のいい 思い出の　パッチワーク ME! ME! ME! _pt.1 — TeddyLoid feat. daoko

      Зазвучавшая из ниоткуда песня звучит неожиданно и вырывает Хаджиме из полудрёмы. Он приоткрывает глаза, щурясь, смотрит прямо в лобовое стекло напротив. Желая объехать возникшую в неудобное время аварию на главной дороге, водитель свернул в более тихий участок квартала, слабо освещённый фонарями. Коконой хмурится и переводит взгляд на боковое стекло. По тротуару, чуть впереди, кто-то идёт. Уже почти протрезвев, он сразу же выпрямляется на сидении, уставившись на неё. Ему даже приглядываться не надо, чтобы понять: это его родственная душа.       Как там её?.. Кохаку, да? Подружка Инупи.       Музыка продолжает звучать в его голове. Коконой помнит по рассказам Инупи, что если ты слышишь песню, что слушает твой предначертанный, то она не прекратится, пока вы не окажитесь рядом друг с другом. Как это всё-таки неудобно. Придётся ему вступить с ней в контакт, чтобы это прекратить, иначе так и будет слушать девичий плейлист, пока ей самой не надоест.       А песня-то, однако, со смыслом. Должно быть, Инупи рассказал ей про Акане. Девчонка, похоже, не рада этому совсем. Ну да, может, оно и к лучшему.       — Эй, — зовёт он, даже не слыша собственного голоса, обращаясь к водителю, — притормози здесь. Я сейчас.       Кантоновец молча кивает и плавно паркуется у бордюра; повезло, что поблизости нет знака «парковка запрещена». Хаджиме выходит из автомобиля, машинально делает глубокий вдох и тут же кашляет, ощутив, как прохладный воздух наполняет горло и нос, почти обжигая. Несмотря на то, что Кохаку не успела уйти далеко, из-за наушников она даже не слышит, что он начинает приближаться к ней быстрым шагом.       А ещё до парня запоздало доходит: недалеко отсюда расположен D&D Motors.       По мере его приближения к девушке, музыка становится всё тише и тише, а когда он, догоняя, хватает её за плечо, та и вовсе обрывается. Кохаку вздрагивает и резко оборачивается, сразу вытаскивая наушники из ушей. Синие глаза округляются, наталкиваясь на него, и она вытягивается в лице. Хаджиме отпускает её и суёт руки в карманы брюк, смотрит пустым взглядом.       Похожа на Акане. И в то же время не похожа. Но сходств, кажется, больше, чем отличий. А может, Коконой от одиночества и отчаяния уже с ума начал сходить? Просто он её видит уже во всех. Видел в Инуи, видел в Саори, а теперь вот в ней.       И всё же это так обидно, правда, что судьба сделала его соулмейтом не его первую любовь, Акане, а какую-то девушку, удивительно схожую с ней. Возможно, если бы Кохаку была рыжей, зеленоглазой или загорелой, он бы к её появлению отнёсся проще. Может, даже сказал бы небесам спасибо. Но Кохаку ему видится какой-то насмешкой над ним. Издёвкой, брошенной в лицо. Злорадным напоминанием, о том, каким же жалким и беспомощным слабаком он был.       Девчонка не виновата в том, что так получилось. Он не должен винить её за похожесть на усопшую Инуи-старшую. Кохаку не должна страдать из-за травм соулмейта, и Хаджиме это прекрасно понимает. Понимает и всё равно ничего не может с собой поделать. По крайней мере, не может сейчас. Наверное, ему нужно время? Таким, как он, проблемным, как показывает практика, всегда нужно время. Стоит только вспомнить Шибу с его забавной малявкой, которая невероятным образом изменила этого твердолобого бугая, и Инупи, уколы которого долгое время стойко сносила всепрощающая несуразица.       К слову, Сейшу её до сих пор иногда несуразицей называет — ему Саори рассказывала.       К слову, молчание затянулось, душа их обоих. Кохаку моргает и принимает отстранённый вид, копируя его, складывает руки на груди и произносит сухо:       — Ты что-то хотел, — и с какой-то странной интонацией выделяет обращение, — Коко-сан?       Коконой усмехается, покривив рот.       — Для тебя Хаджиме-сама, милая, — его голос звучит уже совсем трезво. — Не заслужила ещё, чтобы мою фамилию сокращать.       Девушка фыркает чуть ли не презрительно и отворачивается, пробурчав:       — Прошу прощения, Хаджиме-сама.       Она начинает неспешно отдаляться от него, и Коконою почему-то кажется, что это специально. Может, ждёт, что он её догонит? Может, надеется, что он «прозрел», одумался, отрезвел? Захочет извиниться перед ней? Зря она это, конечно. Но какое-то странное любопытство берёт верх, и парень всё же окликает её:       — Не хочешь ничего сказать мне?       Кохаку останавливается, но не оборачивается. Глядя ей в спину, парень замечает, как она напрягается. Но, по сути, что она может сказать ему? Даже не зная её, Хаджиме предполагает: эта девушка не из тех, кто будет цепляться за него, валяться в ногах и умолять уделить ей хотя бы толику внимания. Даже если она обижена — а она обижена — даже если ей будет горько и больно, она ни за что этого не покажет. Холодная и суровая. С этой стороны она ему напоминает даже не Акане, а Инупи.       Удивительно, однако.       Кохаку всё-таки никак не отвечает ему и снова идёт вперёд. Коконой хмыкает, убедившись, что она снова засунула в уши наушники, но, к счастью, никак не повлияв на него, и тоже отворачивается. Он возвращается к автомобилю, открывает переднюю дверь и наклоняется, чтобы посмотреть на водителя.       — Проследи за ней аккуратненько. Хочу знать, куда она пойдёт. Потом расскажешь.       — Вы не поедете? — уточняет собеседник. Хаджиме качает головой.       — Прогуляюсь, — и захлопывает дверь, договаривая уже сам себе: — Погода сегодня хорошая.       Он отходит и следит, как автомобиль отъезжает от бордюра и потихоньку начинает движение.

***

      Ранний звонок в дверь вырывает Кохаку из тихого, уютного сна без сновидений.       Девушка нехотя приоткрывает глаза и переворачивается сбоку на спину, уставившись в белоснежный натяжной потолок. Электронные часы на письменном столе напротив показывают начало одиннадцатого. Ладно, звонок не такой уж и ранний, но и она вчера легла достаточно поздно. Гостей сегодня не ждала, но догадывается, кто бы это мог быть.       Трель раздаётся настойчивее, и Накао скидывает с себя одеяло, приподнимается, опираясь на локоть, и зевает, прикрыв рот рукой. Да, наверное, это всё-таки она.       Шлёпая босыми ногами по тёплому полу, Кохаку выходит из спальни и идёт по коридору, потягиваясь. Останавливается перед дверью и сразу открывает дверь. Как и ожидалось, на пороге оказывается Нагата Саори. Подруга улыбается и приподнимает руку с бумажным пакетом.       — А я дораяки свежие принесла. Пустишь?       Те же пронзительные зелёные глаза, то же приветливое выражение лица, та же причудливо окрашенная чёлка. Всё в ней неизменно, что бы ни происходило. Наверное, стабильность в данном случае — это очень хорошо, а предсказуемость Саори — вовсе не минус. Идеальный партнёр для Инуи, который не любит сюрпризы. Идеальный друг для Кохаку, которой тяжело сталкиваться с чем-то новым.       Кохаку легонько вздыхает, тоже с улыбкой, и пропускает её в квартиру.       — Куда же я денусь?       Нагата, разумеется, не в первый раз здесь бывает. Ей нравится квартира Накао: небольшая, но просторная и вполне уютная. Места хватает и для неё, и для друзей, которые к ней иногда заглядывают, и для забавной маленькой черепашки Рёку, которая с удовольствием свободно передвигается по дому — по этой причине гостям всегда нужно быть внимательными, чтобы ненароком не побеспокоить вторую «хозяйку» этого места.       Девушки проходят на кухню, совмещённую с гостиной, и располагаются за обеденным столом. Кохаку ставит чайник и передаёт Саори плоское блюдо, и та выкладывает на него три свежих пирожных: два с шоколадом и одно со сладкими бобами, которое они поделят пополам.       Когда вода закипает, Накао заваривает свежий зелёный чай, достаёт пару кружек — никогда не понимала, зачем нужен чайный сервиз, если из кружек пить гораздот удобнее? — и садится за стол. Рядом с ней садится Саори, ставит локти на стол и подпирает щёки руками, уставившись на чайник. Кохаку молча ждёт, когда она заговорит. Сама первая точно диалог начинать не станет.       Спустя некоторое время молчания, Нагата наконец произносит тихонько:       — Мне Инуи-кун рассказал, что у вас случилось, — она косит внимательный взгляд на подругу. — Вот ты и познакомилась с Коко-куном.       Кохаку не удивляется: помнит, как Инуи сказал, что они втроём уже давно знакомы.       — Наверное, это и правда забавно. Оказывается, мы все оказались так связаны друг с другом через тебя и Инуи. Возможно, я бы и с этим познакомилась даже раньше, если бы судьбе так было удобно.       — Инуи-кун и Коко-кун уже года два не общаются, — собеседница проводит пальцем по каёмке своей кружки. — Коко-кун только со мной поддерживает общение, — тут она ойкает, прислонив пальцы к губам, и её взгляд становится взволнованным, когда она смотрит на собеседницу: — Только не говори Инуи-куну, ладно? Ему это не понравится, наверное…       Накао кивает и начинает разливать горячий ароматный чай.       — Я заметила, что они как-то… напряглись, когда столкнулись. Но разве они не друзья?       — Были ими, — подтверждает Нагата и тяжко вздыхает. — Просто в прошлом случилось кое-что.       — Понятно, — без интереса реагирует Кохаку и аккуратно берёт с тарелки шоколадный дораяки, сразу же кусает его. Сладкая тягучая начинка вызывает у неё невероятное наслаждение и заставляет прикрыть глаза от удовольствия.       И кто сказал, что нельзя завтракать сладостями? Подумаешь! Зато так день гарантированно пройдёт удачно! А ещё пирожные помогают отвлечься от дурных мыслей и воспоминаний — в этом Кохаку убедилась только что.       Правда, вмиг умяв половину своего дораяки, гостья всё равно снова поднимает неприятную тему для разговора.       — Инуи-кун сказал, тебе Коко-кун наговорил что-то плохое.       Накао поджимает губы и опускает взгляд, вмиг заметно поникнув.       — Ага, — сухо бурчит она. — Правда, со мной он обошёлся не так, как Инуи с тобой. Но, наверное, нас с тобой можно назвать подругами по несчастью.       — Кохаку-чан… — девушка смотрит на неё опечаленно. Она осторожно тянется к ней рукой, чтобы погладить, похлопать по плечу ободряюще, но вовремя останавливается, потому что помнит: Кохаку не очень любит прикосновения. — Я понимаю: Коко-кун обидел тебя, но, пожалуйста, не сердись на него. Коко-кун не плохой человек, просто… Просто у него жизнь была не самая простая. И сейчас, оказавшись в Свастике Канто, он стал немного… твёрже и грубее. Но он правда хороший!..       Кохаку, не удержавшись, издаёт смешок. Саори сразу же замолкает и смотрит на неё с удивлением, не понимая, что она такого сказала. Накао спешит объясниться:       — Прости, просто, — она неловко улыбается, глядя на подругу, — это так забавно. Инуи мне изо всех сил пытался доказать, что этот Коконой придурок и я не должна его слушать, а ты теперь, наоборот, пытаешься его оправдать, что он не такой уж и плохой. И кому же из вас я должна верить?       — Никому, — уверенно заявляет Нагата. — Ты должна верить только своему сердцу. А чем ещё можно руководствоваться, выстраивая отношения с предначертанным?       — Сердцу, значит… — задумчиво произносит Накао и прислоняет руку к груди. Сердце у неё бьётся спокойно, размеренно. И даже мысль о Коконое не вызывает в её душе ровным счётом ничего, никакого отклика. — А что делать, если оно молчит?       — Если молчит, нужно немного подождать, — всё так же уверенно отвечает Саори. — Оно и не может ответить тебе сразу.       — Получается, твоё тоже сначала молчало? — девушка кивает в ответ на вопрос. — Тогда почему ты так цеплялась к Инуи? Он рассказывал, что ты ему буквально проходу не давала.       — Правда?! — ошарашенно вскрикивает Саори и тут же тушуется. Она неловко улыбается, опустив взгляд, и чешет покрасневшую щёку. — Ну, может, я тогда просто немного поторопилась…       Кохаку тихо вздыхает и качает головой. Не удержалась, задела за живое. Но что поделать? Отношения этих двоих до сих пор вызывают у неё уйму вопросов: как такие, казалось бы, абсолютно разные люди сошлись и смогли найти общий язык? Удивительное рядом.       — Ладно уж, — примирительно произносит Кохаку и берёт с тарелки своё недоеденное пирожное, — давай не будем о грустном. Расскажи мне лучше, как дела у твоего брата?       — О! — Нагата вмиг возвращает себе приподнятое настроение и, широко улыбаясь, говорит: — Нии-чана повысят скоро! Он совсем недавно раскрыл одно непростое дело. Его начальник был им очень доволен! Он сказал, что…       Молча жуя дораяки, Накао заслушивается её рассказом.