Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

— Элис? — пораженно переспросил Пётр Иванович и поморщился, когда экипаж тряхнуло на ухабе. Поезд отходил через сорок минут, поэтому они спешили. — Элис в Париже? Да ещё в сумасшедшем доме? Вы как хотите, но мне это совершенно не нравится! Штольман выразительно посмотрел на жену, а та недовольно насупилась и принялась разубеждать дядю и мужа: — Ну почему же сразу не нравится? Дядюшка, почему вы с Яковом сразу думаете о плохом? Ей нужна помощь, потому что даже Яков полагает, что в истории, которую рассказала кузина Элис, далеко не всё так просто! — Вот в этом как раз я абсолютно уверен! — взмахнул рукой Миронов. — Непросто, неверно, нечисто. Если уж одна представительница семейства Лоуренс принесла столько неприятностей в одном маленьком Затонске, то что же будет здесь, в Париже, если их тут столько разом? Боюсь себе даже представить! Штольман был готов расцеловать Петра Ивановича, что с ним случалось не часто. Он не ожидал такого единомыслия и благоразумия, если быть честным. Анино же желание сейчас видеть в сложившейся ситуации только людей в беде не нравилось ему категорически. В отношении Элис у неё будто отсекли возможность видеть дурное. Аня отказывалась признавать, что Элис была когда-то не просто жертвой обстоятельств, что с той поры прошло уже много времени и, что она за человек сейчас, сказать практически невозможно. Он не хотел пока вываливать на жену всё то, что ему известно о роли Элис в деле с синей тетрадью, Разумовским и полковником Лоуренсом, но чувствовал, что скоро это сделает, потому что в данный момент доброе расположение к людям могло сыграть с Аней злую шутку. — Элис в приюте для душевнобольных! — воскликнула Анна. — И, судя по всему, она не просто так там оказалась, ведь Эйлин тоже подвергается психологическому воздействию! Нужно обязательно всё распутать и помочь Элис понять, что банши и проклятье — явление чужой зловредной воли! Штольман и Петр Иванович переглянулись. Приют для умалишённых вовсе не обязательно предполагал отсутствие злого умысла или на самом деле потери разума. Уж Яков-то в этом однозначно убедился. Аня же, тем не менее, была непоколебима сейчас в своей уверенности. Будто шоры на глазах, ей-богу! Она и сама не могла сказать, почему ей так хотелось верить, что Элис — невинная жертва и её нельзя подозревать в обмане. Видно, она забыла, как после исчезновения Штольмана взялась за подсвечник, будучи готовой пустить его в дело ради информации. К счастью, Яков таким душевным забвением не страдал, поэтому попускал покуда Анину слепоту, собираясь в случае чего жену от любой опасности избавить. Посему — пусть так. Помогать, так помогать! — Аннет, — проговорил Пётр Иванович, видя в глазах Штольмана, что заблуждаться Ане он даст только до определенного момента. — Ты можешь думать, как тебе хочется, но не забывай, что, когда в деле замешаны деньги, тайны и старинные замки, верить только в древнюю сущность, мстящую за грехи предков, не следует. Как не следует и доверять хоть кому-то, кто имеет к этому отношение. — Вы правы, — неохотно сказала Анна, глядя на мужа и дядю, которые проявили завидное единодушие. Она, конечно, не хотела в это верить, но не согласиться с доводами тоже не могла. Придется пока затаиться и ждать дальнейшего развития событий. Экипаж остановился перед вокзалом, и Петр Иванович вдруг всполшился, взглянув на часы над главным входом. — Боже мой! — воскликнул он. — До отправления всего десять минут! Мы не успеем! — Успеем! — сурово ответил Штольман. Багаж они благоразумно отправили ещё днём, теперь в руках Миронова был только дорожный саквояж и подарки для семьи, купленные с утра. Штольман прошел сквозь толпу, как ледокол через арктические льды, благо ничто не могло переплюнуть распродажу в Бон-Пари, и Анин дядя занял своё законное место за две минуты до отправления. Поезд тронулся и вскоре скрылся из вида, увозя с собой Петра Ивановича и оставляя из-за этого в душе провожающих лёгкую грусть. — Давай поторопимся, — сказала Анна, поворачиваясь к мужу. — Нас ждут в приюте Святой Анны. — Давай, — согласился Штольман. Его энтузиазм из-за предстоящей встречи был не таким явным. Ничего хорошего он не ждал.