Верните расчёску

      Киллер не может сказать ему "нет". Не имеет права, потому что Кид - капитан и по этой простой причине блондин обязан подчиниться, даже если это означало необходимость снова покупать расчёску.       Любая вещь оказавшаяся в поле зрения Юстасса волшебным образом терялась, ломалась, присваивалась капитаном, какими бы золотыми не были его руки в детстве и какой бы нежной не была та единственная теперь оставшаяся. Поэтому лицо у старшего, когда он с покорностью щенка передаёт собственные волосы во власть рыжему, кислое как ёбаный пиздец, а пальцы ну очень не хотят отпускать недавно купленную вещь.       Рука у Кида и правда осторожная, собирает светлые патлы с плеч и спины в один стог жёсткой просоленной соломы и вычёсывать начинает аккуратно, с концов, чтобы выпутать из этой мочалки все колтуны без жертв.       В состоянии его волос, кстати, виноват тоже он и неспособность блондина сказать "нет", когда вечером силком затаскивают в капитанскую каюту, и из старпома превращают во что-то среднее между подушкой и плюшевым медведем, не дают уснуть всю ночь, подолжая тискать и сжимать крепкой рукой, пуская слюни на смуглое плечо или грудь.       Сколько не собирай белобрысое безобразие перед сном - хвосты, косы, ничего не помогает, на утро это в любом случае слюнявая, иногда каким-то образом пожёванная мочалка, которая, если особенно не повезёт, в очередной раз окажется в руках Юстасса, проснувшегося от отсутствия личной грелки. Если не везёт особенно - у Киллера на голове ситуация совсем страшная, а вместе с этим, скорее всего, в мясо разодрана спина, иногда и шея, а сзади как-то слишком громко жалуются на болящую задницу. В этой ситуации мужчина просыпался, минимум, с последствиями атомной войны на собственной башке, причина - он не успевал хоть как-то собрать патлы перед сном, а они, сука, длиннющие, до колена почти и путаются охуеть как, и как тяжёлая подушка падают на спину, когда Кид заявляет, что закончил.       Ну да, так и есть, на столе расчёски нет, в руках младшего - тоже.       На самом деле говорить ему "нет" просто не хочется. Такого довольного ебала от простой возможности вычесать чужую грязную волосню Киллер не видел ни у кого: улыбка до ушей с умилительными ямочками и такой дохуя счастливый блеск в золотых глазах, что даже немного завидно. Лицо у Кида обветренное и кажется несколько старше, веснушки едва заметны - если не вглядываться, их и вовсе, кажется, нет, но в них и лицо, и плечи, и крепкая спина, и даже задница, удивительно.       На нём, кстати, вообще нет одежды - Юстасс вообще из под одеяла вылез, кажется, только чтобы потискать его волосню, и, видимо, не до конца удовлетворён результатом, ведь всё ещё сидит. И наглаживает, блядь, как кота.       Старший не возражает - бесполезно, неправильно, в конце концов, просто не хочется, потому что грубые пальцы ласково скользят "против шерсти", всю невместимую копну, в косе которая была едва не с кидову ляжку, собирают у самого затылка, заставляют задрать голову и, глядя в глаза, хрипят спросонья:       - Отсоси мне. - в пору задаться вопросом: а с хуя ли?       Вместо этого Киллер отвечает короткое "ладно" и разворачивается, хотя младший всё так же не выпускает его волосы и те перекручиваются неприятно, будто когда хвост собираешь, а он с петухами и некоторые пряди так туго ушли под резинку, что ещё чуть-чуть и остался без скальпа.       Блондин это противное чувство игнорирует - младший уже в полное боевой готовности, и виной тому утренний стояк или нездоровое увлечение младшего волосами его старпома - вопрос риторический, Киллеру насрать, потому что его ладонь уже успела обхватить горячий ствол, а губы накрыли головку под довольный хрип капитана откуда-то сверху.       На вкус отвратно, и тянет блевать, когда младший вскидывает бёдра, головка упирается в нёбо и по нему проталкивается едва не в глотку, но приказ капитана не обсуждается. Киллер покорно принимает чужую нетерпеливость и осторожно, плавно, хмурясь, задерживая дыхание, берёт до основания, носом уткнувшись в рыжий лобок, чувствует дрожь в чужом крепком теле, вцепившись в бёдра Юстасса пальцами, вслушивается в дрожащее дыхание младшего на грани стонов. Он так же медленно отстраняется, даёт себе время с трудом отдышаться, посасывает головку, надрачивает быстро рукой - у него дел сегодня, как и в любой другой день, дохуя, и дело это, по правде говоря, мужчина не любил, закончить хотелось побыстрее.       Капитан дёргает за волосы на себя, заставляет взять снова глубже - Киллер языком направляет себе за щеку. Ноет челюсть и колени, на которых он всё это время сидел, гудят от напряжения сжавшие чужие бёдра пальцы, шумит в ушах от едва ощутимого недостатка кислорода - он ещё не отдышался.       Старший поднимает взгляд - глаза у Кида мутные, смотрят в ответ, пальцы всё так же тискают волосы, но блондин чувствует их напряжённую дрожь - капитан на грани. Когда мужчина осторожно и медленно снова берёт целиком, он слышит тихое почти что хныканье, старается не сжимать зубы, когда сглатывает рвотный позыв - Юстасс одёргивает его за волосы, трясётся весь и сквозь зубы то ли стонет, то ли шипит, когда лицо старшему заливает чужой кончёй.       - Охуеть... - сипит младший, едва блондин успевает протереть глаза. - Пиздец нахуй блядь, с добрым утром. - Киллер улыбается мягко, цепляет со смятого одеяла наконец замеченную расчёску и поднимается.       - С добрым... - кивает он. Волосы после всего этого всё равно в состоянии жопы.