Ренгоку-сан, я вас люблю!

      Ночь. При мягком свете лампы Кёджуро обтирал тело Танджиро мокрыми холодными тряпками.       Юноше становилось щекотно и холодно. Он вздрагивал и в болезненной полудреме трогал руки своего учителя, пытаясь остановить эту сладкую пытку.       Ренгоку лишь краснел и кожа его предательски покрывалась мурашками от касаний рук юного Камадо: «Он заболел, а я не пойми о чем думаю, но его руки такие... Стоп, стоп, стоп, — задумался , —его руки очень холодные по сравнению со всем телом, значит тяжело будет сбить температуру..» —Несвязанно, но в правильном направлении продолжил он.       Танджиро в этот момент хотелось извиваться, как змея, под сильными и бережными руками того, кто переживает и заботится о нем. Что он и делал.       Ренгоку обтирал его открытую шею и затылок, а юный охотник прекратил извиваться и дрожать только тогда, когда Кёджуро укрыл тряпкой его горячий лоб.       Учитель продолжил процедуру и заставил больного смеятся от уже привычной щекотки, вызванной холодом в процессе обтирания.       Он медленно провел тряпкой по паховых складкам, на что послышался тихий стон. В комнате висела тишина, поэтому этот звук пронесся, отразившись от стен, и резко ударил в голову Ренгоку, руки которого плотно и сильно касались ног Танджиро сквозь мокрую тряпку.       Юноша инстинктивно пытался убежать, чтобы не продолжать неконтролируемо постанывать, но ему этого не позволили.       В бреду жара Камадо даже не понял, как можно издавать такие звуки, как это выглядит в глазах его наставника, и о чём это главное заставляет его думать. —Ренгоку-сан, я вас люблю.... —Тихо проскулил юноша, пытаясь мыслить трезво.       Ему казалось, что если он не скажет сейчас, то не скажет уже никогда. Жар казался ему убийственно сильным, что не помогла бы никакая холодная вода. Он даже пообещал Незуко признаться в любви Ренгоку - человеку, от присутствия рядом которого подкашивались ноги.       Кёджуро же вспыхнул таким ярким пламенем, что оно могло ослепить любого демона. Он совсем не ожидал слышать такие слова . Глаза его довольно округлились, а волосы немного распушились.       Со стороны Танджиро, который плохо мог фокусировать взгляд в данный момент, Ренгоку был похож на настоящий огонь , что очень подходило ему по статусу.       Обмакивание было уже закончено, но столп замер, проворачивая раз за разом слова юного Камадо. —Ренгоку-сан... —Начал повторять в бреду Танджиро —Поговорим утром, мой мальчик.... Когда тебе станет лучше... —Медленно сказал он в ответ, проводя тряпкой по ногам в последний раз.        Как только руки перестали касаться желанной кожи, он будто отрезвел и тут же выскочил из комнаты, оставив Танджиро одного. Дверь громко задвинулась, а Кёджуро тяжело на нее оперся.       Как по счету, грудь вздымалась от равномерных вздохов, которые должны были его успокоить, но становилось только хуже.       В голове полный бардак, в сердце пожар, а в комнате лежит больной Танджиро. «Что делать и как реагировать...В праве ли я ответить ему взаимностью? Вдруг это лишь болезнь подтолкнула его такое сказать?»—Подумал хашира.       Всю ночь эти вопросы и тяжелые мысли о том, крепко ли спит Танджиро, мучали Кёджуро, но утром прилетел ворон и сообщил ему о собрании столпов, на котором он обязательно должен появиться.       Это заставило Ренгоку ненадолго отвлечься.       Он не стал дожидаться, пока Танджиро проснется и отправился на собрание. Самому ему тоже было тяжело настроиться на разговор в такие краткие сроки, поэтому во время дороги появилось время подумать, что сказать любимому по возвращению домой.       Камадо же очнулся один в комнате и увидел вокруг себя бардак из тряпок. «Что это всё такое?Я заболел? И где Ренгоку-сан?» —Подумал он, даже не до конца открыв глаза.       От большой мозговой активности, голова начала болеть, но память о вчерашнем признании пока к юноше не пришла. Но кто знает, когда он вспомнит об этом...