Паутина счастья

      Весенний лес сегодня был немного неспокойным. Между деревьями проносился прохладный ветерок, колыша зелёную листву и траву. Пусть уже вечерело, всё равно слишком уж было темно — небо наполнилось серыми тучами, которые, кажется, вот-вот и прольют дождь. В воздухе витал кислый запах, и Чонгук, ступая большими крепкими лапами по вытоптанной тропинке, мог думать лишь о том, что надо ждать гостей.       Чёрный волк с белой грудиной не спешил идти в само поселение к остальным членам стаи. Ему нужно было время подумать, наблюдая за границами их территории. Он, как вожак, на данный момент не чувствовал опасности, лишь необъяснимое предвкушение чего-то. Кого же лес ждёт?       Сегодня особенный день для оборотней — Ночь Судьбы, что всегда, из года в год, означает одно — встречу со своей единственной в жизни парой. Какова вероятность, что оборотень из чужой стаи, почувствовавший свою будущую пару здесь, в стае Чонгука, решил рискнуть и пожаловать, чтобы её найти? Чонгук не какой-нибудь злодей и, если это так, конечно же, позволит войти вглубь, найти того, кого ищет сердце, и, если те захотят, остаться или уйти. Он уважает решения своей большой семьи и её членов так же, как уважает истинную любовь.       Чонгук уже давно отчаялся и понял, что свою пару никогда не найдёт, потому как каждый год, уже в течение десяти лет, в Ночь Судьбы, он один. Никто никогда не вызывал в нём тех эмоций, которые он видел у новосозданных пар или уже у давно существующих. У них глаза горели и светились так сильно при взгляде друг на друга, что почти слепило, ударяло сердце такой огромной нежностью, что сложно было удержаться на ногах. Оборотни очень трепетно относятся к своей семье, поэтому по-другому быть не может. Забота, ласка, защита — всё это показывает и выражает сильнейшее чувство любви и привязанности.       Чонгук, давая наставления всем: старейшинам, охране, волчатам и участвующим — в этот день, до наступления важного часа, давал себе возможность побыть в одиночестве, проходил по окраине территории, чтобы подумать. Его волк давал себе какое-то время на передышку, чтобы погрустить. Одиночество для оборотней болезненно, но, увы, бывает.       Когда он был младше, ещё подростком, то очень ждал приближения этого дня, но ничего не происходило. Когда все красиво одетые оборотни в предвкушении стояли на главной поляне, посматривая на свои пары, которых теперь в лесу просто должны были в игровой форме догнать, — он разворачивался и шёл домой, закрываясь у себя в комнате под сожалеющие взгляды мамы.       Спустя пару лет надежда, что слабо горела фитильком, угасла совсем, и он, принявший пост вожака от ушедшего на отдых отца, смирился. Он искренне радовался за волков, которые смеялись и радовались в этот день, и поздравлял всех, отправляя их в личные очаги на территории, не забывая пошутить о том, что ждёт щенков, на что те опускали смущённые взгляды и отмахивались.       Играть с детьми Чонгук очень любил. Почти всё свободное от дел вожака время он проводил с ними. Чаще всего в обличии волка, потому что дети до трёх лет проводят время именно в этом обличии, чтобы быстрее и легче приспособиться к жизни. Он позволяет им кусать себя, куда придётся, что они делают совсем не больно ещё не окрепшими зубами, лизать, забираться на спину и тянуть за хвост, чтобы тот за ними побегал. Но при любом недовольном или предупреждающем рычании они слушаются, признавая авторитет взрослого да ещё и вожака.       Ему просто нравилось слышать их довольное тявканье и урчание, правда, потом приходилось слушать тяжёлые вздохи и ворчание родителей, мол, детей почти не видят, потому что они всё время с ним. Но он знал, что как только они отворачивались, то улыбались, а за его спиной, не со зла, конечно же, поговаривали о том, что ему бы и своих детей иметь. Он бы хотел, но, увы, ничего не поделать, никто ему не подходил.       Он знал, что в его стае все хорошие и достойные, но его романтической натуре нужен кто-то, кто затронет душу при первом же взгляде. Так, чтобы сердце сразу же отозвалось. К тому же, не любая волчица способна быть с ним. Он, как вожак, гораздо крупнее и сильнее, и для того, чтобы выносить здоровых волчат, она должна быть хотя бы вполовину такой же сильной, как и он сам.       Чонгук уже пару лет в этот день принимал свою судьбу как должное, возвращался под утро домой после того, как провёл все пары, и просто ложился спать без лишних раздумий о том, почему же лес так жестоко поступил с ним. Ведь есть те, кто не желает всего этого. Но спорить с самой природой было бы глупо, поэтому, когда в стае заходили какие-то разговоры о семейной жизни или о чём-то подобном при нём, то он уверял, что всё нормально и им не надо смотреть на него такими виноватыми глазами.       У него есть несколько часов, чтобы вернуться и начать празднование, а потому он уже собирался повернуться и пойти назад, так ничего и не поняв из странных намёков природы. Но где-то неподалёку вдруг послышался хруст веток, что ломались под чужими лапами, тем самым заставляя Чонгука остановиться и прислушаться.       Хотелось сорваться и застать кого бы то ни было быстрее, но он знал, что так только спугнёт, а потому оставался на месте и принюхивался, ожидая. Чем ближе подходил другой волк, тем слаще становился до этого кислый запах. Чонгук по-прежнему не чувствовал опасности, словно это вовсе не чужак, но в то же время — он знал точно — не член его стаи. В одно мгновение глаза Чонгука загорелись золотым, и он задержал дыхание.       Не может быть…       Вдалеке из-за деревьев показалась белая волчица с чёрной грудинкой, такими же кончиками ушей и даже кончиком хвоста. Её глаза на пару секунд тоже приобрели золотой оттенок. Она остановилась и не двигалась, словно не знала, что делать. Чонгук застыл, не веря своим глазам. Волчье зрение ведь не могло его подвести? Прямо перед ним, на расстоянии где-то тридцати метров, стояла его истинная пара. Волк это почувствовал сразу. Внутри разлилось необъяснимое тепло, а инстинкты в один миг прокричали о том, что хочется позаботиться, приласкать и защищать.       Всё нутро Чонгука так и рвалось вперёд. Хотелось сорваться с места, подбежать, свалить на зелёную поляну, усыпанную разными цветами, и с щенячьим визгом уткнуться в шею, игриво облизать, довольно размахивая хвостом в разные стороны, но он не знал, как отнесётся к этому волчица, а потому делал всего лишь осторожные, небольшие и медленные шаги ей навстречу.       Волчица почти не двигалась, и только её хвост слегка раскачивался из стороны в сторону, словно она сдерживала порывы. В её глазах не было испуга или страха, что неимоверно радовало Чонгука. Всё же он был прав, когда подумал, что на его территории прибрели по зову сердца найти свою пару? Неужели пытались найти его?       Чонгук глушил зарождающуюся надежду, чтобы потом не разочароваться слишком сильно. Он знал, что это разобьёт его окончательно, ведь как бы он смиренно ни склонял голову, внутри, где-то глубоко, ему очень-очень хотелось найти свою пару, разделить с ней свою душу и сердце, свой дом и территорию, своё тело и всю жизнь.       Чонгук остановился в шаге от волчицы. От неё пахло чем-то сладким, приятным и уже таким родным, что Чонгук едва ли сдерживался от довольного визга. Он чувствовал себя, словно маленький щенок, который получил то, что так давно желал. Ему неимоверно сильно хотелось прикоснуться, и он позволил себе небольшую вольность, когда сделал один шаг, который разделял их, остановившись почти вплотную — нос к носу, и совсем легонько боднул своей головой её в шею.       Волчица игриво фыркнула и отстранилась, с озорством в глазах глядя на Чонгука. Тот понял, что она совсем не против его как пары, которую она, по-видимому, искала, а наоборот даже «за». Волчица отвернулась и быстро взглянула на него через спину, шумно выдохнула, а после сорвалась вперёд. Чонгук принял правила игры и побежал следом.       Он подметил, что волчица чуть крупнее, чем все, которых он видел когда-либо раньше, и быстрее. Он, конечно же, сначала не спешил, позволяя ей бежать впереди него и выигрывать, из-за чего она довольно рычала, то маневрируя между деревьями, то прячась в кустах. Её хорошее настроение передалось и Чонгуку.       Чонгук отметил, что волчица была очень игривой, по крайней мере в обличии волка. Хотя и в человеческом вряд ли что-то изменится, и ему это нравилось. У него была довольно серьёзная жизнь, и только щенки до этого хоть немного её разряжали, а теперь, видимо, и она тоже.       В какой-то момент Чонгук решил, что пора уже её нагнать и остановиться отдышаться. Больно уж долго бежала и наверняка устала. Чонгук ускорился, почти поравнялся с ней, а потом прыгнул, повалив на мягкую траву. Волчица оказалась на спине с поджатыми к груди лапами под Чонгуком, у которого глаза светились радостью. И он, довольно маша хвостом, не сдержался и провёл языком по её шее. Это считалось интимным жестом, потому что шея — уязвимая часть тела, и волчица на это удивлённо и смущённо проскулила, прижав уши к голове, но не оттолкнула. И Чонгук, посмотрев на её реакцию, ещё усерднее принялся вылизывать, уложив белую шерсть в одну сторону, помечая её своим запахом, а после перешёл на мордочку. Она прикрыла глаза в наслаждении, не переставая взволнованно, но в то же время расслабленно скулить. Ей нравилось такое ухаживание и внимание от него.       Закончив и довольно осмотрев свои труды, Чонгук лёг рядом и лапой притянул волчицу к себе. Та жалась ближе, утыкаясь носом в шерсть на его груди, чувствуя себя защищённо, когда тот накрыл её своим хвостом. Она в порыве эмоций, которые били через край, подняла голову и наспех облизала его мордочку, а после со смущённым визгом быстро спряталась на его груди. Чонгук довольно и радостно заурчал, укладывая свою голову поверх неё.       Они признали друг в друге свою пару, да ещё и в Ночь Судьбы. Оба переполнились счастьем.       Сколько именно прошло времени, пока они вот так лежали, наслаждаясь тишиной и друг другом, они не знали, но их прервал жалобный скулёж волчат. Волки сразу же подняли головы и навострили уши, прислушиваясь. Это были страх и опасность. Волчица вскочила быстрее и рванула в сторону, где слышался зов о помощи. Чонгук вскочил следом.       Белая волчица бежала очень быстро, в паре метров от Чонгука. Он не удивлялся — она была одной из самых сильных волчиц, которых он когда-либо видел. Почти ни в чём не уступала обычному волку и, кажется, даже ему самому, хотя это не мешало ей быть утончённой. Это было чем-то невообразимо крутым и особенным.       Она резко остановилась рядом с поляной, видя, как двое волчат прячутся за упавшим деревом в расщелине, к которой приближается большой серый волк. Злость быстро захватывала её. Как он посмел напасть на маленьких беззащитных волчат?       Волчица громко зарычала и, недолго думая, рванула вперёд, кидаясь на волка. Она сбила его с лап, поваливая на землю, и вгрызлась острыми клыками в шею, чувствуя кислый металлический привкус крови во рту. Волк болезненно взвыл и с силой оттолкнул её лапами в грудину, наваливаясь сверху, надавливая когтями на живот, чтобы придавить к земле, и укусил за шею, но совсем не сильно, скорее предупреждающе.       — Не трогай волчат, Дживон! — зарычала она, кусая его в плечо, пытаясь отстранить. Этот волк был из её стаи, из-за чего она смогла говорить с ним по стайной связи.       — Это не твоя стая, Хёри! Тебе какое дело?! — зарычал в ответ он, надавливая на живот сильнее, заставляя ту болезненно зарычать. В таком положении было опасно дёргаться — можно распороть живот. Чонгук прибежал на пару секунд позже и сразу же оказался рядом, в одно мгновение скидывая серого волка с Хёри. Чонгук придавливал его к земле, удерживая, и зло рычал, давя и не позволяя шевельнуться. — Ты ради него сбежала из стаи? И бросила меня?       — Я никогда не была с тобой, чтобы бросать, — ответила Хёри и подошла ближе к Чонгуку, который понял, что они из одной стаи, и позволял им поговорить. — Убирайся отсюда, пока есть возможность, иначе в следующий раз я разорву тебя на части, — угрожающе прорычала та, ударив лапой по земле, поднимая пыль.       — У тебя силёнок не хватит, — насмехался волк, хотя знал, что это не так.       — Уж как у пары вожака точно хватит, — спокойно ответила она и прижалась ближе к боку Чонгука, который, всё ещё удерживая контроль над серым волком, ответил ластящейся волчице, быстро лизнув её уши.       Хёри сразу, как увидела чёрного волка, от которого у неё внутри ёкнуло и потеплело, поняла, что он вожак, и уверенность в этом была достаточно сильной, чтобы об этом прямо сказать. Серый волк недовольно зарычал, но принял поражение, поняв, что шансов нет, а потому начал брыкаться, пытаясь вылезти из-под лап чёрного волка, и тот, предостерегающе зарычав, отпустил, становясь перед волчицей и волчатами, которые притихли, чтобы в случае чего защитить.       Но это не понадобилось: Дживон, раздосадованно скалясь, побрёл в сторону соседней стаи, не забывая осыпать Хёри проклятиями и предупреждениями, чтобы потом, поняв, какую ошибку совершила, не возвращалась. А сама девушка знала, что это вовсе не ошибка. Она чувствовала, что именно тут её счастье.       Хёри с тревожным скулёжом подбежала к расщелине, где прятались волчата. Они смотрели на неё перепуганным глазами и жались друг к другу плотнее, но когда увидели вожака рядом, который никак не реагировал на чужака, спокойно выдохнули и поползли наверх по склону. Под конец, чтобы не свалились, Хёри и Чонгук схватили их за холку и вытащили, усаживая рядом.       — Ну и, проказники? Почему вы так далеко от дома и родителей? — мягким, но в то же время строгим тоном спросил Чонгук по стайной связи, хоть и знал, что ответа не получит. Они уже поняли свою вину и раскаились.       Волчата прижали уши и хвост, глядя своими огромными сожалеющими глазами на него. Он был так слаб против этих малышей, что просто фыркнул и кивнул в сторону поселения, наказывая двигаться туда, и те сразу же послушались, вскакивая с места. Волчица смотрела им вслед и не двигалась, не зная, как поступить и как отреагирует вожак. Но Чонгук подошёл и легко ткнулся носом в её грудину, призывая идти в сторону убежавших волчат. У Хёри потеплело в груди, и она, склонив голову в благодарность за такое доверие, пошла, а рядом пошёл Чонгук, к боку которого она ласково прижималась. Ей казалось, она не могла надолго отходить от него. Становилось сразу холодно и некомфортно.       На улице уже начало немного темнеть, и многие члены стаи собрались, ожидая нужного часа для того, чтобы начать Ночь Судьбы. Спустя какое-то время волчата выбежали из густого леса в центр поселения, где их уже обыскались родители, а следом и два волка, на которых тут же все присутствующие посмотрели. Внимание всех приковала к себе белая с чёрными пятнышками незнакомая им волчица, которая прятала мордочку в шее Чонгука. Хёри беспокоилась и смущалась от такого пристального рассматривания, а Чонгук фыркал, облизывая её уши, успокаивая.       — Чонгук! Тебя уже все заждались, — выкрикнул кто-то из самого центра, а потом к ним подбежала, прорываясь через кольцо глазеющих, молодая девушка с небольшим животиком. Она изумлённо распахнула глаза, в шоке переводя взгляд с волчицы на Чонгука и обратно. — Это?.. — показывая на неё пальцем, словно без этого никто не понял бы, о ком речь, спросила та, и Чонгук кивнул, задевая носом мордочку волчицы, призывая оторваться от его шеи и посмотреть на свою будущую стаю. Хёри последовала его просьбе и осмотрела оборотней, стоявших перед ней. Там было много стариков, молодых и волчат, которые заинтересованно рассматривали её, словно восьмое чудо света, чем её неимоверно смущали. — Чонгук! — радостно взвизгнула Вонён, и, если бы Чонгук был в обличии человека, точно бы вздёрнул брови в удивлении. — Теперь я буду ждать твоих волчат, чтобы понянчить! — пролепетала та, хлопая в ладошки, и вся стая одобрительно загудела, а Хёри ещё более смущённо, чем до этого, заскулила и поспешила спрятаться за Чонгуком. Будь она сейчас человеком, то стала бы красной как рак. Чонгук внутренне засмеялся, позволяя волчице за ним прятаться. Все только умилялись такой реакции.       — Сколько времени осталось до Ночи Судьбы? — поинтересовался Чонгук, который давно потерял счёт времени. Перед ним показался его лучший друг Юнги, который тут же приобнял за плечи Вонён, что была очень взбудоражена, радуясь за младшего брата.       — Десять минут, — отозвался один из старейшин рядом, и Чонгук удивился тому, как быстро прошло время.       — Хорошо, тогда все пары должны приготовиться. Помните, что девушки убегают раньше и прячутся, если хотят, а парни после пары минут бегут догонять и искать. Главное — вернуться до утра. Так как в этом году я также принимаю участие, я не смогу ждать вас здесь и направлять, потому это сделают старейшины. Будьте осторожны и удачи! — спокойно проговорил Чонгук, и все довольно зажужжали, как пчелы в улье. И, кажется, что теперь все забыли о собственной судьбе, радуясь и переживая за него. Ему было приятно такое внимание, ведь это показывало то, насколько они дружны в стае и как его любят и уважают.       Быстро разделив ещё кое-какие обязанности на эту ночь, дав нужные указания, чтобы все двинулись в сторону, Чонгук обернулся, глядя на волчицу, которая взволнованно махала хвостом и заискивающе хлопала ресницами. Чонгуку не терпелось наконец-то сделать её своей парой официально, частью стаи, образовав связь, чтобы была возможность поговорить, понять, а после также увидеть её в обличии человека в их доме.       Волчица резво поднялась на лапы и легко, игриво ударив хвостом Чонгука по мордочке, побежала ко всем уже перевоплотившимся девушкам, которые готовились сорваться в лес. Чонгук усмехнулся и медленно последовал за ней, чтобы наблюдать, как белый комок шерсти скрывается в гуще леса. Он был уверен в своих возможностях, а потому просто ждал часа, когда сможет её найти.       Несколько минут длились словно вечность. Волкам рядом, как и ему самому, не терпелось последовать за своими парами и стать единым целым. Счастливыми. И когда один из старейшин наконец-то дал знак, то все сразу же ринулись в глубь леса следом.       Чонгук ощущал в воздухе лёгкий сладковатый шлейф запаха его пары, которому следовал. Он уже через пару минут понял, что та петляла, не изменяя себе, игриво издеваясь, но так было даже весело. Это точно того стоило. Награда слишком дорога и желанна.       Ещё пару минут спустя Чонгук понял, в какую сторону побежала волчица и, фыркнув, побежал быстрее, уверенно приближаясь к озеру. Волчица лежала прямо у берега, не прячась, выделяясь белой шерстью среди темноты. Увидев Чонгука, она вскочила на лапы и в нетерпении топталась на месте. В этот момент Чонгуку она показалась совсем ребёнком, и он не заставил её ждать, подходя ближе, возвышаясь скалой, которая вовсе не несёт угрозы — наоборот, показывает, что будет защищать ценой своей жизни.       Волчица сделала пару шагов назад, ступая в воду, а после ударила хвостом по воде, разбрызгивая воду на себя и чёрного волка, который сначала непонимающе нахмурился, отряхиваясь от воды, а потом решил ответить и на эту игру. Он вошёл в воду и тоже начал брызгаться, слушая взвизгивания своей пары, которая крутилась вокруг него юлой. Ей весело, а это самое главное.       Через какое-то время они вылезли из воды, мокрые и полностью довольные, и завалились на траву около озера, переводя дыхание. Сейчас время для того, чтобы поставить метку, и Чонгук уткнулся носом в её шею в месте, где уже начинается в плечо, наслаждаясь близостью, которую волчица позволяла.       Она поддела нос Чонгука своим и потёрлась о него щекой, а после легла на спину и доверчиво подняла голову, показывая шею, позволяя увидеть себя в такой уязвимой позе. Чонгук навис сверху и благодарно облизал её мордочку и шею, а после на мгновение, заглянув в глаза и не увидев там страха, укусил, впуская клыки, ставя метку. Во рту появился привкус крови, и он тут же зализал свой укус, стараясь облегчить неприятные ощущения.       — Больно? — обеспокоенно спросил он, водя носом в районе поставленной метки. Теперь связь установлена.       — Всё в порядке, — спокойно ответила Хёри, и Чонгук довольно помахал хвостом, чувствуя, что это правда. — А могу я?.. — Чонгук отстранился, заглядывая ей в глаза. Она не закончила фразу, но это и не нужно: он и без этого понял, о чём речь.       Чонгук безмолвно лёг на спину и открыл шею, разрешая проделать то же самое. Не каждый волк это позволяет, тем более вожак, и это дорогого стоит. Хёри осторожно поднялась, заглядывая в глаза, в которых плескалась уверенность и нежность, а после укусила, оставляя и свою метку.       Через пару минут они уже лежали в своеобразном коконе, обнявшись и ласкаясь. Между ними царил уют, спокойствие и тихое счастье. Они переговаривались, рассказывая о себе и своей прежней жизни.       Чонгук узнал, что Хёри младше него на пять лет и её привело сюда шестое чувство. Она чувствовала неимоверную тоску дома и грустила ещё больше каждую Ночь Судьбы, так как не ощущала присутствия своей пары в стае. Сегодня она решила сбежать, потому что выбора у неё не было: родители настаивали на том, что пора строить свою семью. Хёри сама не поняла, как забрела на чужую территорию, но отчего-то страшно не было. Было лишь предвкушение чего-то хорошего. Чонгук её понимал.       Рассказала о Дживоне — сером волке. Он с детства ухлёстывал за ней, надеясь, что в Ночь Судьбы сможет её поймать, но та каждый раз отказывалась принимать участие, повторяя, что здесь нет того, кто ей нужен. А когда она сбежала, он побежал следом в попытке её вернуть и отомстить чужой стае. Хорошо, что у него ничего не вышло. Второй попытки не будет — Хёри знала, что он на самом деле слишком труслив для этого.       Чонгук слушал внимательно, задавая интересующее вопросы, а после рассказывал о себе. Хёри льстило, что её также так же ждали, чувствуя недостающий кусочек в сердце, и не спешили связать свою судьбу с любой. Она узнала, что та девушка, которая их весьма радушно встретила — его старшая сестра Вонён — полная противоположность ему самому. Она уже как три года в браке и ждёт щенков от его лучшего друга Юнги, что по совместительству ещё и верный советник по делам стаи. Хёри очень хотелось поближе познакомиться со всеми, о ком с такой теплотой рассказывал Чонгук, подружиться и стать частью родного, чего у неё никогда не было в прошлой стае.       Позже они даже охотились вместе, когда чувствовали, что проголодались. Валили небольшого оленя в глубине леса, а после заедали рыбой из реки. Чонгук отдавал Хёри самые лучшие кусочки, радостно наблюдая восторг в её глазах. Но она всё равно фыркала, говоря, что это только сегодня, и она больше не позволит ему жертвовать собой даже в таких делах. А Чонгуку-то в радость.       И только когда наступил рассвет, они собрались возвращаться домой, выбираясь из дальней пещеры, где провели ночь, чтобы теперь остаться наедине в своём уютном доме. Следующие пару дней были очень интимными для оборотней: в это время организмы пар подстраиваются друг для под друга так, чтобы течка и гон совпадали. В этот период оборотни могут зачать волчат с большей вероятностью успеха и просто стать ближе как никогда.       Чонгук и Хёри вышли из леса почти что последними и с благословлением старейшин направились в дом вожака. Волчица, как только за её спиной захлопнулась дверь, присела на коврик и посмотрела во все глаза. Здесь всё пространство пропиталось терпким запахом Чонгука, и это очень успокаивало. Весь дом был очень светлый и уютный, ей не терпелось всё обойти, посмотреть, потрогать. У неё появилось сильное желание добавить в это, до её появления холостяцкое жилище, своей руки.       За этими мыслями она не заметила, как Чонгук обернулся человеком, надел оставленную на стуле у входа одежду, а после принёс из своей комнаты ей чистую. Он отвернулся, чтобы не смущать девушку, и она благодарно облизала ему руку прежде чем обернуться. Она надела одежду явно больше по размеру, но так идеально ей подходящую, а после подошла к Чонгуку и обвила его торс руками, прижимаясь сзади и кладя голову на его плечо. Чонгук тут же накрыл её маленькие руки своими большими.       Спустя пару минут он обернулся в кольце её рук и сам обнял за талию, глядя в светящиеся глаза. Они как две противоположности, идеально подходящие друг другу. Хёри на фоне Чонгука, у которого чуть смуглая кожа, чёрные волосы и тёмно-карие глаза, казалась белой снежинкой. Её волосы золотистые, как колосья пшеницы, светлая молочная кожа с россыпью родинок, и зелёные глаза.       Чонгук не мог насмотреться: она была такая красивая. У него дух захватывало, и он забывал дышать, из-за чего потом начинал кашлять. Хёри по-доброму смеялась, похлопывая его по спине. Она восхищалась им не меньше. С Чонгуком ей так спокойно, комфортно и уютно — внутри разливалось неимоверное тепло. Она и не знала, что так правда бывает, хоть и страстно этого желала.       Хёри положила свою ладошку на скулу Чонгука и принялась легонько поглаживать, привыкая и к человеческой форме. Тот прикрыл глаза и прильнул ближе, наслаждаясь прикосновением. У него такой сильный трепет в душе, что словами тяжело описать. Он осознал, что её, Хёри, стоило ждать больше десяти лет. Он уже влюблён. У оборотней это происходило гораздо быстрее. чем у людей. Они внутренне чувствуют свою пару, распознают по запаху, по одному взгляду. Они моногамны, потому точно уверены в своём выборе.       Чонгук открыл глаза и посмотрел на неё со всей нежностью во взгляде, а после наклонился, считывая реакцию. Хёри смотрела взволнованно, но не отстранялась, и Чонгук слегка улыбнулся, а потом коснулся её губ своими, так и застывая на пару секунд, давая привыкнуть, а после сомнул её губы в нежном поцелуе, никуда не спеша. Хёри отвечала, повторяя за парнем. Таяла как мороженое на солнце, и только руки Чонгука, удерживающие её за талию, прижимающие ближе к себе, не позволяли упасть на пол.       Хёри подняла вторую руку к лицу парня, поглаживая гладкую щёку, а Чонгук слегка, кончиками пальцев, прошёлся по спине, пересчитывая позвонки, отмечая при этом, какая Хёри всё-таки маленькая и хрупкая в его руках, несмотря на силу её волка.       На улице начал идти дождь, барабаня каплями по окну, тем самым создавая особую атмосферу. Ощущение, словно за спиной выросли крылья — так и хотелось взлететь от переполняющих эмоций. У Хёри чуть закружилась голова, а за закрытыми глазами то чёрные, то белые пятна заплясали. Чонгука же вело так, словно он был безбожно пьян.       Чонгук целовал очень мягко, не напирал, но при этом углубил поцелуй, проскальзывая своим языком в её рот, чуть наклоняя голову. Сплёлся с её языком, заставляя тихо-тихо простонать от новых, но приятных ощущений. Он слегка покусывал своими клыками её губы, словно не мог насытиться и хотел съесть. Мурашки бегали по разгорячённым телам, вызывая мелкую дрожь.       На улице было прохладно, но внутри стало очень душно, жарко.       Им было очень сладко.       Они целовались долго, мокро, глубоко, изредка на секунды прерываясь, чтобы вдохнуть побольше воздуха. В какой-то момент, когда они начали цепляться друг за друга отчаянней, к щекам прилила краска, а в животе скрутился узел, и Чонгук понял, что приблизились его гон и её течка. Стоять стало тяжелее, поэтому он подхватил её под ягодицы, заставляя обвить ногами его торс, и пошёл в сторону комнаты. Хёри прижималась ближе, утыкаясь носом в шею, и дышала часто, глубоко, пытаясь насытиться родным запахом.       Чонгук осторожно уложил Хёри на кровать и навис сверху, с нежной улыбкой глядя на её покрасневшее личико и растрепавшиеся волосы. Он поднёс руку к её лицу и провёл тыльной стороной руки по щеке, еле-еле, словно она фарфор и любое неосторожное движение может её сломать. Она будто бы иллюзия, что вот-вот исчезнет, оставляя его снова в одиночестве глотать слёзы, как в далёкие шестнадцать.       — Я ждал тебя так долго, — прошептал Чонгук, прикрывая глаза и потираясь своим носом о её, параллельно слушая её громкие вздохи. Он говорил тихо, словно кто-то мог их услышать, словно малейший громкий звук сейчас — и всё разобьётся вдребезги. — Я боюсь, что просто сошёл с ума, — признался он в своём главном страхе, и Хёри мягко улыбнулась, беря его лицо в свои руки, поднимая, заставляя его посмотреть ей в глаза.       — Если и сошёл с ума, то я с тобой, Чонгук, — ответила Хёри. Она почему-то была уверена, что утонет в глубине этих глаз, в которых виднеется множество Вселенных. Она знала, что в каждой из них они точно вместе, любимы друг другом и счастливы.       Ей хотелось так много сказать, но эти чувства, что горели внутри, просто не складывались в слова, и тем более предложения, заставляя метаться в противоречии, и потому она резко потянулась чуть вверх, первой коснулась губ напротив. Чонгук ответил сразу же. Поцелуй вышел влажным и жадным. Не удавалось лежать спокойно на месте: Хёри то и делала, что ёрзала на постели и притягивала Чонгука за плечи поближе. Чонгуку это нравилось, он напирал, целуя глубже и крепче.       Он оторвался первым, скользя влажными губами ниже, по линии челюсти, к шее, зацеловывая её дорожками лёгких поцелуев, иногда прикусывая, оставляя маленькие отметины. Провёл языком по поставленной им, уже заживающей от быстрой регенерации оборотней, метке, довольно урча и чуть ли не закатывая глаза. Эта принадлежность друг другу сносила крышу.       Кожа под его губами горела, и они тихо постанывали от удовольствия. Хёри зарылась руками в волосы Чонгука, слегка сжимая, чтобы хоть чем-то себя занять, хоть немножечко отвлечься, потому что даже этого сейчас, для неё очень уязвимой и сверхчувствительной, слишком много. Но долго так продержаться было трудно, и, чтобы не сделать ему больно, она опустила руки и сжала в кулаках одеяло.       Казалось, что время тянулось очень медленно, словно густой сладкий мёд. Чонгук был до невозможности нежен, не оставлял ни единого сантиметра её тела нецелованным, пока Хёри млела и таяла. Ей казалось, что она просто-напросто заплачет, если Чонгук продолжит в том же духе. Ей было очень приятно осознавать, что Чонгук так трепетно относился к ней. Не спешил и делал всё максимально осторожно, чтобы не причинить ни малейшей боли.       Чонгук заставлял её забываться и быть где-то за гранью, потому у неё не оставалось даже сил и мыслей на то, чтобы хоть как-то смущаться своей наготы и стонов. Для Чонгука это значило очень многое. Он не мог не радоваться тому, что она с ним такая уязвимая, но при этом раскрепощённая, так доверяет, не боится. Её голос — лучшая музыка для его ушей.       Хёри подняла одну руку повыше, взявшись за заднюю часть шеи Чонгука, и провела по короткостриженым волосам. Она повернула голову в сторону его лица и языком провела по месту под ухом. Чонгук не сдержал тихого стона на ухо. Ему нравилось. Это стало понятно ещё и по вздыбленным волоскам на спине. Хёри была довольна такой реакцией и потому продолжила. Волосы Чонгука щекотали ей место над бровью, но он не мог отпрянуть назад, иначе бы потерял родное тепло.       Он двигался внутри то медленно, растягивая удовольствие, то быстро, доводя до исступления. Вдавливал в кровать и прижимался следом ближе, не оставляя и сантиметра между ними. В какой-то момент Чонгук слепо чуть приподнял голову и впился в её губы несдержанным поцелуем, проталкивая язык в рот. Кусался и зализывал, словно ему было всё мало и мало её. А куда уж ближе?       Оба задыхались.       Эта ночь останется в их памяти навсегда. Когда они слились в одно целое не только физически, но и духовно.       На пике наслаждения Хёри выгнулась, запрокидывая голову, громко вскрикивая. У неё в голове не было ни одной мысли. Перед глазами туман, и всё тело такое ватное, что не пошевелиться. Чонгук же, словно пробежал огромнейший кросс для выносливого волка, дышал тяжело ей в шею, почти наваливаясь на неё всем телом. Он удерживал себя лишь на локтях, чтобы не давить слишком сильно, и пытался собрать мысли в кучу.       С любимыми всё гораздо лучше. До звёздочек перед глазами.       Через мгновение он скатился на бок рядом с Хёри и сразу же притянул её к себе ближе так, словно хотел просочить, впитать в своё тело. Укладывал голову на свою грудь, мягко поглаживая по волосам. Хёри медленно пришла в себя, чувствуя вокруг теплоту и полную безопасность. В течку это чуть ли не самое важное, что может быть для волчицы.       — Знаешь, я не единожды представляла себе встречу с истинным. Перебирала сотни вариантов развития событий, но никогда не могла бы подумать, что всё будет так, — прошептала Хёри, поднимая голову, сталкиваясь своими глазами с пронзительным взглядом Чонгука.       — Как? — глухо, охрипшим голосом поинтересовался парень.       — Так хорошо, что ни одно существующее слово не подойдёт, чтобы описать это, — ответила Хёри, и глаза отчего-то наполнились слезами. — Я почти потеряла надежду, — всхлипнула та, а Чонгук мягко потянулся к её щекам, вытирая большим пальцами скатывающиеся слёзы, и прижался губами ко лбу в нежном жесте.       — Спасибо тебе, пятнышко, что верила за двоих, — прошептал Чонгук. Он жалел о том, что смирился и не пытался сделать что-то в ответ на действия Хёри. Но теперь он будет делать всё и даже больше, чтобы восполнить это.       — Пятнышко? — шмыгая носом, поинтересовалась Хёри, поднимая голову, глядя на него во все глаза.       — Да. Твоя грудинка, ушки и хвост с чёрными пятнышками, поэтому, — улыбнулся он, поясняя, а Хёри понятливо угукнула и чуть смущённо опустила голову обратно на его грудь, успокаиваясь, — ты пятнышко.       — Ты хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? — спросил заботливо Чонгук, чтобы удостовериться, что не навредил.       — Всё хорошо, тебе не о чем переживать, — успокоила его Хёри, закидывая свою ногу на его бёдра, чтобы было удобнее лежать. Чонгук был более чем доволен.       — Нам нужно в ванную, — через пару минут сказал Чонгук, но Хёри протестующее замычала, не собираясь двигаться. Чонгук тихо посмеивался, но начинал шевелиться, замечая, что девушка вцепилась в него сильнее, не желая отпускать. — Хочешь, на руках понесу? — заискивающе предложил парень, и Хёри закусила нижнюю губу, раздумывая, а после быстро закивала болванчиком. Чонгук захохотал, а после поднял её на руки и пошёл в сторону ванны.       Течка с гоном в очередной раз набирала обороты, поэтому оттуда они выбрались не так быстро. Чонгук брал её ещё и ещё под громкие стоны удовольствия, пока сил у них совсем не осталось.       День прошёл, словно в тумане, под звуки дождя и бьющихся в унисон любящих сердец.       Следующие дни проходили не хуже — быстро под новые знакомства, вечера посиделок и ночные поцелуи. Хёри понравилась всем. Чонгук не был удивлён. Она не могла усидеть на месте, всегда бежала всем помогать. Много болтала обо всём и со всеми и часто смущалась, из-за чего у всех в поселении поднималось настроение. Они хохотали, специально издеваясь и подкалывая, но её это совсем не обижало, она видела и знала, что они это не со зла. Да что там, она и сама смеялась.       Она познакомилась также с Юнги и его женой Вонён, которая даже позволила погладить свой небольшой живот. Это довольно интимный и доверительный жест. Волчата — семья, самое важное, что есть у оборотней. Эта парочка такая разная, но при этом между ними царила гармония. Они очень не похожи друг на друга характером: Вонён весёлая, неусидчивая, даже во время беременности, а Юнги спокоен и рассудителен. Чонгук хоть и часто ворчал о том, что сестра всю жизнь из него все соки выжимала, всё равно часто навещал, заботился и, конечно же, брал с собой любимую жену, которая была вовсе не против. Хёри очень общительная — ей только в радость.       Хёри, как оказалось, детей любила не меньше самого Чонгука, поэтому теперь на пару с ним самим, в свободное время, играла с волчатами. Она куда более шустрая и непоседливая, поэтому дети много бегали и быстро уставали. У них не было времени шкодничать. Но они об этом даже и думать не успевали, кружили вокруг них, как заведенные юлы, радостно тявкали да хвостами махали в удовольствии. Хёри не могла дождаться, чтобы понянчить волчонка Вонён.       Старшее поколение в ней души не чаяло, всегда приглашало к себе на чай со сладкими булочками, говоря, что ей нужно хорошо питаться и вообще следить за собой. Как-никак, а пара вожака. Хоть прямо и не говорили, но Хёри не глупая и сразу поняла, что это был намёк на волчат, которых те ждут не дождутся. Они-то видели и знали, как Чонгук рос и страдал в невозможности иметь всё, чего хотелось. Она всегда уверяла, что кушает просто отлично. С Чонгуком по-другому быть не может. Он с каждой охоты приносил домой огромные куски мяса и уговаривал есть всё самое лучшее. Хёри хмурилась, отнекивалась, но с горем пополам соглашалась.       Как оказалось, она может быть довольно упрямой. Чонгук задабривал как мог — россыпью поцелуев по всему лицу. Хёри не могла такой сладости выдержать и очень быстро оттаивала, позволяя о себе заботиться, как-никак, а у Чонгука, как у мужчины, это в крови. Он буквально нуждался в этом.       Они часто выбирались на своё любимое озеро, чтобы побыть только вдвоём среди природы. Для них это было особое место. Хёри не жалела, что выбрала именно его во время Ночи Судьбы. Её тянуло сюда, словно магнитом. У оборотней хорошо развиты инстинкты, не последовать им было бы глупостью. Инстинкты всегда идут на пользу.       В это время они вдвоём много купались, резвились, пытаясь ухватить друг друга за хвост и уши, устраивали охоту и спорили, кто быстрее пробежит какой-нибудь отрезок пути, а под конец засыпали клубочком в пещере, которую потихоньку обустраивали под личную уединённую берлогу.       Пусть об этом, кажется, думать было рано, но Хёри чувствовала, что давать жизнь будущим волчатам она будет здесь. Так как это происходит в волчьем обличии, чтобы облегчить состояние, то в отдельном ото всех месте будет куда лучше. И с Чонгуком под боком, который был её главной опорой и поддержкой — в разы. Ей будет спокойно.       Хёри взяла привычку готовить Чонгуку его любимый завтрак: блины с ягодами, которые она самолично собирала в лесу. Ей только в радость наблюдать, как он уплетает всё со скоростью света, довольно мыча и улыбаясь. Чонгук благодарил каждый раз так, словно в первый.       Хёри с трудом верила своему счастью.       Дни и недели проходили солнечно и с хорошим настроением. Но в один день всё самого утра пошло не по плану.       Хёри, сидя в доме Юнги рядом с готовящей Вонён, не могла заставить себя через силу улыбаться. Самочувствие почему-то не к черту, да ещё и Чонгук, Юнги и многие другие мужчины пошли на охоту. Она старалась думать позитивно, чтобы не беспокоить никого, но всё тщётно.       Вонён это заметила сразу, как только Хёри почти перестала отвечать на вопросы и реагировать на какие-то рассказы, а потому налила прохладной воды в стакан и подала ей. Она выключила плиту и присела напротив, глядя на хмурое бледное лицо всегда радостной и светящейся Хёри, и не могла понять, что не так, начиная беспокоиться.       — Вы с Чонгуком поссорились? — вкрадчиво спросила Вонён, пытаясь подобраться к сути проблемы. Хёри на это непонимающе вскинула голову.       — С чего ты взяла? Нет! — возмущённо ответила она, выпивая залпом освежающую воду. Ей казалось, что её тело горит. Это правда, они с Чонгуком почти никогда не ссорились, а если и да, то всегда по пустякам, которые решались очень быстро и обязательно до того, как они ложились спать. В новый день нужно идти с улыбками на лицах и без обиды в сердце.       — Тогда, может быть, ты заболела? — задумалась Вонён, всматриваясь в лицо подруги. Если честно, Хёри тоже рассматривала этот вариант. Хоть уже и конец июня, но она недавно купалась в озере, может, вода была для её горячего тела слишком холодной? Это на самом деле маловероятно, но всё же.       — Мне кажется, что я горю, — призналась Хёри, оседая всё ниже и ниже. Казалось, ещё чуть-чуть, и она целиком легла бы на стол. Вонён поднялась с места и подошла ближе, укладывая ладошку на её лоб, но он был холодный. Она непонимающе нахмурилась. — Мне кажется, я сейчас заплачу, — вдруг захныкала она, цепляясь за край стола руками, чтобы не упасть, когда почувствовала, что сил не осталось совсем. — Где Чонгук? Хочу к нему, — прошептала, поднимаясь из-за стола. У неё неимоверное желание оказаться в его уютных и безопасных объятьях. Ей казалось, что без этого она сейчас умрёт.       — Воу, Хёри, стоять. Не падать! — встрепенулась Вонён, пытаясь придержать девушку, которая теряла равновесие. Вонён придержала Хёри, усаживая на диван, стоявший рядом, так как кухня напрямую связана с гостиной, а после позвала на помощь по стайной связи, оповещая, что та потеряла сознание.       Лекарь прибежал первым делом, сразу же пытаясь выяснить причину, пока Вонён старалась не волноваться и просто ждать. И не знала чего больше: очнувшуюся Хёри или Чонгука, что сейчас влетит в дом с перепуганными глазами и которого надо будет срочно успокаивать. Слава богу, тот довольно быстро взял себя в руки под укоризненный взгляд Хосока, что обследовал Хёри, и ему не пришлось капать валерьянку.       — Вот же ж напугала, господи! — пыхтел Хосок, поднимаясь и оборачиваясь на ожидавших пояснений оборотней. У Чонгука все вены от нервов вздулись. Хосоку его стало жалко, поэтому он не томил долго, но всё равно придерживал паузы, растягивая новость. — Не переживай ты так, — успокоил тот. — С ней всё хорошо и даже прекрасно, — продолжил он, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться от выражения лица Чонгука.       — Ты можешь уже сказать, что такое? — взволнованно и немного раздражённо из-за незнания спросил Чонгук.       — Могу вас поздравить. Ожидайте волчонка! — радостно оповестил лекарь, замечая растерянность и неверие в собственное счастье будущего отца. Вонён довольно запищала, чуть ли не прыгая на месте. А Юнги, что пришёл вместе с Чонгуком, поддерживающе похлопал его по плечу и слегка улыбнулся. — Срок три недели. Она упала в обморок, потому что тебя не было рядом. Беременным волчицам, чем больше срок, тем сильнее нужна пара рядом. Защита и поддержка, — пояснил лекарь, когда заметил, что ступор прошёл и тот мог слушать более внимательно, хотя и топтался на месте, готовый вот-вот сорваться к дивану, чтобы оказаться рядом с всё ещё не пришедшей в себя Хёри. — Так что сейчас же забирай её к вам в дом. Будь рядом, не оставляй одну. Она скоро придёт в себя, — заключил Хосок, и Чонгук, скомканно поблагодарив, подорвался, пулей оказываясь рядом. Он осторожно поднял её на руки и, быстро попрощавшись, пошёл в их дом. Оповестил всех по стайной связи и тут же услышал поздравления от членов стаи.       Он аккуратно положил её на кровать, не забывая укрыть пледом, и лёг рядом. Чонгуку казалось, что он сейчас взорвётся от счастья, он не мог сдерживать улыбку и даже не пытался. Будь он в волчьем обличии, наверняка носился бы вокруг, громка пища от радости. И ему даже не было бы стыдно за это.       Хёри открыла глаза, по его ощущениям, через целую вечность, на самом же деле примерно через десять минут. Она намеревалась испуганно вскочить, не понимая, что произошло и почему она уже в их с Чонгуком доме, но парень легонько надавил ей на плечи, не позволяя так резко шевелиться. И правильно, а то у неё всё ещё немного кружилась голова.       — Что случилось? — поинтересовалась Хёри, пытаясь полностью прийти в себя. Рядом с Чонгуком ей становилось намного легче. Сейчас ей не так жарко и дышать не трудно.       — Ты упала в обморок, — спокойно ответил тот.       — Всё-таки заболела, да? — обречённо застонала Хёри. Она ненавидела болеть, особенно летом. Как её волчий закалённый организм допустил такое?       — Нет, — со смешком ответил Чонгук, глядя, как непонимающе хмурится девушка. Он не мог долго тянуть, потому подполз ещё ближе, почти не оставляя между ними места, а после поднял руку и положил ладонь ей на ещё совсем плоский живот, легонько поглаживая. В его глазах была такая нежность, что Хёри казалось, что она действительно утонет и совсем не будет сопротивляться. Она догадывалась, что значит этот жест, но не могла поверить, что это и правда так. Ей надо было подтверждение из чужих уст, чтобы знать точно. — Почему-то я чувствую, что будет девочка, копия своей мамы, — мягко, тихо, чтобы не спугнуть момент, проговорил Чонгук, глядя в глаза Хёри, которые тут же наполнились слезами.       — Я, что, сплю? — шмыгая носом, спросила Хёри.       — Даже, если спишь, я с тобой вместе, пятнышко, — ласково проговорил Чонгук. Фразы, которые обозначают, что они через всё проходят вместе, стали чем-то особенным и важным. Только для них. Хёри улыбнулась, осознавая всю реальность происходящего и своё неимоверное и безграничное счастье. Слёзы скатывались по щекам, и Чонгук их сцеловывал, тоже широко улыбаясь. Совсем скоро они встретятся с их ребенком, которого всегда так хотели. О котором мечтали.       Чонгук опустился ниже, на уровень её живота и, поднимая её футболку к груди, прикоснулся губами к животу, целуя. У Хёри защемило сердце. Чем она заслужила такого Чонгука? Чонгук задумывался в то же время о том самом — чем он заслужил такую прекрасную Хёри?       — Я вас так сильно люблю, что, кажется, могу умереть от передоза, — ласково усмехнулся Чонгук, не отрываясь от живота, но смотрел в глаза Хёри снизу вверх. Это «вас» разбивало ей сердце, сразу же после склеивая его. С новой силой укрепляя.       — Мне тебя всегда будет мало, так что не смей, — Чонгук на мгновение прикрыл глаза, а после прижался лбом к животу, громко вздыхая, пытаясь совладать со своими эмоциями. Он поднялся и соединил их губы в трепетном поцелуе, пока по щеке скатывалась слеза счастья.       Если бы он в прошлом знал, какое счастье его ожидает в будущем, то никогда бы не расстраивался и не наговаривал на судьбу. Сейчас у него есть одно любимое пятнышко, которое прижималось ближе, и будет ещё одно, а потом и ещё, он знал и он благодарил судьбу как никогда раньше. Если его жизнь будет такой, то он готов проживать её бесконечно. Снова и снова, потому что чувство, которое живёт у него внутри, не описать словами. Это больше тысячи «люблю».       Но даже так он готов шептать его ей в губы вечно.