Твоё мерзкое зеркало души.

      Голова ужасно кружилась, все, что было в поле зрения тут же ускальзывало за пределы обзора и размывалось, превращаясь в размытое ничего. Три размеренных шага. Блеск алых глаз. Грубый поворот. Пара, чей танец больше напоминал мнимое противостояние выглядела бесподобно, но лишь со стороны неосведомлённого их чувствами зрителя. Ритмичность и удивительная синхронизация двух тел, будто созданных друг для друга. Нарастающее напряжение, вызванное у обоих. Это не просто страсть: столь демонстрируемый, вызванный недрами тёмных душ внутренний конфликт. С каждым ударом музыки все новый рывок, жёстче предыдущего. В этой битве нет проигравших. Звонкий стук каблучков отдаётся болью в висках обоих партнёров. Они не дают друг другу возможности перевести дыхание, сменяя одну позицию другой. В этом беспорядочном танце легко обмануться, принять игру за реальность. В опустошенном зале становится невыносимо жарко. Когтевранец сжимает мокрую ладонь своего кавалера и, в очередном повороте сокращая расстояние, замирает в миллиметре от его лица.       — Ты привык срывать эмоции на танцах, никогда не подумал бы — не смог не подметить Рэй, с поддельным интересом заглядывая в пустые глаза Нечжи. Пустые, совсем ничего не выражающие глаза — до того тошное и мерзкое зеркало его души. Танец вдруг замер. Нечжа отпускает руку возлюбленного и отчаянно выдыхает. Совершенно точно было ясно одно: этот чёрт видит его насквозь.       — Это помогает мне не сорваться и не придушить тебя. Он и не заметил, как их простые репетиции переросли во что-то большее. Их грубый, беспощадный вальс ничем не отличался от страстного интима. Только вот, даже здесь ни о какой романтике и речи идти не могло. Каждое их синхронное движение сопровождалось агрессией, а каждый колкий взгляд забирался глубоко в душу, истязая и скребя острыми когтями. Но если бы они могли — они давно бы придушили друг друга, без сомнений.

***

      — Сука, убери свои мерзкие руки, — послышалось сдавленное шипение. Всё-таки, это случилось в очередной раз. Пока длинные пальцы обвивали чужую шею без каких-либо на то хороших намерений, если, конечно, с ними вообще можно совершить такое благое действо по отношению к своему возлюбленному, Рэй пристально смотрел в его омертвевшие глаза. И всё бы ничего, будь происходящее шуткой, игрой, сексуальной лаской или более того, доминантным действием, разжигающим внутри страсть двух тел. Однако то, что сейчас делал пуффендуец можно было охарактеризовать больше диким, звериным инстинктом.       — Ты выглядишь так жалко и отвратительно, когда находишься в роли бедной жертвы. Адреналин зашкаливает у обоих, когда каждая мышца в пальце напрягается, заставляя нижнего, на груди которого сидел будто настоящий хищник, издать немой крик, звучавший хриплым и очень тихим, буквально сдавленным рыком. Этот безобидный звук лишь позабавил Кёлера, заставив его сдавить горло в руках еще сильнее, нажимая на кадык когтевранца. Он его сейчас задушит. На Нечжу будто действовал яд чёрной мамбы, протекающий по его венам с огромной скоростью и тотчас перекрывающий кислород. А этот самый яд пустила его змейка, с которой еще недавно они кружили в смертельном вальсе, стараясь перебороть друг друга и показать своё превосходство над оппонентом, всеми попытками подавляя агрессию, лишь бы не сорваться в неподходящий момент. Алый глаз так и светился с желанием доставить боль и, возможно, даже привести к летальному исходу, а жуткий оскал подтверждал всё удовольствие, получаемое от процесса. Рэю плевать, к каким последствиям это приведёт. Он давно этого ждал.

Они ненавидят друг друга и это полностью взаимно.

Вены на кистях рук набухли, и даже температура подскочила. Думаете у одного пуффендуйца? Конечно же нет. Его юродивый партнёр всеми силами оказывал противостояние: пытался скинуть своего наездника, сжимал запястья его рук и тянул за края одежды, стараясь освободить себя и получить возможность вздохнуть полной грудью, что совершенно не получалось. На бледном лбу появилась лёгкая испарина, а пальцы стали онемевать, когда прошедшая по всему телу волна мурашек дала о себе знать. Глаза закатились сами по себе наверх. Нет, он точно не умер. Не мог же Рэй избавиться от своего омерзительного возлюбленного так быстро, с которым ему ещё, к слову, предстояло пройти огонь, лёд и медные трубы, попеременно перекрывая друг другу кислород. И пожалуй, их странная любовь вогнала бы в ужас и бегство любого, кто заметил бы эти взаимоотношения наяву, перед своими глазами и неподготовленным разумом, но как же эта любовь им нравилась. Особенно те соревнования, которые они выдумывали и за победу в которых победителя ждал не приз, а наказание. Или те язвительные, до тошноты гадкие фразы в сторону друг друга на публике.

«Даже если однажды наступит момент, когда твоё мерзкое зеркало души померкнет, я всё равно буду тебя ненавидеть также сильно, как и любить.»