Семь дней в неделю

      Девушка выглядела странно. Метр с кепкой, пуд с ботинками. Взгляд в пол, бесформенная бесцветная одежда, стянутые в низкий хвост бурые волосы. «Человек-невидимка», как говорит наш криминалист Марина Игоревна: отвернешься и не вспомнишь. Я и заметил-то это чучело только потому, что она мялась у дверей в общий зал уже минут пятнадцать.       — Эт кто? — дернул я проходящего мимо дежурного.       Тот мимоходом оглянулся и пожал плечами.       — Без понятия. Может, свидетель чей?       На потерпевшую девушка действительно не была похожа. Те обычно врываются в приемную в слезах и соплях и кидаются к ближайшему столу с бессвязным бормотанием. А эта битый час косплеит мусорку у дверей. Но мне, в конце концов, что за дело? У меня своих забот хватает: с барского плеча начальственным приказом скинули мне глухаря, который в итоге еще и серийником оказался. И будь добр, обеспечь продвижение по делу! Я еще раз пробежал отчет глазами, сохранил и отправил файл, проверил рассылку по отделу, закрыл ноут. Теперь можно и домой собираться: до конца рабочего дня осталось минут десять. Я скосил глаза на дверь.       Стоит.       Я собрал раскиданные по столу ручки и скрепки. Выгреб из ящиков стола обертки, обрывки бумажек и чеки. Сложил ровной стопочкой ворох документов, тут же расползшихся в прежнюю пизанскую башню. Разобрать бы их, да выкинуть половину. Глянул в затянутое матовой пленкой окно, не показывающее ничего, кроме скудного дневного света. Малявка так и топталась на входе.       Да что за черт?!       При моем приближении девица попыталась просочиться сквозь стену. Будто я сожрать ее собираюсь при всем отделении!       — Капитан юстиции старший следователь Холов, — буркнул на автомате. — Вы по какому делу, барышня?       — Я к вам, — прошептало чучело куда-то в ворот толстовки, так что я едва расслышал.       «Понятно, что не в парикмахерскую», — фыркнул я, но вслух, конечно же, ничего не сказал: я же на службе все-таки. Официальное лицо.       — К кому-то конкретно? По какому вопросу? — похоже, я наклонился слишком низко, пытаясь заглянуть ей в лицо. Девчонке почти удалось полностью втянуть голову в воротник.       — К вам, — послышалось из глубин воротника. — Я контрактор. Из агентства.       — Агентства? — я быстренько прикинул в голове свои текущие дела. Ни в одном из них не фигурировали никакие агентства.       — Вы отправляли запрос. На ищейку, — она наконец подняла на меня глаза, и я застыл, лишившись дара речи.       Это было самое голубое, что я видел в своей жизни. Как небо на рассвете после дежурства. Как те цветочки мелкие, что первыми лезли из-под снега, когда у меня еще хватало времени бывать в лесу. Ясные. Светлые. Просто нечеловеческие. И они видели меня целиком: от цвета носков до имени первой любви в детском садике.       — А! Эм… — усилием воли я подобрал отвисшую челюсть и понес первое, что лезло в голову. — Точно! Ищейка, да. Мы вас ждали еще позавчера. Вы дрессировщик? Этот… тренер, да? Извините, я не знаю, как это правильно у вас называется. А где же . эм. животное? Ну, фамильяр. Собака, да? Или кто там у вас.       Девушка снова нырнула в ворот.       — Я — ищейка. Нет у меня никакого дрессировщика.       Щеки и уши затопило приливной волной. Я-то привык за годы работы и к «держимордам», и к «псам ободранным», но ляпнуть такое самому, да еще девице, которая уверенностью в себе явно не страдает… Стыдно, Холов.       — Прошу прощения за грубость, — я постарался говорить убедительно и искренне. — Я не хотел вас задеть, госпожа…. Могу я узнать ваше имя?       — Ничего, — вздернутые нахохленными крылышками плечи немного расслабились. — Свиридова Анна Сергеевна.       Я приветливо улыбнулся. От горшка два вершка, а туда же — Сергеевна.       — Добро пожаловать, Анна Сергеевна, — я ухватил и энергично пожал холодную белую ладошку. Надо бы ей чаю, что ли, организовать… — Мы действительно давно вас ждали и очень надеемся на вашу помощь.       Я указал рукой в сторону своего рабочего места и двинулся к столу, выглядывая по пути свободный стул поприличнее.       — С вашего разрешения, я хотел бы как можно скорее познакомить вас с материалами де…       Мелочь Сергеевна не двинулась с места. Казалось, это чудо с глазами-рентгенами приросло к стене у входной двери. Я вздохнул и в два шага вернулся обратно. Сдается мне, это будет непростое сотрудничество.       — Что-то не так, Анна Сергеевна?       — Сначала вы должны подтвердить контракт, — голос девушки звучал совсем не так, как до этого. Ни робости, ни испуга — я бы таким тоном младших по дежурке гонял.       — Разумеется. Если у вас есть какие-то бумаги на подпись, мы всё ула…       Девушка выпрямилась, неожиданно показавшись не такой уж и маленькой, протянула мне руку и кивнула на свою ладошку.       — Контракт, — негромко сказала она в обступившей нас тишине, — заключают рукопожатием. Но похоже, что вы об этом не знали, Вадим Михайлович.       В такое я еще не влипал.       Пристроив Мелочь Сергеевну гонять чаи в подсобке криминалистов (наш модный современный опенспейс для нее, видите ли, слишком шумный и некомфортный. А мужики-то не знали!), я пошел убивать Шидловского. Пришлось вытащить его в курилку, чтоб потом еще и свидетелей не закапывать. Да толку?! Через час все равно все отделение сплетничать начнет. Если уже не начали.       — Быстро пошли к Михалычу, и пусть отказывается от этой затеи с ищейками! Сто лет работали без оккультистов и тут справимся.       — Да что такое-то? — Пашка недоуменно скривил бровь.       — Да ничего такого! Ты о чем вообще думал, когда предлагал фамильяра вызывать?       — Холов, не кипятись, а? Вместе же обсуждали.       — Обсуждать-то обсуждали, только кто-то забыл упомянуть ма-а-а-а-аленькие такие, незначительные подробности. Например, что фамильяр должен все время находиться рядом с хозяином. Так что мне придется тащить ее к себе домой!       — И в чем проблема? — Шидловский вальяжно прикурил сигарету и от души затянулся. — Приютишь зверюшку на пару дней, делов-то.       — Твою мать, Паша, — заорал я уже в голос. — Она девчонка!       — Кто?       — Ищейка эта ваша хваленая! Мелкая соплячка!       — Так, стоп, — Пашка сел и похлопал по банкетке рядом с собой. — С этого момента спокойно и по существу.       Ладно.       Я плюхнулся рядом с Шидловским и обрисовал факты. В конце концов, он действительно мог всего этого не знать. Никто никогда не слышал, чтобы фамильярами становились обычные люди.       — Ситуёвина дурацкая, как ни крути, — сочувственно кивнул Пашка, отправляя окурок прямиком в урну. — Но если ты завалишься к Михалычу с такой истерикой, ничего кроме нагоняя не получишь.       — А с чем мне к нему заваливаться? С девчонкой?       — Позвони для начала в агентство, — посоветовал Шидловский. — Может, они что напутали. А у меня там… выезд еще намечается.       И смылся! Друг называется.       В агентстве рабочий день уже закончился. Я перегавкался со всеми секретаршами, но все-таки получил телефон высшего начальства. Директор заверила, что фамильяры действительно должны находиться рядом с хозяином неотлучно, и заметила, что странно не знать этого, обращаясь за заключением контракта. Явно проглотив рвущееся наружу «Тебя что, в гугле забанили?», дама пустилась пространно объяснять, что между хозяином и духом-помощником формируется мистическая связь, связывая их телесно и духовно и позволяя свободно осуществлять….       Я потерялся в этом «мистическом тумане» уже на третьем слове и, дождавшись первой же паузы, спросил в лоб, могут ли они прислать нам другого фамильяра. На том конце провода повисла театральная пауза. Когда я уже собирался «аллёкнуть» для проверки связи, директор ответила с явной обидой в голосе, что лично направила по запросу доблестной полиции лучшую ищейку. Но если мне настолько не нравится подобранный ею фамильяр, агентство готово подыскать замену. Проблема лишь в том, что ищейки, тем более ищейки такого калибра — редкость среди фамильяров, поэтому искать замену придется в других регионах, а фамильяры не любят покидать ареалы своего обитания, так что поиск предположительно займет пару месяцев.       Я распрощался и звезданул телефоном себе по лбу. За два месяца мой маньяк угробит еще кого-нибудь, к бабке не ходи. И тогда начальство снимет мне башку. Да я сам ее сниму, когда в глаза родне погибших смотреть буду.       Михалыч моих надежд тоже не оправдал. Посматривая на часы, давно отбившие конец рабочего дня, он сказал, что не намерен отказываться от сотрудничества с перспективным специалистом только потому, что кому-то приспичило устроить водевиль из нормальных рабочих отношений.       — Ты что, третьеклассник, Холов? — Михалыч похлопал меня по плечу и взялся за дверную ручку, ясно демонстрируя, что разговор окончен.       — Но, Яков Михалыч…       — Завтра переговорю с комендантом общежития, что-нибудь придумаем. Раз уж у тебя служебная необходимость, — дверь кабинета распахнулась настежь. — Свободен.       Когда я проходил мимо дежурки, там уже кто-то ржал, что Холову выдали табельную жену, и он не побоится ее применить. Вот же гиены!       «Табельная жена» так и сидела в подсобке над кружкой остывшего чая, изумительно сливаясь с окружающей обстановкой.       — Такая тихая она у тебя, Ваденька, я уж и забыла, что она тут, — хихикнула старший криминалист.       — Марина Игоревна, ну хоть вы то….       Я зашел в подсобку и поплотнее прикрыл дверь. Мелкое чучело снова спряталось в недрах своего воротника, только глаза торчат.       — Вы не хотите подтверждать контракт, — она даже не спрашивала.       Я на мгновение почувствовал себя так, слово бросаю девицу у алтаря. Чувство было неожиданное и выбешивающее своей неуместностью. Глаз дернулся, но я сдержался. Выплескивать на девчонку своих тараканов было неправильно. Она ведь тоже не сама это придумала. У нее, небось, своя «Михална» с лекцией про нормальные рабочие отношения. То-то зажатая такая сидит.       — Мы тут на работе, Анна Сергеевна, — ответил я максимально официальным тоном. — Без вас мы этого убийцу не поймаем, к сожалению, а потому «хотите — не хотите» к делу никак не относится.       Мне самому не понравилось, как это прозвучало. Не с такого надо бы начинать сотрудничать. Так что я сбавил обороты:       — Не буду врать: к специфике вашего контракта я готов не был. Но надо, значит надо. Только у меня к вам будет просьба.       Из воротника показался еще и нос — прислушивается мелкая.       — Можете вы приехать завтра?       — Нет, — девчонка снова втянула голову в ворот.       — Да почему? На сегодня рабочий день все равно уже закончен. Завтра с утра приедете, и сразу начнем. А потом начальство пообещало выделить места в общежитии на время совместной работы.       — В нашей работе тоже есть свои правила, Вадим Михайлович. Технически, наш контракт уже заключен, мы можем только расторгнуть его, если вы против. Но тогда повторно его уже нельзя будет заключить. Это так работает.       — Я же не прошу вас расторгать контракт, я понимаю: духовная связь, все такое. Я говорил с вашим агентством, мне рассказали. Но и вы поймите: я старый холостяк. Где я вас спать-то уложу? В ванне?       — Вадим Михайлович, — вдруг перебила Мелочь Сергеевна прежним решительным тоном. Похоже, он пробивался у нее каждый раз, как речь шла о действительно важных вопросах. — Вам рассказали, почему фамильяр должен быть рядом?       — Ну… Э… — я напрягся, вспоминая подробности. — Что-то там про мистические взаимосвязи…       Это мелкое чучело смотрело на меня снизу вверх своими ясными глазами с таким сожалением и сочувствием, словно я с треском проваливал экзамен. Вроде взрослый мужик, а стушевался и правда как третьеклассник.       — Если я сейчас уйду, вам станет плохо, — просто сказала она. — Через пару часов — больно. К утру вы, вероятно, будете уже в больнице.       Я рухнул на ближайший стул и выдыхал из себя сегодняшний день, пока не засаднило в груди.       — Предупреждать надо.       Я ущипнул себя за переносицу, стимулируя мозговой штурм. Звезда нашего оперативного отдела тот еще авантюрист и балбес, но в этот раз даже Михалыч согласился с его «гениальной» идеей. Фамильяр нам действительно нужен, и прогонять девчонку из-за такой ерунды нельзя. Но…       — Я могу и в ванне, — тихо пискнула Мелочь Сергеевна. — Всего-то одна ночь.       На секунду я даже заколебался. Может, и правда, пересидим одну ночь как-нибудь. Потом вспомнил, что уборку-то я делал… Кажется, к новому году? И в раковине гора. А в той самой ванной на веревке труселя сохнут. Да ну нафиг, в такое девушку приводить! Пусть даже такую несклёпистую.       — Вот что, — я хлопнул по коленкам и встал. — Как насчет переночевать сегодня тут, в отделении? Будем считать, что сразу на дежурство попали.