Портрет

Эта история случилась до того, как в честь Владимира Путина построили ещё один мавзолей на Красной площади. Закончив развешивать портреты с самим собой, он вышел из кабинета и направился в Большой Зал, где его ждала дюжина людей в белых одеяниях. — … на Украине? — переспросила женщина №8, но тут же умолкла, стоило господину президенту появиться в дверях. Собравшиеся сели за длинный стол и начали по очереди сообщать самые последние новости и насущные проблемы. Наибольшее беспокойство на этот раз вызвали низкие зарплаты бюджетников. Из-за стола доносились самые разные возгласы: «Инфляция съела июльскую надбавку! И как теперь депутатам выживать?», «Куда это годно, — возмущался кто-то, — олигархи с жиру бесятся, а простые слуги народа беднеют!» «Дожили! Яхту не на что ремонтировать», — добавили другие. Президент постучал ручкой по столу, и все мигом затихли. — Это конечно не хорошо… как так-то… серьёзные санкции? Ну, Мария Владимировна, каков наш ответ? — Скажем на первом канале, что срать мы хотели на их санкции! — А на дипломатическом уровне что ответим? — Попросим санкции всё-таки не вводить, — вмешался Лавров. Володин понимающе вздохнул. Путин вяло потёр глаза и, отвернувшись, поинтересовался, как там дела обстоят у Володина. Володин пересказал жалобы россиян на подорожавший газ, добавив, что зима пришла неожиданно. — Так, вы говорите, что пришла зима. Этак никуда не годится. Кто ей разрешал приходить? Я вот не припомню, что б давал такое распоряжение. Присутствующие закивали, а Володину оставалось лишь громко сглотнуть. — Возьмите это под свой контроль, Сергей Семёнович! — распорядился Владимир Владимирович. Скабеева, выждав время, сложила руки вместе и произнесла: — Господин президент! В проплаченных Западом СМИ стремительно, повторюсь, стремительно распространяется некая петиция инвалидов-колясочников. — Просят устанавливать… как их там, Господи? Пандусы! — начал активно жестикулировать Соловьёв. — Это ещё что такое? — нахмурился господин президент. — Да это всё Американцы масла в огонь подливают. Хотят развалить Россию. — Мы такого в России не допустим, — убедительно заверила Скабеева. Президент выждал тишины и произнёс: — Сегодня они требуют установить пандусы. А за ними что — натовские базы установят? Раздались одобрительные аплодисменты, Скабеева дважды произнесла «браво», а затем присела на место. — А у вас что, Сергей Семёнович? — поинтересовался президент. Собянин гордо выпрямил спину. — Всё прекрасно, Владимир Владимирович. Москва похорошела. Только вот с плиткой горожане не как ладят. Каждый год перекладываем, и вот опять развалилась. — Попробуйте ещё. Женщина №8 напомнила собравшимся, что у национального лидера очень много дел и что заседание близится к концу. Остался последний докладчик. — Владимир Владимирович, — произнесла женщина в очках. — Считаю нужным напомнить, что в нашей стране остро стоит проблема детских домов. У нас всё ещё много детей-сирот. Российская общественность настроена однозначно: с этим надо что-то делать. — Я лично отдам поручение разобраться. Мы эту проблему обязательно решим, — пообещал президент, рассматривая золотую люстру на потолке. Собчак поерзала на стуле, довольная, что ей удалось высказаться и при этом не нарваться на критику. Путин поднялся со стола, собрал бумаги и удалился. Покидая Большой Зал, он призадумался над словами Собчак и пришёл к выводу, что в первую очередь займётся проблемой детских домов. Вернувшись в кабинет, он стал делать телефонные звонки, напряженно постукивая ручкой. На следующий день в СМИ появилась новость, что детских домов в России больше нет. Ведь теперь они будут называться «центрами содействия детскому воспитанию». Путин взглянул на портрет на стене, и вдруг ему показалось, что он сам себе подмигнул. Столько ещё предстоит сделать.