до завтра

Эрвин бродил между рядами книжных стеллажей и широких столов, заваленных учебниками и окружённых измученными студентами, в поисках хотя бы одного свободного местечка. К этому моменту он был даже не против притулиться к любой незнакомой компании — надел бы наушники и вуаля: хоть смог бы заниматься. В одной руке он сжимал толстенную энциклопедию по истории Европы 18-го века, другой придерживал на плече лямку рюкзака, большую часть веса которого тянул ноутбук с его драгоценной дипломной работой. Но не один он такой умный пришёл в библиотеку заниматься после пар среди недели, поэтому свободных мест вовсе не наблюдалось. Эрвин уже потерял всякую надежду и прикидывал, в каком кафе засесть до ночи с предстоящей работой, когда завернул за последний, самый дальний и оторванный от остальной части читального зала угол и увидел свободное место возле сгорбившейся фигуры парня с угольными волосами, часть которых была собрана в маленький хвостик. Он вздохнул. Ему не надо было окликать Леви, чтобы удостовериться, что это он: за те годы, что они встречались, он наизусть выучил его макушку с любых ракурсов и положений. Под ложечкой заныло от воспоминаний о самых интересных из этих ракурсов и моментов, но он быстро мотнул головой и призвал себя успокоиться. Это в прошлом. Они расстались. Причём достаточно давно. У них у каждого своя жизнь, теперь они даже не друзья, а так, просто знакомые, которые иногда пересекаются в коридорах университета. Эрвин осторожно опустил рюкзак на соседнее с Леви место, чтобы обратить его внимание на себя, и только когда тот хмуро обернулся, едва ли переменившись в лице, когда понял, кто стоит перед ним, спросил: — Можно сесть? Это единственное свободное место тут. — Валяй. Только не мешай. Эрвин ухмыльнулся. Непривычно слышать это от Леви, ведь раньше его в библиотеку было не затащить, а задания он чудом делал в последний момент, легко отвлекаясь на посторонние занятия, особенно если эти занятия включали в себя раздевание. А теперь так серьёзно: «только не мешай». Интересно, это было сказано столь резко, потому что Леви действительно не настроен на какие-либо разговоры и отвлечения, или просто потому что приходилось отвечать Эрвину. Расстались они не на самой лучшей ноте. Скорее даже, на очень не хорошей. Это расставание было болезненным для них обоих, но так было необходимо. Во всяком случае, оба пытались себя в этом убедить. Садясь рядом с человеком, который некогда был для него важнее кого угодно, Эрвин снова испытал знакомый трепет, пробежавшийся мурашками по коже. Конечно, он всё ещё скучал по нему. Чертовски скучал. Он тосковал по прикосновениям, поэтому находившаяся теперь в нескольких сантиметрах от его локтя рука Леви манила. Эрвин скучал и по поцелуям, поэтому старательно отводил взгляд от строгого, словно выточенного из камня профиля Леви, на котором резкими линиями выделялись и нос, и губы, — чтобы не было лишнего соблазна. Только когда пути назад уже не было — дипломная работа и заметки были открыты в соседних окнах, а в книгах найдены нужные на сегодня страницы, — только тогда Эрвин понял, что в разы продуктивнее было бы всё-таки отправиться работать в кафе. Он чувствовал запах одеколона Леви и потихоньку сходил с ума. Вместо того, чтобы погрузиться в работу над своим исследованием, он мысленно исследовал на просторах памяти их с Леви историю, косился на него, задерживал дыхание, смакуя его аромат, представляя его вкус. В наушниках играли Skillet, на которых его некогда подсадил Леви — до того Эрвин даже помыслить не мог, что ему придётся по вкусу подобная музыка. Руки сами бегали по клавиатуре, зная, о чём писать и какую информацию искать на просторах статей в Scopus, глаза эту информацию чётко подмечали, прежде чем пальцы резво заносили в заметки или сразу в выпускную работу, не забывая указывать все источники. Работа была чёткая и отлаженная, но только не в голове Эрвина. Мыслями он был в том моменте пять месяцев назад, когда они в последний раз разругались с Леви и расстались. Эрвин уже плохо помнил причины ссоры. Причины были не так очевидны в то время. Это как убийство Франца Фердинанда вовсе не было причиной начала Первой Мировой войны, а только лишь поводом. Всё уже было готово к самому страшному, все струны напряжены, а пальцы, сдерживавшие их, были готовы их отпустить. Так и у них с Леви. Они никогда не были идеальной парой, о которых снимают романтические комедии, их жизнь больше похоже на драму с плохим концом. Безусловно страстную драму, за которой со стороны могло быть интригующе наблюдать, но эмоционально истощающую и даже токсичную, как, вероятно, оценили бы их отношения психологи. Но в моменте… Эрвин прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь не отвлекаться. Когда он вновь посмотрел в монитор, то с удивлением обнаружил, как в вордовском документе прибавилась целая страница текста. Со стороны выглядело, будто он вполне сосредоточенно работал, даже продуктивно, но вот сам Эрвин ни слова не помнил из того, что только что перенёс в свою работу. Ну и ладно, завтра перечитает и отредактирует. Эрвин снова дал себе слабину и покосился на Леви. Тот очень устал. Глаза еле держались открытыми, под ними нарисовались фиолетовые круги, лицо осунулось и похудело, губы сжались в узкую полоску. Он явно пытался ударными темпами изучить все те объёмы работы, которые игнорировал ранее. Но Эрвин был рад, что Леви взялся за ум. Правда было ли это хорошим признаком или он так же, как Эрвин, убегал от своих чувств и отказывался обдумать-обсудить их с бывшим партнёром? Хотя ерунда какая-то, Смит. Не всё вокруг держится на романтических соплях, и если ты не можешь прийти в себя после расставания, это не значит, что твой бывший партнёр тоже. Поводом для той ссоры было то, что Эрвин опять опоздал на их свидание. Более того — в годовщину их знакомства. Ещё и совершенно об этом забыл. Ну вылетело из головы из-за затянувшейся встречи с научником. И, возможно, это не повлекло бы за собой такой масштабный скандал, если бы Леви не начал со злости вываливать всё, в чём его бесит Эрвин, а там помимо опозданий ещё ого-го. Эрвин всегда был рассеянным и забывчивым, и это не поменялось в течение отношений, несмотря на всю его любовь к Леви. Просто слишком многое он вечно держал в голове. У него была целая куча обязательств перед всеми — по учёбе, работе, в семье, перед друзьями и возлюбленным, и он постоянно что-то да забывал и не сдерживал обещания. А раздавать их направо и налево Эрвин ой как любил. Ещё одна его паршивая черта. Он старался всем помочь и угодить, всех поддержать, и себя на плаву в том числе, что получалось в итоге так себе. Выходило, что на словах одно — а на деле пиздит, как дышит. К тому же неприятным был и тот факт, что Леви не раз подозревал его в изменах из-за чрезмерной дружелюбности и любезности Эрвина с друзьями. Со стороны это, вероятно, смахивало на флирт, но Эрвин вот в упор сего не замечал: то ли сам тупил, то ли Леви драматизировал. В чём, в итоге, и обвинил его Эрвин. Излишний драматизм и контроль. Он даже со злости ляпнул, что Леви бы на ОКР провериться. И — идиот, конечно, — обозвал его королевой драмы. Хотелось поддеть посерьёзнее, но лишь постфактум он понял, как облажался. Не надо было так. Он много чего высказал Леви, нагрубил ему, сорвался, а потом ещё долго об этом жалел. Винил себя. Но ни разу не извинился. И Леви не извинялся. И вообще, это была не первая их ссора за три года, значит, не подходили они друг другу. Характерами или ещё чем там. Хрен знает. Только в постели совместимость была идеальной, но на одном сексе отношений не построишь. Эрвин вздрогнул, когда из его уха вдруг вынули наушник. — Эй, ты в курсе, что уже 10 минут просто смотришь в монитор и не двигаешься? — Леви спрашивал саркастично, но в глазах отразилось какое-то знакомое обеспокоенное выражение. Раньше Леви так смотрел на него, принося кофе среди ночи, пока у Эрвина кипела работа. — А, да, я просто задумался, — он забрал у Леви наушник, коснувшись при этом его прохладных пальцев. Сразу же захотелось их отогреть в своих руках. Леви угукнул и кивнул. Он как будто ещё хотел что-то добавить, но промолчал и, вернувшись к своим записям, начал их складывать в рюкзак. — Ты уходишь? — очевидный вопрос, но Эрвин не сдержался. — Да, а что? Библиотека скоро закроется. Ты время не видел? — Ох, и правда, — Эрвин взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже была половина восьмого. Леви закрыл ноутбук и убрал его. Тетради следом. Учебник взял в руки — библиотечный. Собрался уже уходить и замешкался. Эрвин затылком чувствовал, как проницательный взгляд Леви прожигает его спину, и не шевелился. Он ждал, пока Леви уйдёт и только потом он сам сможет собраться (с духом и с вещами). Но Леви почему-то стоял над душой. Эрвин мог лишь догадываться, о чём тот думал, но первый шаг сделать гордость не позволяла. Он был уверен, что Леви тоже не позволит. Но. — Не хочешь поужинать вместе? — голос прозвучал не очень уверенно, но, может, дело в том, что Леви говорил тихо, ведь они всё ещё находились в читальном зале библиотеки. Эрвин сглотнул волнение и первичный порыв согласиться сразу, будто ждал этого целую вечность, и ответил: — Пожалуй, не откажусь. Сейчас только соберусь. — Подожду у выхода. И ушёл. Почему не захотел подождать рядом? Эрвина это глодало всё время, пока он собирал вещи, задвигал стулья, возвращал книгу на место, забирал свой студенческий билет у библиотекаря. Леви, как и обещал, ждал его на выходе. Он выглядел полусонным, и Эрвину ну очень хотелось пригласить его к себе и уложить в кровать. Обязательно поцеловать лоб перед сном, а потом не сдержаться и поцеловать уже в губы. Но совсем ненадолго — чтобы не отвлечь Леви от сна. Выключить свет в комнате, а потом пойти работать на кухне. Размечтался. — Куда пойдём? — спросил Леви. — В тот ресторанчик китайской кухни неподалёку? — они любили иногда там бывать, Леви очень нравилось. Эрвин не фанат острого, но со временем даже привык. — Корейской кухни, — с заметным раздражением в голосе поправил Леви. Чёрт. Пора бы уже запомнить, действительно. Он кожей почувствовал, как атмосфера между ними наэлектризовалась, и поспешил сгладить ситуацию вполне искренним извинением: — Прости. Я обязательно запомню это. Идём? Леви закатил глаза, но, прежде чем он отвернулся, Эрвин успел заметить, как лёгкой улыбкой дрогнул краешек губ. Хороший знак. Всю дорогу до местечка они неловко перебрасывались фразами о том, как продвигаются их дипломные работы, но ничего серьёзного и более глубокого в их разговорах не отсвечивало, как будто их никогда не связывали ни дружеские, ни романтические, ни сексуальные отношения. Было даже несколько печально от того, как они отдалились, но, честно говоря, на данный момент Эрвину было и этого достаточно. Хотя он не мог сформулировать это чётко в своих мыслях, но в глубине души он уже лелеял слабую надежду, что, возможно, они с Леви за это время остыли, осознали свои ошибки и смогут попробовать заново. Но это оставалось лишь фоновым чувством, пока они делали заказ. Тон разговора всё это время особо не менялся, а к тому времени, как они оба с жадностью изголодавшихся студентов принялись поглощать еду, то слова и вовсе сошли на нет. Эрвин продолжал исподтишка поглядывать на Леви, с удовлетворением отмечая, что он ест с большим аппетитом. Хотя, вероятно, всего второй или даже первый раз за день, ведь выглядел он похудевшим. Об этом Эрвин и решил спросить, как бы между прочим: — Ты, кажется, похудел немного. Надеюсь, ты ешь чаще, чем раз в день? Прозвучало не шибко дружелюбно, так что Эрвин уже смело ожидал посыла куда подальше, но Леви признал: — Иногда забываю поесть, когда совсем зашиваюсь, ничего страшного. После защиты станет лучше. Эрвин решил тактично не читать нравоучения, ведь они уже не пара. Он оглядел небольшое помещение в поисках того, на что бы сместить фокус их внимания. Время было самый час пик, так что все столики были битком набиты, от гриля в помещении стояла жара и витали сотни аппетитных запахов, что хотелось есть всё больше. Эрвин даже подумывал заказать добавку. Владелица заведения хлопотала между столиками, принимала заказы и проверяла угли. Студенты активно общались и выпивали, благословляя день за то, что он закончился. В целом было даже весело, одни они сидели и неловко пытались связать слова друг с другом. На этот раз перезапустить разговор попытался Леви: — О чём ты задумался тогда, в библиотеке? Не похоже было, что ты размышляешь об учёбе. — Да так… — Эрвин замялся, надеясь в этот раз на тактичность Леви, но тому искренне было интересно. — Что-то случилось? Нашёл кого на личном фронте и об этом замечтался? — Леви завернул кусок мяса в салат и отправил его в рот. — Скорее наоборот, — пробормотал Эрвин и усмехнулся. — А? Эрвин смутился. Зря он так. Но сказал «а», говори и «б». — Наоборот, говорю: не нашёл, а потерял. Может, закажем добавки? Тётушка, подойдите, пожалуйста! — Эрвин позвал проходившую мимо хозяйку и заказал добавку себе и токпокки для Леви, хотя тот даже не просил. Лишь удивлённо приподнял бровь от того, насколько нелепой была попытка Эрвина соскочить с разговора. — Ты уже успел с кем-то замутить и расстаться? — с сомнением уточнил Леви. Звучало неправдоподобно, учитывая, что Леви был первым у Эрвина. — Нет. Давай не будем об этом, — Эрвин отмахнулся. — Как скажешь. Они продолжили есть, а Эрвин уже поставил крест на сегодняшнем вечере и выпил большую часть стакана пива залпом в надежде, что это немного притупит ощущение неловкости ситуации. Леви же не спешил пить. Он как будто был абсолютно спокоен и уже переступил через свои чувства, в то время как эта встреча с ним в библиотеке оказалась фатальной для Эрвина — он снова начал падать в него. Хотелось сбежать поскорее и закопаться в несколько нудных исследованиях историков вместо всей этой херни. Эрвин так увлёкся обмозговыванием своих переживаний в моменте, что только спустя время заметил, как Леви перестал есть и наблюдал за его метаниями. — Что? — спросил Эрвин. — Ты хочешь мне что-то сказать? — осторожно уточнил Леви. — В смысле? — Выглядит, будто ты хочешь мне что-то сказать, но не говоришь. Извини, если мне показалось. Леви махнул рукой, мол, забудь, и сделал глоток пива. На свою голову Эрвин именно в этот момент выпалил: — Ты скучаешь по нам? Леви подавился от неожиданности и пролил пиво на стол. Чёрт. Эрвин тут же выхватил салфетки и поспешил на помощь. Промокнул стол, пока Леви пытался отдышаться и вытереть лицо. Эрвин мог поклясться, что тот был готов его обматерить — Леви ненавидел, когда ему что-то делали под руку или свинячили на столе. Но, отдышавшись, Леви сдержал свои ругательства при себе и переспросил: — Что ты сказал? Эрвин не был готов повторять вопрос. Он вообще не понимал, что на него нашло, а лучше бы не находило. — Забудь, — Эрвин отмахнулся. — Бесит, когда ты так делаешь. Эрвин бы спросил, что делает, но он и так знал что: избегает серьёзных разговоров, когда сам же их и начинает. Завёл себя в тупик, а теперь расхлёбывай, Эрвин. Он помялся немного, поковырял какие-то ростки в тарелке и повторил то, что Леви наверняка расслышал и просто хотел удостовериться, что слух его не подвёл: — Ты скучаешь по нам? Он продолжил пялиться в свою тарелку, избегая взгляда Леви, но повисшая над их столиком тишина в общем гуле ресторанчика была некомфортной. Разругаться он тут не стремился, но и обсуждать личное было не к месту. Но неожиданно Эрвин услышал честное, взвешенное «да» в ответ. Он удивлённо поднял голову, чтобы заглянуть в прозрачную голубизну глаз напротив, минуя усталое, заёбанное выражение лица. Леви не прятал взгляд. — Правда? — Эрвин засомневался. — Но мы всё ещё слишком разные, — осадил его Леви. — Какая разница тогда? — Большая, если мы… — Нет, — он покачал головой и сделал глоток пива, — нет, это не имеет смысла, Эрвин. Я так и подумал, что то, что ты сел рядом со мной, выбило тебя из колеи, поэтому хотел прояснить… Дальше Эрвин уже не слушал, всё стало как в тумане. Неужели он действительно напридумывал, что Леви тоже тронуло его пребывание рядом, что не один Эрвин «протрезвел» после их длительного конфликта и избегания друг друга и был готов пообщаться по душам, неужели это приглашение на ужин было не новой главой, а конечной остановкой? — Эрвин, ты меня вообще слушаешь, нет? — Леви щёлкнул перед его лицом пальцами, чтобы он пришёл в себя. — Боже, всё как всегда. — Нет! — опротестовал обвинение Эрвин. — То есть да. Я слушаю! Я просто задумался о твоих словах, — он понятия не имел, о чём говорил Леви большую часть времени. Гул заведения обрушился с новой силой и начисто снёс весь туман в голове вместе с воспоминаниями о завязке разговора. — Ну, и? К чему пришёл? — К тому, что я не согласен с тобой, — Эрвин постепенно чувствовал нарастающую уверенность в своих словах и даже позволил себе продолжить есть как ни в чём ни бывало. — Я думаю, мы изменились и сможем ещё больше измениться, чтобы ладить в отношениях. — Эрвин, единственное хорошее, что было в наших отношениях, начиналось и заканчивалось в постели, и хотя я тоже скучаю по этому, я не ду… — Это не так. У нас было много хороших моментов. Честно говоря, я помню почти только их. — Это башка так работает у тебя, что весь негатив вымела. Это не значит, что его не было. — Но мы сможем с ним работать и жить. — Эрвин… — он посмотрел так сочувственно, словно на больного ребёнка, которому осталось от силы месяц. — Пожалуйста, отпусти уже это. — Я не хочу, — Эрвин взял в свою руку ладонь Леви, свободно лежавшую на столе, и сжал. Сердце заколотилось быстрее от того, что тот не попытался её выдернуть. — Я знаю тебя, Леви. Я знаю, как это работает у нас. Я знаю, что мы суждены друг другу, и тебя тянет ко мне так же, как меня к тебе. Иначе ты бы просто игнорировал меня там, не заговаривал и не приглашал на ужин. Ты можешь заниматься самообманом сколько угодно, но в этом плане ты не лучше меня. Ты считаешь наивным меня, а себя реалистом, но это ты тут наивно пытаешься прикрыть свои чувства рационализмом. Леви молчал. По-прежнему не отнимал руку. Хотелось верить, что это хороший знак, но по его лицу никогда нельзя было понять, о чём он думал. У Эрвина ушло много времени, чтобы научиться понимать Леви. И более того, он знал, что этому искусству не каждый способен научиться. Леви не подойдёт другой случайный парень. Эрвин не мог с ним порой ужиться, но любой другой не смог бы уживаться с Леви примерно всегда. — Но ты не изменился, — Леви всё ещё попытался защищаться, — ты опять сказал, что это китайская кухня, а мы тут бывали раз сто. — Корейская. Я запомнил теперь. Я буду внимательнее к тебе, я обещаю. Учёба сводит с ума, ты знаешь, но потом… — Потом будет работа. — И у тебя тоже, — Эрвин погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони и улыбнулся. — Пойдём домой? Я хочу побыть наедине, в тишине. Леви кивнул и убрал руку, а Эрвин попросил счёт. Он даже не позволил Леви заикнуться об оплате, помня его проблемы с финансами, и насрать на его гордость. Но Леви почему-то даже не возмутился в этот раз. Он притих и задумался. Выйдя на улицу, Эрвин с удовольствием вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух. — Ко мне? Эрвин жил в своей квартире, хоть и дорого было платить по счетам, — приходилось дополнительно работать, — а Леви обитал в общежитии, так что совсем не вариант. — Если я окажусь у тебя дома, мы просто опять наступим на те же грабли и переспим. Верно подмечено, Эрвин не исключал такой вариант. Даже в тайне представлял. — Это плохо? — Да, плохо, Эрвин. Если мы хотим снова быть вместе, нам нужно начинать сначала маленькими шажками. — Ты сам в это не веришь, да? — Эрвин скептически изогнул бровь — Ага. — Ну… можем не трахаться сегодня, если хочешь. Можем просто пойти спать. Идёт? — Я думаю, мне всё же лучше пойти к себе, — заметил Леви и укутался поплотнее в свою тонкую курточку. Эрвин, заметив это, залез в рюкзак и выудил оттуда тёплый шарф, бережно обмотал его вокруг шеи Леви и на мгновение залюбовался. Однако в уговорах отступил: — Ладно, только будь осторожен в дороге. Леви не смог сдержать удивления в своём взгляде. В нём как будто промелькнула надежда на то, что Эрвин действительно старается его теперь слушать и понимать, но наверняка сомневается: надолго ли. Эрвин знал, если они сойдутся, то навсегда — он уже не позволит причинам скопиться так, чтобы глупый повод снова всё разрушил. — Ты тоже. До завтра тогда? Эрвин не смог сдержать улыбку, и уголки губ самовольно расплылись в стороны. — До завтра.