Follow the firefly

Темная обшарпанная комнатушка, освещенная маленькой настольной лампой, и иногда пробивающийся через тучи свет бело-голубой луны. Ободранные стены и размытые, ободранные плакаты, которые прикрывали трещины в стенах. Слышны только капли дождя стучащие по окну, тихое размеренное дыхание двоих, и звуки проезжающего уже 10 раз Патруля, предупреждающего о комендантском часе. –Мини, а чего ты боишься? – Минхо задумчиво смотрит на их сцепленные руки, которые они держат в воздухе. –Пауков, – Сынмин хихикнул, перевернув голову в сторону старшего, рассматривая мимические морщинки и шрамики на лице. –Я серьезно… Чего ты боишься больше всего? – Минхо перевел мягкий взгляд на Сынмина, уложив их руки у себя на груди, легонько поглаживая большим пальцем. У него так много страхов, что он даже не знает чего боится больше всего. Живя во время глобального постапокалипсиса, когда люди страшнее тех тварей что бродят по улицам. В мире где нет доверия даже к детям. Когда в день ты теряешь кучу друзей, и желаешь прожить хотя бы еще один день самому, ненавидя себя за эти мысли: «ведь те ребята тоже хотели жить. Чем же я лучше?» Он так же боится потерять Минхо, потому что кроме него, у Кима совсем никого нет. Отец погиб до того как он родился, а мать умерла после родов. Она искала убежище, но её укусили, и её нашла подруга детства в доме с маленьким малышом на руках. Она плакала и просила чтобы та присмотрела за её маленьким Минни. Все что знал о ней Сынмин, от слов Мари, это то: что она была добрым и прекрасным человеком готовая придти на помощь всем, но никто не смог помочь ей. Сынмин рос в военном училище, где их с малых лет учили безжалостно убивать «Цикад» и заражённых. У него не было друзей, так как ребята его совсем не понимали, и пытались вечно над ним подшутить, и даже пару раз избивали. Тогда-то он и познакомился с Ли. Минхо был человеком справедливости, и он не понимал за что Сынмин всегда страдал от рук этих детей. Поэтому и заступился за младшего, а в дальнейшем подружились, он стал для него опорой и поддержкой, они стали «неразлей вода». Сынмин любил старшего, и был ему очень благодарен, за то что тот сделал для него. Немного подумав и перебрав варианта ответа, он вздохнул и продолжил. –Одиночества. Я боюсь одиночества. Боюсь остаться один, – он крепче сжал руку Ли, – а чего боишься ты Хён? –Всех этих тварей, – старший вновь перевел измученный взгляд в потолок, рассматривая трещинки на потолке, – а что, если внутри них люди? Пленники в теле, которое перестало их слушаться. Вдруг так будет и со мной… Сынмин было готов что-то сказать, но Минхо вновь взглянул на него остекленевшими глазами, будто готов вот-вот разрыдаться. –Обещай мне, что если я заражусь, ты не дашь мне стать таким, – Минхо говорил тихо, и спокойно. Что немного пугало младшего. –Ты никогда не станешь таким, я не позволю этому случится, – Сынмин резко подскочил, и сел поджав ноги под себя, Минхо повторил за ним. –Сынмини, обещай мне… я прошу тебя, – Минхо нежно обхватывает щеки младшего, смотря прямо ему в глаза. У Кима в уголках глаз скапливаются слезы, он смотрит на старшего большими щенячьими глазами, как бы говоря: «за что ты так со мной? Зачем говоришь мне такие вещи?» –Хён… – его накрывает и горячие капли падают на руки Минхо, слегка обжигая, – я обещаю. На утро Сынмин проснулся в пустой холодной постели, и щемящим сердцем… Минхо ушел, даже не удосужившись попрощаться. Случился главный страх Сынмина, он остался один.