Терапия

      Рамирес активно мотает головой, тыкает пальцем в тетрадь своего ученика, уже с трудом сдерживая свой агрессивный настрой.       — Как у тебя это получилось?       Подросток потупил свой взгляд на уравнение, а затем округлил глаза, виновато ойкнув и пробормотав, что всё исправит. Рамирес обречённо вздыхает, откидывается обратно на спинку скрипучего старого стула, получая мягкие похлопывания по плечу. Она смотрит на Морго, что всё это время сидел рядом, погрузившись в чтение первой попавшейся библиотечной книги из секции для взрослых. После слов о том, что она ни в коем случае не будет проводить репетиторство у него дома, тот ничего не возразил, но пристал, как репейник, и все несколько часов, что она проводила занятия, нагоняя упущенное поочерёдно с разными учениками, он просидел рядом, лишь изредка отлучаясь, чтобы сбегать и взять им по новому стаканчику кофе и чего-нибудь съестного. Впрочем, она не могла отрицать того факта, что эта забота была даже кстати. Хоть и прошло несколько дней с момента отравления, она всё ещё чувствовала большую слабость и усталость, поэтому поддержка, хоть и молчаливая, была кстати. Ей было приятно, что свой свободный день он решил провести рядом с ней.       Тот, заметив, что она обратила на него внимание, оторвал взгляд от книги, поднял голову, посмотрев ей в глаза.       — Мы скоро закончим.       — Рад это слышать, — тихо говорит Морго и поднимается с места. Стул шумно отодвигается, привлекая к ним излишнее внимание. — Тогда схожу, впишу книгу в свой абонемент. Хочу дочитать.       — Хорошо, — Неудача заглядывает в тетрадку ученика, мысленно хватаясь за голову и матерясь, одновременно давая самой себе клятву о том, что в дальнейшем она будет проводить тестирование, прежде чем кого-то брать учить. Но своё недовольство ей удаётся высказать в более корректной форме: — Ты где минус потерял?

***

      Рамирес захлопывает дверь машины, со вздохом расслабляется, сползая с пассажирского сидения куда-то вниз. Морго с усмешкой смотрит на неё, заводит машину и включает обогрев.       — Может, к твоим?       — Что, к тебе уже нельзя?       — Я то не против, но ещё чуть-чуть и ты у меня начнёшь трусы отжимать, — Неудача на это фыркнула. И правда, того количества одежды, что было принесено ей Астрид из дома, не было рассчитано на длительное проживание в чужом доме. — И, раз пошла такая свистопляска, может твоих родителей лично предупредить, что ты решила пожить вне дома? Я… Знаю, что у тебя не лучшие взаимоотношения с ними, но они тебе важны, да и вреда нынче от них немного.       — Я звонила маме лично, ей не о чем волноваться, — Рамирес вздохнула. Её взаимоотношения с матерью всегда были странными. Но они хотя бы были, в отличие от связей с отцом. — Но съездить за вещами будет хорошей идеей.       — Вот и договорились.       Морго тянет руку на задние сидения, выуживая оттуда пакет с фастфудом. Осторожно кладёт этот пакет ей на живот и, вооружившись смёткой, вышел из машины, чтобы почистить машину от свежего слоя снега. Рамирес прикрывает глаза, прислушиваясь, как он, шурша, сметает снег с крыши медленно переходит к заднему стеклу, аккуратно соскребая с него небольшой слой льда, что успел образоваться, пока машина стояла на парковке. Она смотрит в серый потолок, еле освещённый светом уличных фонарей, затем в боковое окно, медленно оттаивающее от инеевых узоров, что превращались в конденсат, наблюдая, как неспешно падает снег, заметая все улочки их небольшого города. Было так тихо и спокойно, не смотря на вечернее время и людей, что после работы шагали по тротуарам, изредка замедляясь для созерцания столь неспешного и обильного снегопада, что медленно, но верно засыпал с горкой складки холодных меховых капюшонов и рюкзаков. Зима настойчиво и слишком быстро в этом году занимала свои владения, оставляя трещинки на губах Рамирес и сухую кожу на кистях ладоней. Астрид на парах снова будет бухтеть, пытаясь вымазать её губы гигиеничкой и всучить очередной тюбик с кремом.       Рамирес оживляется, когда видит, как на лобовом стекле в снегу появляется просвет от щётки. Найдя лицо Морго и убедившись, что он не витает в облаках, она села нормально, наклонилась вперёд и дунула на стекло. На нём вмиг запотела маленькая область, но ей этого хватает, и она рисует сердечко. По потерянному взгляду бегающих глаз и сконфуженному лицу было ясно, что он заметил. Он смешно надул щёки, продолжив расчищать машину.       Они так и не поговорили на тему статуса их отношений, но по тому, как Рамирес отказывалась съезжать, а Морго не противился данному факту, кажется, всем всё было ясно. Она влюбилась, как последняя идиотка, и по её мнению было хорошим решением отдать всю себя и все свои чувства. Можно было придумать, оправдаться, что она отдаёт себя на жертвенный алтарь во имя безопасности остальных. Но это был тот случай, когда врать даже себе было глупо, она не могла переубедить саму себя. Хоть ей и тяжело было поверить его словам о непричастности к пропажам детей, это не уменьшала всей его притягательности, в которой хотелось попросту раствориться.       Неудача смотрит, как открывается дверь, как на водительское сидение грузно, с покрякиванием плюхается Морго, оттряхивая обувь и штанины от налипшего снега, прежде чем сесть нормально и закрыть дверь, перестав выпускать тёплый воздух наружу. Он поворачивается, на его скулах играл яркий румянец, гораздо гуще, чем от простого лёгкого мороза.       — Что-то не так? Есть не хочешь? — он показывает пальцем на бумажный пакет, который остался нетронутым, а лишь перекочевал к ней на колени.       Рамирес неопределённо покачала головой, мягко улыбаясь, потянулась к нему, взъерошивая его волосы, на которых уже растаяли снежинки, оставив после себя мелкие блестящие капельки. Рука плавно переместилась на его скулу, на которой всё ещё оставался бледный синяк. В этот раз Неудача тактично приближается к его лицу и, не заметив никакой отрицательной реакции, целует, более вдумчиво, чем в прошлый раз. Она чувствует, как Мистер Голос вздрагивает всем телом, а после, взяв себя в руки, осторожно касается её подбородка, отвечая. Немного скромно и застенчиво, как юный школьник, не в той манере, в которой она представляла; однако в нём чувствовалось желание и умение, будто он только сдерживался, дабы не отпугнуть. Морго прикусывает её нижнюю губу, прежде чем отстраниться. Он не торопится. От чего Рамирес хотелось взвыть и прибить того на месте. Вся эта неспешность, призванная для того, чтобы она лишний раз подумала, раздражала.       — Что я просил тебя сделать? — словно в подтверждение спрашивает Морго, поглаживая большим пальцем её подбородок и обречённо вздыхая, словно сам себя переламывал, чтобы это спросить.       — Ой, блять, ты наивно предполагаешь, что я не взвесила все «за» и «против»?       — Неудача, — строгим голосом сказал Морго, от чего у неё тут же сжалось горло и пробило до лёгких приятных мурашек по всему телу. От всей этой строгости и серьёзности её бросило вначале в жар, а потом в холод.       — Что? — всё же ей удаётся огрызнуться и при этом не перейти на ультразвуковой писк. — Я уже взрослая, говорю хоть сплошным матом!       — Я знаю, и ты права. Но тебе никогда не шла вся эта обсценная лексика. Ты же, вроде как, леди.       — Хуеди.       — Я тебя понял.       Морго хмыкает, пристёгиваясь и снимая машину с ручника. Рамирес откидывается на своё кресло, так же пристёгиваясь и наблюдая за тем, как они, осторожно лавируя между припаркованных машин и слоем снега, выезжают, а после за дорогой.       — Почему ты просишь меня лишний раз подумать?       — Эмоции зачастую управляют людьми, вводя их в заблуждение, из-за чего те не могут отделить свои фантазии от действительности. Довольно часто у клиента могут возникнуть кратковременные чувства к психотерапевту, так как последний зачастую единственный в их жизни, кто проявляет внимание и сочувствие, что лишь является частью работы, но это принимается за симпатию и флирт. Ты можешь поделиться, почему я тебе нравлюсь?.. Хотя нет, вопрос не совсем корректно поставлен. Расскажешь, что стало отправной точкой твоей симпатии?       Она прекрасно знала, что могла не отвечать на его вопрос, и он спокойно перенесёт такой ответ, но что-то в его словах зацепило, поволокло. Эти чувства не были вызваны его профессиональной добротой, совсем нет.       — Голос, — без запинки и задержки ответила Неудача, тут же густо краснея. — Всё остальное не менее важно, но всё же вторично. Как по мне твой голос очень… сексуальный, — она нервно облизнула губы, наблюдая за его реакцией.       Морго захлопал глазами, оторвал одну из рук от руля, чтобы поправить свои очки, медленно переваривая услышанное. Повернул на перекрёстке и устремился загород, туда, где был родительский дом. Свет фар на миг выхватывал из темноты снежинки, что тут же исчезали из вида. Можно было подумать, что уже потерялась или и вовсе забылась нить разговора, но неожиданно он спросил:       — И когда ты это поняла?       — Ну явно не в девять лет будучи коме, — Рамирес рассмеялась. — На второй встрече, когда у тебя голос восстановился. Я сразу поняла кого мне этот голос напоминал, и это звучало, скажем так, заманчиво. Я странная, да?       — Не больше меня. Я уважаю твою честность. Спасибо, мне было приятно это услышать, — неожиданно Морго зашипел, резко затормаживая. Он глянул в зеркало заднего вида и, убедившись, что никого нет, сдал назад, подкатываясь к повороту во двор к одиноко стоящему домику. — Пропустил поворот. Ты ничего не видела.       Неудача смотрит на родительский дом. Мама рассказывала, что раньше он принадлежал фермерам, благодаря чему это место было несколько поодаль от их родного города и окружён полями и лесом. Но уже давно эти участки земли были выкуплены у прошлых нерадивых наследников хозяев, что не хотели продолжать родительское дело, а домик оставался один-одинёшенек до тех пор, пока её семья сюда не въехала. И вот теперь в этом родном и одновременно чужом для неё доме одиноко горело кухонное окно, задёрнутое белыми непрозрачными занавесками.       — Мама дома, — констатировала Рамирес. В ответ Морго утвердительно гукнул, останавливаясь в десяти метрах от дома. — Пойдём со мной.       — Ты уверена, что это хорошая идея? Если меня представишь как своего «молодого» человека, то могут возникнуть вопросы.       — Я уверена, что реально плохой идеей будет оставить торчать тебя в одиночестве в машине. Идём.       Она, не дав ему ответить возражением, выскочила из автомобиля, захлопнув за собой дверь и отбежала ближе к дому. Мистер Голос со вздохом закатил глаза, но всё же заглушил машину и, вытащив ключ зажигания, вышел следом. Стоило его голове появиться над машиной, как он тут же пригнулся, уворачиваясь от снежка. Рамирес засмеялась, Морго улыбнулся, готовый растечься прямо на ещё тёплом капоте автомобиля, наблюдая за каждым её движением, эмоцией, улавливая каждый звук. Паразиты явно не поймут его, но на это было плевать.