Водная гладь.

— Тебе нужно постричься, — Леви небрежно касается пряди у загорелого лица. Жар испарений с кожи обжигает руку, но Леви не дергается. Эрен выглядит, как старик — уставший, изможденный, ожидающий, пока мясо, срезанное с ребер, отрастет заново. Его рот приоткрыт, а лоб покрылся испариной. Белки глаз стали совсем красными, а на лице застыло выражение отчаяния и трагичной боли об утрате тех, о ком Леви еще не знал. Водная гладь его глаз будто навечно утратила блики света, став серой, словно могильные плиты. Леви задерживает ладонь на его щеке, и ожоги расцветают от контакта. — Тебе больно, — все, что выдает с хрипом Эрен. Его горло рассечено, но уже срастается. На его коже не остается шрамов, но Леви помнит их без следов. Он прижимает руку к горлу Эрена, обжигаясь сильнее и прикусывает щеку с обратной стороны. — Я сделал больно тебе, — уточняет Леви, и кожа покрывается волдырями. Это такая клятва. Обещай, что не оставишь меня в этом мире одного. Обещай, что не солжешь. Обещай, что с моей болью уйдет твоя. Эрен издает хрип, пытаясь что-то сказать, но заваливается вперед. Леви ловит его, перетягивая на себя и прижимая ближе. Все тело обдает паром, боль растекается по коже, словно сама жизнь. Обещай, что поймаешь меня.