игра до победного.

      Олег даже не соизволил в дверь постучать. знает, что его уже ждут. да и не до вежливости сейчас.       Дима, как только ответил на звонок в домофон, тут же принялся переодеваться, решив возлюбленного встретить в домашнем, более комфортном. на душе спокойно было, ведь план со скрытностью по его мнению был выполнен просто превосходно. да и все же дополнительная подготовка очень помогла, из-за чего обезьянка с тарелками затихла на короткое, но такое нужное для передышки время.       шорты натягивает домашние и толстовку скидывает, прямо на ходу футболку надевая, пока до прихожей идет. только успевает просунуть голову в горлышко футболки, как вдруг слышит резкий звук открывающийся двери. взгляд переводит, чтобы увидеть пришедшего и мягко говоря прибывает в полном шоке, смотря в эти безумные серые глаза. на месте замирает, пытаясь понять причину такого состояния.       у Олега пелена ярости перед глазами, сжатые до боли кулаки и тяжелое дыхание. он видит, что прямо сейчас Матвеев на ходу с футболкой разбирается и чувствует еле уловимый запах феромонов другого альфы. принюхивается как-то по животному и сердце еще быстрее стучать начинает. не хочет спугнуть омегу, боится сорваться, но после увиденного на улице и в данный момент, крышу просто начинает сносить, не смотря на все попытки успокоиться. он знает, что нужно спокойно взять и поговорить, но мысли все смешиваются в голове, а Дима только добивает этими своими непонимающими взглядами.       — что?.. — хрипло задает странный вопрос юноша, даже не успев разуться. просто не хочет верить в то, что его догадки оказываются реальностью, что полностью подтверждается действиями омеги.       не хочет верить в то, что какой-то новичок смог так просто испортить их долго и счастливо, которое выстраивалось слезами и временем.       а Дима не понимает. не понимает почему Олег так ворвался и яростью пахнет, не понимает чужой реакции и бешенного взгляда. где-то глубоко внутри маленький зверек начинает очень сильно волноваться, как будто произошло что-то ужасное, пока что известное лишь ему. Дима губы облизывает, глаз с альфы не сводит, отслеживая все движения.       — Олег, что с тобой? — задает ответный вопрос и край белой футболки поправляет, ближе подходя настороженно.       а Шепс и не знает, что думать и как начать. хочется сразу же накинуться с обвинениями, ведь он своими глазами все прекрасно видел и продолжает видеть, вот только верить в это не хочется. хочется к себе прижать, обнять, родной запах полной грудью вдохнуть, пошутить и посмеяться, но никак не ссориться из-за какого-то частника, не сомневаться в Диме и не озираться загнанно, не зная куда деть всю ярость.       сомнения и вера в своего любимого человека переплетаются в какой-то собственной борьбе, не давая даже вздохнуть или объяснить все нормально, ведь эмоции под кожей кипят.       — почему Никита только что буквально выбежал из твоего подъезда? что здесь происходило? — пытаясь скрыть где-то глубоко внутри зверский рык, говорил тот, — почему прямо сейчас ты в прямом смысле слова на ходу одеваешься и выглядишь растрепанным? что здесь, блять, происходило? — пытаясь сохранить последние остатки рассудка, задавал вопросы Олег, вовсе игнорируя то, что ему сказал возлюбленный.       не до вопросов ему, когда сомнения и злость гложат, отравляют еще детскую душу, подпитываемые разными историями и собственным негативным опытом отношений.       Матвеев глаза округляет. он думал, что Никита ушел достаточно рано и быстро, чтобы оказаться незамеченным, а Шепс был достаточно далеко, чтобы не успеть застать гостя. сердцебиение вновь учащаться начинает и он понимает чужое негодование, вот только не понимает слишком бурной реакции. да, Олег ревнует, но они же уже обсудили все что только можно, связанное с Никитой. так зачем же сейчас рычать и взглядом диким пугать?       всегда можно вновь поговорить, выслушать и понять друг друга.       — Олеж, спокойно, ты все неправильно понял… — начинал успокаивать того Дима, а сам слегка назад отходил, как будто на подкорке разума начиная побаиваться чужого поведения.       он знает, прекрасно знает, что опасаться ему нечего, потому что Олег его любит и ни за что вреда не причинит, но все равно сейчас, смотря как альфа себя не контролирует становится страшно. Дима этот страх внутри себя прячет стыдливо, высунуться ему не дает.       а у Олега вновь глаза кровью наливаются. эти оправдания звучат прям как в самых дешевых русских фильмах, когда героини пытаются оправдать свою измену. только сейчас ни капли не смешно, в отличии от тех же мелодрам. рыдать в три ручья не хочется тоже, скорее Никиту разорвать на части, чтоб на чужое покушаться не смел.       — а как я должен все понять? — перебивает говорившего Шепс, — мы с тобой только недавно обсуждали то, что Никита тебе просто хороший знакомый и сегодня вы говорили про пробники, хотя, у меня уже начинают возникать сомнения, что именно про пробники вы и говорили!       он не отдает отчет тому, что говорит. все эти слова как будто сами по себе срываются с уст и не дают спокойно, как взрослые люди обсудить все. хотя какие, к черту, взрослые люди? они еще обычные подростки… грудь вздымается тяжело, как будто глотать воздух становится трудно, хотя на самом деле скорее невозможно.       каждый вдох служит напоминанием того, что в этой квартире, возможно даже на том месте, где сейчас он стоит, находился другой альфа. и тот мог делать все, что угодно. признаваться в любви, кричать или просто уйти как друг. а может что похуже.       Олег не знает что было и это самое худшее, ведь сам понимает, что возможно накидывается беспричинно, но даже возможность измены разбивает ему сердце.       — Дим, это все выглядит как самый тупой дешманский турецкий сериал… я уже очень сильно начинаю сомневаться, что Никита просто так рядом с тобой крутится постоянно. ходит и пиздит нагло о том, что очень рад за наш союз, а сам небось мечтает, как бы тебя в койку затащить! — голос повышая, продолжает Олег, — или, хочешь сказать, что уже сделал это?..       он сам замолкает потрясенно, озвучив то, чего больше всего боится. хочется тут же извиниться даже за мысли о таком, за обвинения, признать, что дурак и просто в прошлое, когда этого Никиты и в помине не было.       да, вместо него был Фил, но тот хотя бы не скрывал свои намерения, притворяясь ангелом рядом с омегой.       Олег губы поджимает, глазами в стену впивается, боясь увидеть реакцию на свои же слова.       Дима взглядом по чужому лицу метается. ему больно, очень больно слышать о чем-то подобном. это же родной человек, защита и безопасность. вот только сейчас этот самый человек обвиняет в настолько грязной измене, так еще и не дав сказать ни слова в свое оправдание. несправедливо, обидно и горько.       чувствует себя тем самым маленьким зверьком, который в груди сидит, сопит обиженно. будь у Матвеева уши, он был точно их поджал виновато. съежился непроизвольно, как будто от холода и в серые омуты смотрит не понимающе. на краю сознания еще теплиться легкая надежда на то, что Олег рассмеется, скажет, что пошутил неудачно и обнимет крепко, извиняясь за подобные выходки.       вот чего-чего, но получить столько пустых и мерзких обвинений в свою сторону он был не готов. слезы медленно начинают в уголках глаз собираться, раздражая, заставляя зубы сжать, пытаясь их сдержать. не будет плакать из-за каких-то слов, даже если эти самые слова ранят глубоко в сердце, заставляя назад отшатнуться как от удара. это все только ложиться мягким покрывалом поверх других проблем и загонов, ухудшая, доводя до предела. чувствует себя отвратительно, как будто факт измены действительно был, а не лишь ложные обвинения.       стыд обволакивает все тело, словно они тут и впрямь трахались с Никитой, а не над учебниками химии сидели.       — да ты можешь наконец-то выслушать меня?! — тут же переходя на крик, чтобы его наконец услышали, попросил Дима, тихонько всхлипнув, губы поджимая.       с мыслями собирается как можно скорее, потому что боится, что вот-вот и зарыдает. чувствует, что еще пару минут не вытянет, просто от обиды не сдержится. он не хочет ругаться из-за недопонимания и уж тем более не хочет терять Олега, особенно из-за какой-то тупой случайности.       лучше бы он вообще не заикался при Никите насчет этих дурацких пробников. не предложи Дима всю эту авантюру, ничего бы не было.       да, переживал бы до пробника в разы сильнее, нервничал и за голову хватался, но хотя бы не испортив собственные отношения. пробники — это временная проблема, накрученная на пустом месте, а развал отношений — верх ужаса.       — ты можешь перестать кричать и просто послушать, что я тебе говорю?! — как будто в защитной реакции начинает порыкивать татуированный, а сам всхлипы сдерживает, чтобы раньше времени не начать бессвязно говорить, захлебываясь в слезах.       не заплачет он от одних слов — не ребенок уже, а вот от понимания того, что ему настолько не доверяют — вполне может.       и Олег замолкает послушно, глаза округляет, словно сам не понимая, как подумать о таком мог и лишь молча в бездонные черные омуты смотрит, которые соленой водой наполняются постепенно. видит, как смятение на чужом лице сменяется на панику и горе, и боже, как же ему от этого стыдно становится. за свою реакцию, слова и мысли, которые ни в коем случае не должны были задеть или испугать омегу, а по итогу только это и вышло сделать.       — ничего у нас не было, ничего, слышишь?! — повторяет одно и то же Дима, как будто сквозь вакуум достучаться до любовника пытается, — сегодня, когда мы сидели на лавке в спортивном зале, мы обсуждали пробники и мне предложили помощь, потому что если химию я не понимаю от слова совсем, то Никита горел желанием мне все объяснить, ведь его интересуют мои проблемы и он хотел как лучше! — чуть ли не переходя на истошный вой продолжал объяснять Дима, маленькие паузы из-за всхлипов делая — и план сраный придумали, чтобы тебя не заставить беспокоиться, но как видишь, весь план ебучий коту под хвост!       сквозь зубы воздух вдыхает тяжко и рвано, больше не в силах зрительный контакт соблюдать, глаза прикрывает. чувствует, как к горлу огромный ком в виде истерики подступает и уже просто не может совладать со своими эмоциями, зарываясь руками в волосы, оттягивает их слегка, к стене привалившись без сил.       всего сильно много накопилось за последнее время.       пробники, чертова Даша, собственная ревность и Олег, обвиняющий его в измене. ну заебись просто, именно так он и хотел остаток дня провести, вместо того, чтоб в родных объятьях нежиться, наконец-то позволяя себе отдохнуть.       — почему когда Даша около тебя чуть ли голой жопой не крутит, ты относишься к этому безразлично и не пытаешься ничего сделать, чтобы предотвратить это, а когда не разобравшись в ситуации начинаешь обвинять меня в измене — считаешь это нормой?! я тоже человек и тоже имею право на эмоции, даже негативные. и помимо твоей Даши у меня еще есть проблемы, потому что мне не похуй на собственное будущее!       и Дима больше не в силах говорить. комок в горле даже мешать заставляет, не то что связно мысли излагать, всхлипы сбивают, напрягают и расстраивают, потому что чего он плачет? какие нахрен слезы? ему еще объяснить Олегу все надо, а не в истерике биться.       чувствует себя просто отвратительно. вот вроде все хорошо было, они с Никитой основы разобрали, его от волнений немного разгрузили, даже настроение перед приходом возлюбленного поднялось. окончательно закапывает все хорошее за этот день и тот факт, что Олег начал сомневаться в его верности, обвиняя и даже слова не дав вставить в свою пламенную речь.       Шепса как кипятком ошпарило. он видит чужое состояние и понимает прекрасно свою оплошность и себя уже благим матом внутри покрывает за то, что допустил ее. внимательно на омегу смотрит и чужие слезы видит. внутренний зверь тут же виновато выть начинает, понимая, что собственное, что-то родное обидел, да еще и очень сильно, не имея прав на прощение. когтями грудину изнутри царапает, словно желая выйти прямо к омеге, языком горячим слезки все до единой собрать, чтоб не расстраивался, сбоку пристроиться, утешая и согревая.       — Дим… — тихо начинает Олег, даже и не зная, что сказать, не зная, как в такой ситуации вину свою искупить можно и как утешить, если сам же и довел до такого состояния.       чувствует себя полный кретином, который не удосужился сначала даже разобраться в ситуации, сразу же начиная лезть на рожон. понимает свою оплошность и то, что все должно было быть по другому, без ругани и истерик. знает, что должен был выслушать для начала, а после и свою позицию озвучить, не напирая и уж тем более не пугая.       он на ходу куртку скидывает в темпе вальса, и не разуваясь кидается к омеге, содрогающееся тело к себе прижимает нежно. широкой ладонью начинает по спине поглаживать, словно младенца, и скулеж не сдерживает животный, полный отчаяния и вины. утешить всем сердцем желает, негативные эмоции на себя забрать, успокоить и улыбку довольную увидеть, а не глаза покрасневшие от неудержимых слез.       — Дим, я не хотел доводить тебя до такого состояния… — тут же пытается оправдаться Олег и ему становится очень больно, когда он не чувствует ответных объятий, — я не знаю, почему начал кричать и вести себя как животное, я… я правда не хотел, — искренне с сожалением в голосе пытается извинится альфа, не до конца осознавая собственные чувства.       возможно подсознательно он все еще боится повторения инцидента с Лешей, вовремя не успеть и не предотвратить самое страшное, поэтому и реагирует так категорично на возможную опасность в виде других альф.       хрупкое тельце по прежнему содрогается в немой истерике. она не собирается отступать ни на шаг и становится только сильнее, заставляя взгляд расплываться, а мозг отключаться. Диме действительно противно от всей ситуации и мерзко от одной возможности измены. не хватало только ругани на пустом месте вдобавок ко всем прочим проблемам. а ведь этого всего можно было бы избежать, просто поговорив нормально, как взрослые, здравомыслящие люди.       слышит искренность в чужих словах и все-таки тянется к альфе, чтобы в ответ обнять. в сильных руках чувствует себя гораздо лучше. носом в шею тычется, вдыхая успокаивающий запах, потихоньку расслабляясь, всю ситуацию отпуская.       — котенок, прости пожалуйста… — продолжает прощения вымаливать Олег, чуть сильнее к себе прижимая. знает — виноват, очень виноват перед Димой, да так, что сейчас эта вина неподъемным грузом на плечах оседает. а ведь даже извиниться нормально не получается, все слова после всего, что он успел наговорить, ощущаются как какая-то плохая шутка даже для него.       сейчас лучшим успокоением будет просто не задавать лишних вопросов и не отпускать татуированного. просто держать в объятьях, одарив любовью и самое главное: не винить в собственной ревности. потому что Дима не виноват вообще ни в чем и обвинять вновь на пустом месте он не будет.       Олегу легче становится, когда чувствует, как чужие руки тянутся и в ответ обнимают. принимается аккуратно щеки чужие выцеловывать, собирая кристальные слезы губами утешающе. готов простоять так столько, сколько понадобится Диме для успокоения, да что там для успокоения — хоть всю жизнь оставшуюся так простоит, если омега того пожелает. понимает свою ошибку целиком и полностью, и Матвеев будет прав, если долго еще таить обиду в сердце будет.       Дима пытается что-то ответить, но вместо заиканий и всхлипов с чужих уст не срывается ровным счетом ничего. слышит в ответ на это успокаивающее шипение, которое без слов говорит о том, чтобы Матвеев не торопился отвечать. и он действительно пытается успокоиться, потому что этими слезами они точно не решат проблему. ему предстоит еще очень многое рассказать Олегу, поведать о давно мешающих ему проблемах, ситуации с Никитой и, в конце концов, про Дашу. утыкается носом в чужое плечо и пытается сердцебиение нормализовать, чтобы хоть что-то связное сказать.       — п-пойдем в комнату, п-прошу, — заикаясь, просит Дима, но не отстраняется от Олега, только сильнее в пальцах сжимает чужую толстовку. не отпустит, не тогда, когда единственное, что успокаивает — родные объятия.       — сейчас, милый, сейчас, — торопливо говорит Шепс и обувь снимает пятка о пятку, не переставая держать в объятьях юношу, без слов понимая, что даже мысль допустить о том, чтоб отстраниться нельзя.       осторожно подхватывает на руки чужое тельце, позволяя схватиться за плечи и ногами талию обвить для надежности, поудобнее омегу перехватывает, по памяти двигаясь в сторону нужной комнаты.       какие-то нежности шепчет тихонько, чуть сильнее к себе прижимает, садясь на заправленную кровать. переживать насчет уличной одежды нет ни сил, ни желания, лучше уж потом от Димы поубегает шутливо, а сейчас перед ним ясная и понятная задача — быть рядом.       спустя несколько минут омега носом тычется в щеку благодарно, начиная говорить медленно, с паузами, то и дело всхлипывая. сразу обо всем рассказывает: о переживаниях насчет пробников и экзаменов в целом, про Дашу, свою ревность и информацию новую, от Никиты полученную.       с каждым словом ему все легче и легче становится, тяжесть уходит куда-то и стоит только теснее прижаться к родному телу, почувствовать успокаивающее тепло и любимый запах, начинает казаться, что все проблемы и вовсе испарились. его пара рядом, обнимает и любит, а со всем остальным они справятся.       Олег слушает внимательно, позволяя высказаться, что стоило давно уже сделать. все в себя впитывает, шок скрывает, чуть пухлых губ своими касаясь нежно под конец, когда Дима вновь затихает. тишина царящая в комнате приятная, комфортная и чуть сонная. между ними не осталось никакой недосказанности, теперь все ясно и просто, что не может не радовать.       остатки ревности мигом заменяются бурлящей в груди радостью и даже какой-то гордостью за себя, ведь нечасто от омеги можно увидеть и услышать нечто столь личное. обычно тот скрывается, в себе все таит, да так, что узнать невозможно. даже спустя столько времени отношений, Дима по прежнему в себе очень многое таил. словно не хотел нагружать Олега собственные проблемами, либо, не видел в этом необходимости. было сложно высказать абсолютно все, что его гложет, как будто какой-то эмоциональный барьер стоит. и в дальнейшем, им обязательно нужно будет обсудить это, только не сейчас.       он просто рад, что все надуманное так и не оказалось правдой, а то и представить страшно что было бы… зверь в груди еще порыкивает виновато, чужие слезы и их причину вспоминая, но главное, что у них все хорошо.       — оставайся, — Дима просит, немного отстранившись. понимает, что не хочет быть один, не сегодня.       с Олегом тепло, мягко и комфортно, да и мыслей никаких лишних нет, а стоит тому уйти и все, и накроет по новой. он это просто знает, чувствует. не хочет вновь в эту грязь проваливаться, мысли снова сожрут, даже несмотря на то, что они все обсудили.       да и им нужно немного времени вместе провести, просто вот так в кровати валяясь в обнимку. не хочется сейчас расставаться.       ему даже страшно оставаться одному, ведь после всего сказанного… Дима чувствует себя хуже лимона выжатого, о большем и говорить не хочется.       альфа кивает легко, не в силах отказать. на пару часов останется точно, а там уж как пойдет, хотя и хочется пролежать с омегой как можно дольше, всю жизнь желательно.       — останусь, — в кончик носика чмокает, вновь к себе как можно ближе прижимая. чужое дыхание слушает, отгоняя от себя все мысли о том, что из-за какого-нибудь очередного Фила или Никиты может лишиться своего возлюбленного.       он старается, правда старается ревность свою под контроль взять, но часто эмоций сильно много, даже для простых связных мыслей, что очень даже сильно мешает.       спина затекает слегка от долгого нахождения в сидячем положении, поэтому Шепс начинает ближе к подушкам пододвигаться, чтобы лечь. чувствует, как Дима сильнее хватается за плечи, как будто упасть боится, поэтому осторожнее это делает, укладывая чужое тело на собственной груди. начинает привычно крашеные волосы перебирать в пальцах, пока свободной рукой по пояснице поглаживает, слегка под футболку забираясь, чтобы вечно холодной кожи коснуться.       у Олега руки горячие, обжигающие. сильный контраст создают и кажется, греют своим теплом даже сердце. Дима успокаивается понемногу, но тихие всхлипы время от времени по прежнему слышны. чужие руки холоднее, чем обычно, а на коже чувствуются мелкие мурашки, которые ползут по всему телу. Олег хмурится, чувствуя что-то неладное. на окно смотрит и видит, что форточка закрыта, а возлюбленные прямо мерзнет. вновь губами кончика носа касается, а по ощущениям ледышки коснулся.       — котенок, ты замерз? — обеспокоено задает вопрос тот, пока на душе кошки скребутся, потому что на подсознательном уровне чувствует, что даже от холода любовника защитить надо.       зверь в груди скребется виновато, искупить свою ошибку хочет безлрасностью и комфортом для своей пары.       мычание тихое и одобрительное где-то в области шеи слышит, тут же нахмурившись. в голову идея приходит, которая явно по душе будет парню, только бы отпустил на пару секунд.       — Дим, надень мою толстовку, согреешься хоть немного, — предлагает Шепс, начиная осторожно подниматься в сидячее положение, но чувствует, как татуированные пальцы по прежнему за одежду хватаются, на время остановился, — Димочка, отпусти на пару секунд, не больше.       и Матвеев согласился, добровольно приподнявшись с чужой груди. из-под полуприкрытых век смотрит за тем, как Олег рывками черную толстовку стягивает, после помогая надеть омеге. одежка велика немного и рукава слегка длинные, но это никак не помешает дальше в кровати просторной нежиться.       Олег улыбается мягко, когда пара прядей выбиваются из общей укладки, а черная ткань на чужом теле оказывается. моментом пользуется и ногой плед сложенный на краю кровати подтягивает, чтоб уж наверняка согреть.       — спасибо… — тихо говорит Дима, обратно ложась под чужие руки и ногу на талию широкую закидывает.       чувствует, как Шепс плед разворачивает, накрывая сразу двоих. признаться честно, Олегу жарко, скорее даже душно. но он терпеливо ногу высовывает из-под пледа, чтобы еще сильнее не напекало и остальную часть полностью омеге отдает. мурчание тихо издает непроизвольно, такой картиной наслаждаясь.       Дима глаза прикрывает блаженно, запах родной вдыхая. он счастлив, безумно счастлив, что конфликт был исчерпан, даже такими жертвами. в сон клонило жутко, поэтому, татуированный даже и не помнит, когда перестал слышать чужой успокаивающий голос. но Олег помнит, как тихое сопение под боком услышал. решил, что сегодня точно с ночевой останется, поэтому из кармана телефон достал, решив Саше отписаться, чтобы не терял.

*      *      *

      Дима волнуется. он сидит в аудитории уже второй час и несмотря на то, что в некоторых заданиях был полностью уверен, доля волнения присутствовала. на протяжении всей прошлой недели они пару раз списывались с Никитой по поводу химии и некоторые темы стали понятными, но что-то все равно гложило. где-то там, в коридоре, сейчас сидел Олег и очень терпеливо ждал возлюбленного, как верный пес, просто потому что его попросили.       кажется, что волноваться было не за что, ведь, это даже не официальный экзамен и плохие отметки никто не собирался выставлять, но иногда синдром отличника просто пожирал изнутри, прямо как сейчас. он сделал максимум из максимума, перепроверил на несколько раз свои ответы, но старался не углубляться слишком сильно, потому что сомнений появлялось все больше и больше, только напрягая и нервируя.       люди постепенно выходили из кабинета, сдавая работы и закрывая очень тихо за собой дверь. Дима тоже считает, что ему пора отправляться на выход, ведь все, что было в его силах он уже сделал. убрал ручку в рюкзак, сложил все листы и на трясущихся ногах отправился к учительскому столу, отдав бланки прямо в руки. молча, без каких либо прощаний, юноша вышел, погруженный в свои мысли. стал взглядом парня искать, который должен был его дожидаться.       Олег тоже на взводе был. сегодня у них была тренировка, на которой Матвеев и еще пара человек не присутствовала по причине тех самых пробников. свое Шепс еще на той неделе написал, вовсе не волнуясь, как это делали остальные. даже если и натянет на троечку, бог с ним. есть время подготовиться.       целый час как на иголках сидел в ожидании, когда выйдет Дима. всматривался лишь во все лица, в надежде, что среди них в скором времени увидит и омегу.       в очередной раз, когда дверь распахнулась и с тихим скрипом закрылась, Олег уже без особого энтузиазма глянул в ту сторону, и очень зря. наконец-то увидел татуированного, по внешнему виду которого было видно, что он очень измотан. тут же со скамьи поднялся и ринулся в чужую сторону, моментально в объятья заключая.       — ну что, Димочка? — тут же вопрос задал альфа, по волосам черным начиная поглаживать успокаивающе.       а в ответ молчание. Дима с мыслями собирается, пока ком к горлу подступает, мешая говорить. еще и какая-то тяжесть в груди появляется, с каждой секундой сильнее разрастаясь, больше расстраивая. он действительно пытается мысли в одно целое собрать, чтобы хоть что-то членораздельное сказать, но вместо этого лишь всхлип издает рваный.       ему тяжело. внезапно вспоминается, что в некоторых ответах он сомневается, напряженная тишина класса и сейчас коридора, с этой нагнетающей атмосферой только сильнее давят, заставляя сжиматься, в родное тело чуть ли не вдавливаясь.       Дима дышит тяжело и быстро-быстро, панически пальцы на чужой кофте сжимая. не верит, что наконец-то написал эти чертовы пробники, даже если сейчас в своих ответах сомневается. ошибиться боится, хотя и понимает, что от плохого результата не будет ровным счетом ничего, хотя это понимание и не помогает особо.       Олег тут же глаза округляет, чуть сжавшись. он знал, что омега нервничает сильно по поводу этих гребаных пробников, но чтобы настолько сильно — представить не мог.       начинает вину чувствовать за собственное пренебрежение ко всему этому, желеет, что чужое волнение забрать на себя не может.       — котенок, ты чего?.. — тут же тихо второй раз давал вопрос Шепс и ближе к себе парня прижал, — ты чего раскис так? все хорошо, все уже позади… — все так же тихо и успокаивающе говорит Олег.       Дима родной успокаивающий запах вдыхает, на чужих словах и теплых руках вокруг себя сосредотачивается, отпуская все переживания. он уже все написал и сдал, а сейчас можно просто расслабиться, чувствуя себя пусть и хуже выжатого лимона, зато довольно хорошо. рукавом толстовки слегка выступившие слезы смахивает. это были слезы облегчения, ведь, все самое трудное теперь уже позади. остается лишь дождаться результатов.       это ожидание конечно тоже напрягает, но все же он понимает, что ничего больше сделать не может, разве что повторить все темы, которые сложности на пробнике вызвали.       иногда кажется, что ожидание — худшее что существует в мире. сейчас же, стоя посреди пустого коридора в теплых родных объятьях, он не уверен, что это так. до тех пор, пока рядом есть люди близкие сердцу — даже худшее может стать не таким уж и плохим.       — да я просто распереживался… — отвечает Матвеев, склонив голову на чужое плечо, — я понимаю, что все позади, это слезы радости, — добавляет омега, улыбнувшись слабо.       Олег в ответ губы в ухмылке растягивает, к себе ближе прижимает, обнимая крепко-крепко.       — люблю тебя, — шепчет, мягко клюнов в макушку.       Дима выдыхает тихонько, отстраняется нехотя и к выходу тянет, переплетая пальцы.       — я тебя сильнее люблю, — роняет, слабо улыбаясь.

*      *      *

      Олег в комнате с приглушенным светом сидит. сегодня суббота, последний учебный день перед выходным. планов он никаких не строил, но вероятнее всего, как обычно встретится с Владом или дойдет до Димы, где его встретят с распростертыми объятьями. несколько часов назад матушка ушла на сутки и дома не было никого кроме Саши, собаки и самого юноши.       он в голове порядок наводит после сложной недели. пытается обработать весь поток информации, полученный за недавнее время. после разговора с Димой насчет новеньких, дышать стало как-то легче. у него снова не осталось ни малейших сомнений в чужой верности и этой небольшой короткой дружбе между Никитой и Димой. думал над тем, что Никита действительно неплохой парень и иногда стоит просто взглянуть на ситуацию иначе. без ревности, криков, скандалов. но история про Дашу не давала покоя. голая правда, которая открылась для него была просто шоком, больше он никак не мог сказать по этому поводу. стал очень насторожено относится к этому человеку. отдалился еще сильнее, несмотря на то, что итак близко не подпускал к себе девушку. вот только если раньше он просто игнорировал, то сейчас показывал свою неприязнь, даже если и не говорил об этом напрямую.       просто противно было находиться рядом, какая-то настороженность появлялась каждый раз, стоит только ей в поле зрения оказаться. да и зверь постоянно беспокойно в груди ворочался рядом с ней.       он прекрасно видел, как брюнетка беситься и понемногу начинает утихать. больше не пытается сделать нелепые комплименты, попытаться обнять или просто заговорить. теперь как призрак ходит вокруг Никиты, который вполне неплохо заобщался с их компанией.       впрочем, ничего из этого не кажется каким-то плохим или гнетущим. радует, что все разрешилось до того, как стать чем-то совсем уж непоправимым.       Олег в собственных раздумьях пролежал минут тридцать. ему это действительно помогло разгрузить голову, чтобы в дальнейшем не возвращаться к устаревшим мыслями. он постепенно готовился ко сну. собирался проверить социальные сети, пожелать возлюбленному спокойной ночи, а затем и провалиться в царство Морфея до самого утра. вот только среди всех чатов увидел новое сообщение, которое затесалось почти в самом верху. он номер знакомый видит и решает первым делом из всего любопытства именно это сообщение проверить. видит, что последняя переписка с контактом была около года назад. узнает по ней, что под незнакомым номером скрывается давний знакомый. контакт они поддерживали почти всю среднюю школу и лишь время от времени списывались после перехода в старшую школу. там же Шепс решил, что ему стоит избавиться от сомнительных знакомых и ограничиться лишь Владом и баскетбольной командой.

«привет, чувак. давно мы с тобой не списывались. как жизнь вообще?

я спросить у тебя хотел вот… там на хате у Жекича тусовка большая завтра намечается, может быть, заскочешь?

слушок пополз, что ты как в отношения вступил, так сразу в сыча домашнего еще того превратился.

хотелось бы тебя увидеть, хоть спросить, как жизнь молодая. отвлечешься немного от новых друзей своих, вспомним старые времена…»

      Олег внимательно сообщение несколько раз перечитывает. сразу же вспоминаются те времена, когда парень чуть ли дома не ночевал сутками, а Саша ходил и искал его по всей Самаре.       сейчас все это кажется каким-то сильно эгоистичным и глупым, еще и перед братом стыдно за все нервы потраченные.       он давно свой духовный мир перевернул и променял весь этот хлам на карьеру спортивную и здоровые отношения. аж мурашки по коже бегут, когда представляет, кем бы он был, если бы это болото до сих пор его вниз тянуло.       от всех воспоминаний даже как-то жутко, ведь сейчас он мог стать кем-то вроде Даши, похоронив при этом все, что имеет сейчас. мог не встретить Диму, не подружиться с Линой и так же по свински относиться к Владу, который его чуть ли не боялся раньше. сейчас просто радуется, что одумался вовремя, не натворив ничего.       очень сомневается по поводу того, стоит ли ему идти, но пытается перебить это другими мыслями, взвешивая все за и против. почему бы ему просто не появиться там на пару часиков? с этими людьми он, вероятнее всего, больше никогда не встретиться, но интерес, как сейчас поживают другие, пожирал изнутри.       да и все-таки хочется по человечески откинуть все мысли, немного утопив их в алкоголе. все же через многое пришлось пройти за довольно короткое время.       Олег знает, что нужно отдыхать хоть иногда подобным образом, даже если это не совсем вписывается в обычный образ жизни. многие ходят на различные концерты любимых исполнителей, дабы покричать и не думать ни о чем лишний раз. некоторые на тусовках постоянно пропадают, прямо как он раньше.       желание устаканить все мысли и расслабиться берет над ним вверх, поэтому все решив кивает самому себе, печатая.

«привет. собака твоя домашняя, а не я, мотай на ус. я приду»

      и что удивительно, сообщение было просмотрено в ту же секунду. ему этот недо-знакомый скинул адрес и время, после чего Шепс из чата вышел, решив возлюбленному пожелание на ночь написать. сомнения отступили, и он надеялся, что больше они не появятся. решил не говорить пока что ничего Диме про вечеринку, чтоб не нагружать перед сном. лучше завтра, на чистую голову все расскажет.