Одна ошибка.

- Как... Как ты смог всё это разрушить, Гуки?.. Чонгук издал судорожный всхлип, сжав ладони на спине Чимина и замотал головой, зажмурив глаза: - Я не знаю, любимый... Я не знаю. Я бы хотел дать тебе ответ, но я не знаю! Я ненавижу себя за это. За каждую твою слезинку ненавижу. За каждый день без тебя ненавижу. Чонгук рыдал, даже не пытаясь сдерживаться. Он прижал к себе Чимина, будто пытаясь впитать его в себя, раствориться в нём. Чимин тоже плакал, впервые за долгое время ощущая близость любимого человека и в то же время содрогаясь от того, насколько глубокая пропасть сейчас между ними. Чонгук отстранился, чтобы взять его за подбородок, притянул к себе и коснулся губ, по которым так истосковался. Солёный поцелуй обжигал, но не давал облегчения - Чимин не отвечал. Медленно и нежно Чонгук провёл языком по губам старшего, с болезненной ясностью понимая, что ответа так и не дождётся. - Гуки... Я не могу... Никогда не смогу больше... Чонгук снова замотал головой, не желая верить, что происходящее не кошмарный сон. - Не говори так... Пожалуйста, не говори так. Поверить не могу, что это происходит с нами. Чимин вдруг взорвался: - Как ты мог так с нами поступить?! Как ты мог?! Всхлипывая и причитая, он начал бить Чонгука по груди с каждой произнесённой фразой: - Я не могу смотреть на тебя! Перед глазами всё время ты в объятиях Тэхёна. Голый, бесстыдно открытый перед ним! На нашей постели... Где я целовал тебя, где я отдавал тебе всего себя! Чимин зарыдал ещё громче, но, задыхаясь, продолжил: - Никогда ни на кого я не смотрел как на тебя. Никогда даже мысли не возникало изменить тебе! Ты был моим всем... Всем, во что я верил и чем дорожил. Ну как ты мог, Гуки?!! Тот только смотрел на Чимина, не переставая плакать от бессилия и сожалений. - Я никогда не переставал тебя любить. Ни дня в своей жизни. Мне иногда кажется что я уже родился с любовью к тебе. Но простить... Я не смогу. Я просто не смогу забыть это, Гуки. Я бы очень хотел потерять память и начать жизнь заново. Но я не могу. Я пытался. Не получается... Чимин обессиленно замолчал, уткнувшись в грудь Чонгука. - Отпусти меня... Пожалуйста... Освободи меня от боли... Я так измучился... Младший сжал его в объятиях, не желая мириться с происходящим. Но Чимин прав - Чонгук не имеет права мучить его и дальше. Он потерял право быть с ним рядом в ту роковую ночь, когда перешагнул грань дозволенного. Чонгук ещё раз крепко прижал к себе Чимина и поцеловал его в макушку, как делал это тысячи раз раньше, в другой жизни. Последний поцелуй... Последнее, на надрыве «Я люблю тебя...»... Пронзительным взглядом Чонгук оглядел любимое лицо напоследок, и, быстро вскочив на ноги, выбежал из дома. На полу у ног плачущего Чимина осталась лежать цепочка с кошкой калико, приносящей счастье. С дивана на него из-под полуприкрытых век смотрел Джин. Он стал невольным свидетелем происходящего, но не вмешивался, давая Чимину разобраться в себе раз и навсегда. Но теперь он мог подойти к парню. Джин встал с дивана, поднял с пола цепочку и аккуратно надел её на тонкую шею Чимина. Тот посмотрел на него затуманенными глазами и произнёс: - Теперь точно всё. Джин кивнул и прижал его к себе. Теперь точно всё.

***

На следующий день Чонгук из окна наблюдал, как родители провожают Чимина с Джином. Джин без конца что-то говорил, то и дело взрываясь смехом, а Чимин улыбался, глядя на него снизу вверх. Последние слова прощания, и Джин сел за руль. Чимин поцеловал маму, обнял отца, и пошёл к двери с пассажирской стороны. Открыв дверь, он повернулся в сторону окна, у которого стоял Чонгук. Солнечный луч прошёлся по кулону на шее Чимина, отразившись от фианитовых глаз калико. Чимин улыбнулся и одними губами прошептал: «Спасибо». Затем сел и закрыл за собой дверь. Джин тронулся с места, напоследок надавив на клаксон. Чонгук стоял у окна, слушая «Серендипити» в наушниках, и смотрел вслед любимому человеку, уезжающему в новую жизнь без него.