Сумрачный шаман

      Армитаж сидел на крыльце, привалившись головой к деревянным балясинам перил дома, за дверьми которого выясняли отношения Бен и его девушка. Ему было страшно смотреть на улицу и проходящих мимо людей, и, он, сосредоточил свой взгляд на щербинке на ступни. Он чувствовал себя как сдувшийся шарик – опустошено и вяло. Вчера он злился, орал и даже плакал, а сегодня ему нужны были силы, чтобы вернуться в этот мир, а их не было, был только страх. Он боялся, что люди, которые ему улыбаются, через секунду могут набросить на него рабский ошейник.       Армитаж не понимал чем заслужил потерю работы, своего окружения и вообще жизни. Всё, что он знал о жизни, оказалось в одночасье разрушено, как и его самомнение, что он является хозяином своей судьбы. Чувство, что он ничтожество разъедало его душу. Бен позволил себя избить вчера, чувствуя вину перед ним, и то ключевым было позволил, если бы он разозлился и вступил в поединок, то исход был бы предопределён.       Теперь он был свободен, но эта свобода пугала, у него словно украли жизнь, и теперь он боялся отойти далеко от Бена, чтобы не потерять место в его жизни, ведь тогда у него совершенно ничего не останется. Вчера они заезжали к нему домой, чтобы он мог привести себя в порядок, свой дом Бен продал год назад, чтобы держаться на плаву после того как потерял работу из-за того что натворил Армитаж.       Его дом был больше, и, к счастью, незадолго до приворота, он начал сдавать первый этаж, а Бен раз в месяц контролировал коммунальные платежи и налоги, так что он без жилья, с кучей долгов, он не остался.       Бен хотел отправиться разыскивать Рей один, но Армитажу было невыносимо оставаться одному и, он напросился за компанию. Бен сомневался будет ли это хорошей идеей, зная причину обиды девушки.       Армитаж пообещал, что всё объяснит Рей, задумавшись, что помнит о ней. Бен сказал ему, что она месяц приносила ему еду, чтобы он не умер с голода. Да, в памяти возникли участливые глаза и руки передающие кейс с ланчем. Его передёрнуло, сможет ли он теперь когда-нибудь спокойно принять из рук женщины пищу? Он видел виновницу своего состояния, когда он вышел из такси, его соседка, которая осуществила приворот, поспешила скрыться с глаз долой, чтобы избежать объяснений.       Армитаж запустил руку в карман куртки, под пальцами захрустел конверт, который он утром вытащил из почтового ящика, и убедившись, что это не официальная корреспонденция, решил посмотреть потом. Он не знал сколько ещё Бен будет выяснять отношения, Армитаж распаковал конверт, удивившись тому факту, что это было письмо написанное от руки, и тому что кто-то в наше время вообще пишет письма.       "Армитаж, дорогой мой мальчик! Пишет тебе мама Бена, Лея Органа. Вероятно, когда ты получишь письмо меня уже не будет в живых. Хочу объяснить тебе причину своего поступка, из-за которого ты страдал три года..."       Эти строки пробежали через его сознание, словно смывающая мутные наслоения вода, подступив к глазницам, готовым сорваться из глаз потоком. Вот как – оказывается его спасали... Раньше он не поверил бы никаким предвидениям, и результатам гаданий, но, после того через что он прошёл, он совершенно по-другому смотрел на всю эту паранормальщину. Как он не сдерживался, слезы всё же побежали по его щекам, Бен объяснял, что перепады настроения, после того что он пережил, закономерны, и, на восстановление нужно время. После напряжённой работы в одной упряжи, которую гнали кони приворота, его гормональная система, потеряв тягловых, пошла вразнобой. Просто судьба его решила снять со своей игральной доски, а добрая мама Лея решила всё сделать иначе.       Больше не стесняясь никого, он дал себе волю прорыдаться, а затем вытер слезы, теперь он чувствовал себя словно вернувшимся с того света. За дверью дома, судя по звукам, жизнь налаживалась. Понимающе усмехнувшись, Хакс почувствовал, что пора налаживать и свою жизнь, уж коли матушка Лея ему её сберегла.       Желудок ворчанием подтвердил, что раз он признал факт, что жив, то неплохо было бы подкрепиться. Посмотрев по навигатору, он нашел ближайшую точку общественного питания, это был Макдак, что было символично. Три года назад, после посещения подобного заведения, началось его рабство, теперь он должен был снова пройти под аркой с буквой "М" чтобы полностью освободиться, стряхнув с себя страхи, чтобы не обзавестись фобиями на всю оставшуюся жизнь.       Закусочная встретила его позабытым гомоном, отчего-то в бистро, несмотря на удаленность от многолюдных перекрестков, посетителей было приличное количество, и характерным набором ароматов быстрой кухни и кофе. Армитаж, ожидая заказ, украдкой разглядывал посетителей, отмечая неуловимые изменения произошедшие в манерах поведения людей, в болтовне молодёжи новые проскальзывающие словечки. Всё это несколько оглушало, вероятно так чувствуют себя люди отсидевшие срок.       Наконец он забрал свой заказ, ему повезло занять место за двухместным столиком, потому что зашедшая компания заняла все места, и другие зашедшие брали еду на вынос, либо заглянув уходили дальше. Но, несмотря на суету, в кафе Армитаж решил получить, давно забытое удовольствие от поедания вредной, но такой вкусной еды. Он с аппетитом вгрызался в Биг Тейсти, прокусывая тёплые булочки, проходя зубами слои сыра зелени, смыкая их на горячем слое рубленного бифштекса, и откладывал его в сторону, запуская руку в коробку с кортошкой фри, макая её поочередно то в соус то в кетчуп, с блаженством, отправляя в рот хрустящие палочки, ощущая как масло выступает на язык, и прикрывая глаза от удовольствия.       – Могу ли я рядом с вами присесть? – заставил его вынырнуть из блаженного состояния женский голос.       Открыв глаза, он увидел перед собой девушку, которая держала в руке большой стакан кофе. Надо же как символично, отметил он про себя, и с располагающей улыбкой, вскочил, и, отодвинул стул, приглашая за стол. Он сам не мог себе объяснить почему он так поступил, ведь в феминизированном мире такое поведение могло быть расценено как сексуальное домогательство.       – Присаживайтесь, конечно.       Девушка села, распаковав соломинку и опустив в стакан, отпила кофе, скрывая лёгкое смущение, от которого зарделись румянцем её смуглые щёчки. Хакс не придумав ничего лучшего, чтобы загладить неловкость, придвинул к ней свою картошку фри, девушка, по инерции, запустила руку в коробку и оттправила палочку картошки в рот. Он словно зачарованный смотрел, как она исчезает между её губ.       – Спасибо, ваше угощение очень кстати, я не ела со вчерашнего утра.       – Да, кушайте пожалуйста, хотите я вам чего нибудь закажу ещё.       – Вы не подумайте, что я подсаживаюсь к одиноким мужчинам, – неожиданно заоправдывалась девушка.       – О, и в мыслях не было, у меня тоже были сложные моменты в жизни, в которые мне помогли, и может быть я могу что-то для вас сделать?       Слезы ручьем полились из её глаз.       – Как вас зовут? – протянул он ей салфетку.       – Роуз, – всхлипывая ответила она, – а вас?       – Армитаж.       – Что у вас случилось, Роуз?