Слабость сильнейшего

Мороз отдавал обратный эффект своей могучей силы к тяге ко сну – из-за этого Рома чувствовал себя не в самом хорошем расположении духа, да и вечерние гулянки допоздна и частые драки давали о себе знать. Парень ворочался в постели, пытаясь отогнать сонливость, но это у него никаким образом не получалось. С трудом поднявшись на ноги, Пятифанов подошел к окну и настежь открыл его, вдыхая холодный воздух. Быть может, хоть так получится «отрезветь». Он чувствовал тугую боль в области челюсти, рук и спины – беззаботная прогулка с Бяшей не прошла даром, и один из старшеклассников нашел подходящий момент, когда парни курили и разговаривали о своем, чтобы подкрасться и ударить уязвимого местного хулигана в поясницу. Из-за этого Рома упал на дорогу, однако Бяша помог приятелю расправиться с каким-то дураком. Стиснув зубы, Ромка прошел в ванную, стараясь всеми силами игнорировать боль. Но чувство усталости давало ему и невидимый статус «овоща», который только он видел над своей головой. У кого-то нимб, а у него «овощ». Мысли перед сном занимала его любимая одноклассница, из-за которой Рома уже долгое время чувствовал себя поникшим. Ему казалось, что он настоящий придурок, который не имеет права находиться рядом с такой прекрасной – Полиной. Правильная по общественным меркам, которая хорошо учится и единственная в поселке, играющая на скрипке – девушка мечты! А кто же он? Местный хулиган, посылающий систему образования и людей в целом. Не особо следящий за внешним видом, модой и манерами. А к тому же враг своим чувствам. Презирающий и тщательно игнорирующий собственную слабость, ведь «Не по-пацански это подчиняться какой-то там девушке», а в душе представляющий картины, как он находится в плену сильных чувств к однокласснице, стоя на коленях перед ней, и понимающий, что он готов на все, лишь бы она была счастлива. Идти в школу не хотелось. Пятифанов не удосужился проверить содержимое портфеля и лениво закинул его на плечо, попутно надевая кожанку и любимую шапку. Захватив в карман с тумбочки пару жвачек «Турбо», он надел ботинки и покинул дом. Дорога до школы не занимала много времени, но парень оттягивал тот самый момент, когда увидит издали знакомое крыльцо. Хотелось развернуться и пойти обратно в теплую постель – завалиться и проспать несколько суток. Но единственное, что тянуло его в образовательное учреждение – одноклассница, на которую он будет смотреть все уроки, лишь бы не слушать нудную речь учителей и записывать скучные лекции. Ее красивое лицо, глубокие глаза, улыбка мягких губ – ему нравилось представлять ее лицо перед сном, то, как она касается его, целует и крепко обнимает. Но это только мысли – в жизни она не обращает на него никакого внимания. Однако мысли о новеньком вызывали у него чувство тревоги и грусти, ведь взгляд ее красивых васильковых глаз почти всегда устремлялся на его лицо и руки, часто рисующие на уроках в альбоме будущие шедевры. «Почему именно он? Чем я хуже его?!» – спрашивал про себя Рома, вечно хмурясь от обиды и… ревности. Не выспавшийся, с сильной тягой к бесконечному курению, Пятифанов прошел к своей последней парте, бросив портфель на пол и игнорируя веселое приветствие Бяши – единственное, что смог сделать – молча пожать его руку. Помотав головой, парень лег на парту, уже наслаждаясь этой противной, такой липкой сонливостью. Через мгновенье он услышал знакомый ангельский смех откуда-то спереди и, словно сбросив лень, что впивалась острыми когтями в шею, поднял голову. Полина, повернувшись к Роме боком, с улыбкой смотрела на Петрова, который протягивал ей рисунок из своего альбома. Пятифанов сжал кулаки и постарался отвести взгляд, но у него это никак не получалось. А Морозова обхватила ладонь художника и мягко погладила его пальцы в знак благодарности за подарок. Ее щеки покраснели, когда она с любопытством рассматривала рисунок трансформера. Подняв взгляд, она вновь подарила милую улыбку Петрову, и это стало последней каплей для хулигана. Ромка скукожился от переполненных внутри чувств и с силой закрыл глаза, стараясь восстановить прежнее дыхание. Пульс участился, в голове появилась картинка, как он подходит к новенькому и с силой швыряет того на пол. А затем начинает яростно пинать ногами, пачкая постиранные черные брюки. Но он не хотел опуститься в глазах возлюбленной, поэтому продолжал терпеть и выкалывать из себя последние нотки самообладания. Он послал импульсы Полине, в ее разум, и мысли в его голове не то что говорили – они кричали: «Я убью этого мудака, если он еще раз тебя вот так коснется!» И Рома снова взглянул на одноклассницу, до боли сжав кулаки. И Полина, словно в фильме, в этот момент плавно повернула голову к Пятифанову и посмотрела в его разъяренные глаза – и что-то дрогнуло в ее сердце, взгляде, улыбке, и она, совсем не обращая внимания на монотонные речи Петрова, который очень активно что-то рассказывал своей обожаемой однокласснице, не отрывисто смотрела в красивые Ромины глаза, с каждой секундой становящиеся блестящими. Морозовой стало не по себе от сцены, в которой она оказалась, да и к тому же в главной роли. Подавляя чувства к этому хулигану, ведь «плохой мальчик и хорошая девочка – это устаревшее и скучное название для отношений» ее раздражало. Полина действительно была влюблена в своего одноклассника и скрывала это из-за репутации хулигана – он же и бровью не проведет, узнав о ее любви. Он только посмеется и подумает, какая же она до боли глупая. И так больно на сердце из-за этих слов, которые пронеслись эхом в ее голове. Разве может она быть рядом с таким парнем? Конечно же нет. Только вот, а почему он так смотрит на нее? Почему в его взгляде, на большое удивление, так много боли? Почему его глаза прожигают в ней дыру? Полина едва заметно вздрогнула, понимая, что Рома ревнует ее к Петрову. К тому, отчаянно рассказывающему ей о любимых сериях в «Трансформерах», о других рисунках и… себе. Вновь вздрогнув, брюнетка повернулась к Антону и что-то быстро зашептала ему в ответ. Рома поднялся на ноги, и стул под ним громко пошатнулся об парту и железные пыльные ножки. От этого глухого звука Бяша вздрогнул и с удивлением посмотрел на своего товарища, который быстрым шагом покинул класс. – Если курить, то почему без меня то, на?.. – обиженно буркнул парень, но не отправился вслед за своим другом. Рома наспех накинул кожанку, даже не застегивая, вышел на крыльцо и спустился, прижавшись спиной к стене, на заснеженную плитку. Морозный ветер постепенно, с каждым рваным вздохом остужал его пыл, однако вспышка агрессии плавно перешла в поток слез, и Пятифанов, стыдливо прикрыв лицо, горько заплакал. Сначала навязчивые мысли о никчемности, потом бесконечные драки и отсутствие здорового сна – он устал. А еще эта ревность, всего лишь из-за какого-то касания к пальцам. Ему казалось, что за ним сейчас пристально наблюдает лес, усмехаясь над слабостью и уязвимостью Ромы в такой интересный момент – когда парень снял свою маску и показал истинное обличие. Перед глазами стоял образ Петрова, который приобнял Полину за плечи и что-то активно рассказывал ей, время от времени поглядывая на подаренный рисунок из своего альбома. А одноклассница все больше и больше наклонялась к парню ближе, и едва округлившаяся грудь нависала над его наброском, почти касаясь. Хотелось сжать его плечи и сладостно удовлетвориться, услышав сочный хруст костей. Увидеть лицо, искривленное от вывиха или, в лучшем случае, перелома. Насладиться громкими стонами боли. Разбить несчастные очки и смеяться, наблюдая, как парень, словно слепой котенок, ищет дорогу домой, опираясь на бесконечные, практически одинаковые деревья в этом проклятом лесу. Поднявшись на ноги и прикрыв на секунду глаза, Пятифанов сделал шаг вперед и, сжав руки в кулаки, скрипнул зубами, однако что-то тёплое, приятно пахнувшее ежевикой и довольно крепкое не дало ему сдвинуться. Он удивился, увидев длинные пальцы с аккуратным бесцветным маникюром, которые удерживали его, настойчиво толкая в грудь, чтобы парень отошел к стене. Полина, стоящая перед ним в школьной форме без шапки и пальто, яростно сверкнула васильковыми глазами, и Рома почувствовал, как над ним властвует ухмыляющаяся слабость. – Рома, ты совсем что ли! – брюнетка снова толкнула его в грудь, и одноклассник с грустью взглянул на подругу. Теперь он чувствовал стыд только перед ней – будто бы это Полина была хозяйкой леса или даже всего поселка. Да нет же – она была истинной хозяйкой его сердца, а он позволял себе даже задумываться о таких садистских вещах. О причинении боли дорогим для нее людям. Хотя, в этом поселке у каждого ребенка проявляются садистские наклонности, просто у кого-то они выражены не так ярко и кажутся едва заметными. Рома вздохнул и опустился на колени, игнорируя холод цемента, и взглянул на Полину отчаявшимися от боли глазами – не навредил Петрову, зато навредил себе сам! – Прости меня… – единственное, что смог произнести Пятифанов, опустив взгляд на свои ботинки. Ему очень сильно хотелось плакать, но он боялся сделать это при Полине. А еще так стыдно и так чертовски сложно было смотреть ей в глаза и не отводить их – на минуту Рома задумался, что он не достоин ее взгляда – внимательного, проницательного, чуть задумчивого и такого родного, нежного. – Полина, я настоящее чудовище. Мне сейчас так плохо… И он не выдержал – маленькая слезинка прокатилась по его левой щеке, и парень прикрыл лицо ладонью, слегка пахнувшей сигаретами. Морозова села на корточки перед ним, игнорируя попавшие снежинки на колготы, и обняла одноклассника за плечи, уткнувшись носом в его щеку. Пятифанов задержал дыхание, а руки Полины накрыли его холодное лицо, и девушка прошептала: – Ты не чудовище, Рома… Ты живой человек, который, возможно, не совсем хорошо разобрался в своих чувствах, и поэтому так остро реагируешь… – девушка замолчала, не зная, стоит ли дальше говорить то, о чем она думает. – Можно я тебе сейчас кое-что объясню? Хулиган лишь кивнул, подавляя слезы. Ему было все равно, что она сейчас скажет, какой вердикт ему придется принять после их разговора. Главное, что она рядом в такой нужный для него момент. Брюнетка погладила его по волосам, едва коснувшись замершего покрасневшего ушка. – Это нормально, когда у парня есть подруги, а у девушки – друзья-парни. А ревность вызывается у тех, у кого есть проблемы с самооценкой или доверием – в твоем случае это оба случая. Я не знала, что ты испытываешь ко мне чувства – смущенно прошептала Полина, – но при этом о них могло только догадываться и искренне надеяться. Я боялась признаться тебе в своих, так как думала, что ты лишь рассмеешься и расскажешь всему классу о моей наивности. А сегодня я увидела, что ты меня ревнуешь к Петрову, и видел бы ты мое лицо, когда я увидела и осознала это… Я сначала не поверила в это. Не думала, что кто-то когда-то меня приревнует… Брюнетка снова прижалась к его лицу, ласково коснувшись его шеи. Ее руки были холоднее его кожи, и Рома вмиг снял кожанку и накинул на ее дрожащие плечи. Благодарно кивнув, Полина сжала его ладонь и переплела пальцы. От нее так приятно пахло ягодой и конфетами, отчего Пятифанов невольно прильнул ближе. Нежно обняв одноклассницу, он почувствовал тепло, когда их щеки соприкоснулись. – Ты мне нравишься, Рома! – прошептала она, проведя рукой по его темным волосам, и на секунду одноклассник прикрыл глаза от наслаждения. – Я люблю тебя, Полина… – Рома был так горд, когда произнес эти слова без капли смущения, с полной серьезностью и вглядываясь в ее красивые васильковые глаза. Морозова искренне улыбнулась и потянула парня на себя. Они поднялись на ноги, и неожиданно Рома нахмурился, оглядев возлюбленную. – Пойдем-ка в коридор, а то ты все-таки заболеешь! – взяв девушку под руку, он зашел с ней обратно в школу. Полина усмехнулась и прижалась к его плечу. Они вместе прошли в коридор, и девушка еще не успела согреться от душного воздуха в помещении – ее тело дрожало, а кончики пальцев на ногах она и вовсе не чувствовала. Когда она решила заговорить, голос вздрогнул, и Пятифанов внимательно посмотрел на нее: – Зайдешь сегодня ко мне в гости, Ромочка? – она мило улыбнулась ему, и хулиган накрыл ее ладони своими в попытке согреть. – Вместе проведем время. Дедушка будет не против увидеть тебя. На секунду Рома задумался о том, а рассказывала ли Полина своему дедушке о нем? Об этом хулигане, ее однокласснике, которого боялся весь поселок. Парень, который создал свою репутацию, благодаря насилию, агрессии и любви к садизму. А ведь он мог покалечить как людей, так и животных. Грустно улыбнувшись этой мысли, парень кивнул: – Почему бы и нет? Полина подарила ему красивую улыбку и обняла парня, положив голову на широкую грудь. Так уютно и приятно. Одноклассница тихо промурчала какие-то слова, а Рома смущенно погладил ее темные длинные волосы ладонью, вдохнув приятный аромат. – Полина, ты будешь моей девушкой? – Морозова посмотрела в глаза Ромы и несколько раз кивнула, обнимая парня за шею. – Я обещаю сделать тебя самой счастливой. – Ты только что сделал это, Ромочка! Пятифанов улыбнулся, устало прикрыв глаза. Признаться себе в чувствах – дело действительно чести каждого парня. Да что там парня – настоящего мужчины. Чувства – это не слабость, а факт того, что человек живой и может коснуться наивысшего дара – любви. А быть любимым или любить – уже другой вопрос. Только вот, в ситуации Ромы волноваться незачем – выполнены оба пункта.