Cпасение

      Расцвет. Новое начало не только дня, но и главы в жизни Фарамиса. — Ты ничего не берешь? — спросила Мелисса. Блондин молча взял стул, подставил его к шкафу. Поднялось облако пыли — оно просветилось; в руках парня сиял посох. — Фамильный, — пояснил лекарь. — А как же еда? — Возьму по дороге.       «Муаады*, как будто два разных человека. О Всевышний, зачем я позвала его. Его угрюмость выпитывает из меня все силы. Может я что-то сказала не так? Ну ладно, может ныть не будет. Почему я должна переживать из-за того, что не вписываюсь в понимания нормы абсолютно чужого мне человека?!».

***

      Улицы были еще красивее чем ночью: пестрые бумажные фонарики, которые зажигаются в темное время суток, играли на ветру, гирлянды из стеклышек и зеркал преломляли лучи, тем самым они подчеркивали яркость праздника Озарения. На местных жителях были традиционные украшения, с инкрустированными камнями разных цветов. Каждый камень символизировал области «просвещения»: фиолетовые, бунафши символизировали кланы образования, голубые, кабуды — роды, которые занимались экономической сферой, зеленые, смарагды — семьи медиков и лекарей, темно-синие, кабудитиры — астрономия, белые, сафеды — церковную деятельность, желтые, зарды — фамилии, изучающие природу, красные, сурхи — кланы, занимающиеся изучением внутреннего мира человека, серые, хокистарранги — семьи, изучающие историю. — Лишенный! Лишенный! — послышалось из толпы. — Асос**, — выругался Фарамис, — достало, ускорим шаг!.       Богатые дома и украшенные лавки менялись менее праздничным пейзажем. Очевидно Фарамис и Мелисса зашли в бедный район. Маленькие, одноэтажные домики с пестрыми лентами, повязаные на деревьях и заборах. Каждый цвет ленты означал то, чего не хватает семье: красный цвет означал недостачу любови, желтый — здоровья, белый — умиротворения, зеленый — денег, фиолетовый — мудрости и карьерного роста и серый — счастья.       Новоиспеченные боевые товарищи завернули в пустые закаулки. В них пахло жаренным мясом и запеченной картошкой. Мелисса, питавшаяся неделю макаронами и сухарями проголодалась в ту же секунду, хотя плотно позавтракала. Фарамис, хоть и снаружи «морозный», но очень внимательный. Он подметил состояние спутницы. — Отсюда дойдем до вокзала, сядем на поезд до Аккакаге. Сейчас мы дойдем до лавки с очень вкусной едой, перекусим, ты что любишь? -поинтересовался юноша. — Мясные шарики и салат из овощей. Или ты имел ввиду, что взять с собой? — то, что Фарамис начал разговор, сбило с толку Мелиссу. — Сейчас и на потом. — На потом нужно взять что нибудь не из скоропорта, например: макароны, тушонку, можно взять еще мюсли, чтобы поддерживать уровень полезных веществ и разнообразить еду. — «Ясно, скромничает. Возможно, в детстве ее стыдили за «вредную» еду и учили быть скромницей, » — подумал лекарь. — Ты напряжена, хочешь поговорить? — спросил Фарамис. — Н-не сейчас.       «Не такой ты и марудный. Спасибо, что спросил. Муаады Присвятой, до меня начинает доходить его поведение и переменчивое настроение, нужно будет с ним поговорить. Такой тип личности очень скрытный, расспрашивать нужно осторожно, так как, скорее всего, у него не было примера нормальной дружбы и доверитильных отношений, а еще похоже на проблемы в семье. М да, сживемся».       Небольшое, простенькое, а главное уютное кафе встретило путников звоном колокольчиков. Фармацевт-лекарь подумал про себя: «Только не он». — Доброго обеда! Чего желаете? — Фарамис мягко подтолкнул Мелиссу к столешнице. — Добрый день, мясные шарики с салатом и вишневым соком.       Судя по бейджику, менеджер, окликнул парня с острыми скулами: — Фарамис, подойди-ка сюда, — окликнул молодой работник кафе. — Почему, Асос, мы встретились здесь! Хелирт, надеялся тебя больше не встретить. — Если бы ты интересовался жизнью своей семьи знал, где я и кем работаю. Фарми, средненький наш, ведь правду говорят, средние детки никому не нужны. Вместо того, чтобы постигать вершины медицины остановился на лавке. — А ты? Ты работаешь в забегаловке в бедном районе, даже не на окраине центра. Общепит — далекая сфера от медицины, — предпринял попытку защититься Фарамис. — Не забывай, что я младший и до сих пор учусь. Мы нашли твое письмо, твоя лавка — будет моей, жаль, что твой старший братец, Ликзол, слеп и позволил тебе, Лишнему, забрать фамильный посох. Он не стал таким мямлей как ты, только из-за умения осознавать все свои возможности. Эта моя последняя неделя здесь. Ты жалок, ты не смог удержаться даже в готовой аптеке посредственным фармацевтом-недолекарем. — Две порции печенной картошки с собой — сдался Фарамис. — Ваш заказик принят, — слащавить слова — главная привычка Хелирта.       Во время перепалки, Мелисса тихо жевала свою еду, в ее голове вертелось: «Почему я здесь? Его поведение для лекаря очень странное, ведь по правилам его клана ты не можешь участвовать в войне, а посохи лишь указывают пути на поляны с волшебными травами и помогают заговаривать зелья. Хмм, может посох изменяет свое назначение в зависимости от истинного пристрастия его владельца? Нужно разузнать. Обязательно. Пока что, больше согласна с его братом, но первое впечатление может быть ошибочным, ведь так? В таком случаи, надеюсь, что он будет полезным на поле боя».       Фарамис забрал еду. Оставшаяся дорога прошла в гробовой тишине. Фарамис сверлил взглядом горизонт, Мелиссу распирало от любопытства, но понимала, сейчас не время копаться до правды. Незаметно они дошли до вокзала. На нужный поезд билеты стоили ничтожно дешево. 178 джилли (на наши деньги примерно 3 доллара).       Знакомые сели в купе. «Наконец-то, — подумала Мелисса, — можно его расспросить. Фарамис обо всем догадался. — Сейчас все объясню. Я похожу из семьи лекарей. Учился в университете, закончил два курса из шести. Душа не лежит у меня к медицине, я всегда жаждал справедливости, равноправию. У меня плохие отношения с семьей, поддерживаю связь только со старшем братом. Друзей нет. Хобби: читать и изучать право. Изменения клана у нас — грубое нарушение традиций. Каждый цвет, что-то значит, у меня зеленый. Зеленый значит принадлежность к медиками. — Понятно, — сухо ответила Мелисса, — как я и предполагала. Ну что ж, моя очередь открывать перед тобой душу. У меня мама швея мы принадлежим к «нейтральным», по вашему, в нашей империи нет клановой системы. Моя мама обычная бедная швея. Эта кукла цвета фуксия ее подарок мне. Ее подарок мне. Я тоже швея, швея-воин, в бою использую принадлежности портного дела. — Мне кажется, что ты не так проста, ты не раскрыла еще все свои карты. Ведь так? — Ехать 19 часов, дорога долгая, — заключила девушка проигнорировав вопрос Фарамиса, — ты как хочешь, а я спать, сладких снов.       «А все-таки он милый» — заключила в голове Мелисса, перед тем, как ее накрыло волной снов.       Какой-то отрезок времени Фарамис провел в психоанализе попутчицы. «Она весьма не глупа, пробивная, смогла выбраться из бедности, сто процентов перфекционист. Уверен, отваги не занимать. Возможно, если мои предположения верны, у нее есть серьёзные связи с Инь, выдающимся истинным бойцом из Долины падающих лепестков. Ладно, если она лягла спать в пять вечера, есть резон сделать это в семь».