Cпасение

      Раннее утро. Небо светлое, чистое и серое. Мелиссу и Фарамиса высадили в лагере. Он представлял собой ряды палаток, которые лучами сходятся к центру. Место временного пребывания бойцов был окружен забором из шин, а на шести въездах стояли блокпосты.       Птицы взлетели в небо. — Если птицы массово взлетают и метушатся, значит будут выстрелы, — Мелисса оказалась права. Где-то в дали прозвучали гулкая дробь. Фарамис испугался, его острое, немного феминное лицо застыло на несколько секунд. — О, не переживай. Три дня у тебя будут мигрени, а через неделю перестанешь дергаться. Как раз тогда нас ожидает первое задание. Обучение не включается. — У меня будет обучение? — поинтересовался Фарамис. — Нет. — А как мне воевать? — Ты не воин, ты полевой лекарь. Все, что тебе нужно это уметь падать на землю или в окоп, уметь лечить, а также переносить запах смерти, осознавать, что тех людей с которыми ты идешь в бой может вечером не быть. Последнее — самое сложное. С внезапными смертями всегда трудно. Сегодня выходной у нас — Хорошо. Есть ли какой-то слэнг на войне? Может позывные? — Ну, общепринятые двухсотые трехсотые, особенного нет. Располагайся.

***

      К обеду раздался стук в дверь. — Фар, — резкий холодный голос, командира, — в палатку двухсотых, привыкать.       Кошмарный запах формалина стоял, наверное, за метров двадцать. Главнокомандующий уже ждал его рядом с своеобразным моргом. — На, надевай блокатор, ни то выворотит даже волосы на лобке. На час я закрываю тебя тут. Обсматривайся.       Полевое место хранения убитых оснащенно холодильными камерами, которые брали энергию от дизильного генератора. Фарамис с интересом заглядывал в каждую из них. Покалеченные тела (обойдёмся без смакования подробностей). На некоторых застыла гримаса боли. Для неопытного лекаря, как не странно, не был вид изуродованных тел чем-то пугающим. Он смотрел на них с интересом. От этого Фарамиса передёрнуло. С дрожью он осознал: пары в морге были его самыми любимыми, но он боялся это признать. Ему интересно как люди умирают и от чего, кто или что является предметом их кончины. Даже в его домашней библиотеке были книги с развернутым описанием смертей.       «Почему я тут? Почему я боюсь себя? Может быть, мне правда не все равно на вершившиеся судьбы бедолаг? Я хочу домой. А я действительно хочу туда? Почему мне не все равно? Может стоит завести полевой дневник? Да, да однозначно. Как минимум, чтобы не перемешивать сухую «бухгалтерию» и чувства и истории некоторых убитых. Как будто у меня будут на него силы и врямя. Пойду вечером к Лиссе. Принесу ей чего нибудь. А командир, не очень приятный, пытается казаться молодежный что-ли».       Час прошел незаметно.       Порывшись в закутках, Фарамис нашел железную табакерку с шоколадками (взял из дома).       Мели жила в пяти минутах ходьбы от Фа. — Кто там? — спросила Лисса. — Я. — Проходи, сейчас поставлю чайник. Зачем пришел? Волнуешься, как никак завтра выезд к Ван и Иню. — Сам не знаю, скучно стало. В лагере есть лишние толстые тетради? — Не уверенна, но по-моему у меня в палатке осталась от предыдущего владельца. Только куда запихнула? — девушка задумчиво почесал затылок. Как обучение? Интересно? — Очень. Трупов не боюсь. Сам от себя такого не ожидал. — А тебе приходило… Все-все, забыли. — Убивать? — дружелюбие покинуло палатку. Мели наклонила голову с какой-то режущей улыбкой и абсолютно пустыми глазами.       Спустя несколько томительных секунд леденящей тишины поступил короткий, четкий ответ: — Да.       И вновь неловкое повисло молчание. — Да, в моменте чувствуешь лишь адреналин, потом осознание, говорят к этому нельзя привыкнуть, но с течением времени, все эти жертвы — твои мишени, а в мишени нужно попадать. Как-то так, — объяснила Мелисса. Её голос оставался спокойным, иногда в нем проскакивали скрипящие звуки. — Можно тебя обнять. — Если из жалости, то забей. — Нет, просто. — Ихик, я думала, что ты более невинен. — " Как быстро переключилась, как по команде,» — подумал Фарамис.       Лицо парня покрылось пунцой. Мелисса ласково прижимала его к себе, слегка поглаживая по голове и приговаривая: «Все будет хорошо, ты лекарь, не бойся». Была в воительнице материнская особенность, но какой-то странной. В один момент она закрывала глаза на задевающие фразы и начала его успокаивать. Эмпатик. Если б у нее были потусторонние дары, девушка точно была б эмпатиком, мастерица чтения языка тела. На душе Фарамиса стало легче.       На пороге Мелисса посмотрела на парня с прищуром и сказала: — Фа, я знаю, это не единственная причина почему ты здесь не так ли? — под смешок шелестящий ролет закрылся.       «Правда, не единственная. Хочу наладить с ней связь. Что я знаю? Только положительные стороны и черты характера. Да, впечатляет. Быстро переключает и скрывает эмоции. Она не так проста, как кажется. Мелисса хоть и выросла в многодетной семье в маленькой деревушке, достаточно образована. Знакома с выдающимися бойцами, она явно не рядовая воительница. Чтобы добиться подобного нужны упорство, хитрость и изворотливость. Явно здесь не то. Мели знает обо мне практически все, а я о ней поверхностную информацию. Только насколько они искренние. Слишком много. Может я себя накручиваю. Стоит о ней поговорить с рядовыми. Только без подозрений».       Ноги сами привели парня к палатке с уже знакомыми бойцами, но не бойцы ни лекарь не знали имён друга. Зачем, когда все равно можете умереть? Шуршащий Стук. — Доброй ночи. По какому поводу? — Расскажите мне по больше о Мелиссе. — Что, понравилась? — Гхм, можно сказать и так. — Шумная, но при этом очень скрытная. В бою действует с хирургической точностью. Тесно водила знакомства с лекарскими кланами. Она ласковая, но в какой-то момент щетинится, видимо когда подпускает близко. — Откуда ты знаешь? — Были очень, очень, — акцентируя внимание на слове, — хорошими друзьями. Не переживай, уже мы друг другу просто знакомые. — Если не секрет, то в чем причина. — Я уставал от нее. Её смены поведения, такое ощущение, что она примеряет на себя каждые месяца два-три новую роль. Ты устаешь. Но как девушка — она супер.       Время близилось к одиннадцати, яркий свет озарил палатку. — Вставай! Друзья пришли! Идём с ними завтра на задание, если успеем записаться, — прокричал знакомый взбаламошенный голос. — А мы с ними и так не в одном отряде? — Произошло изменение. Смерть их вождя. Перегруппировка. На, подпиши, — юноша, несмотря на свою усталость сконцентрироваться и внимательно прочитал документ, подписал. В глазах Мелиссы мелькнула искра, брови слегка скривившись, как бы говоря что-то в духе: «Ты мне не доверяешь?» или «О, ты серьезно!», что-то между этими двумя фразами. «Она явно ведёт какую-то свою игру. Зачем ей это? Какие мотивы? В документе было сказано лишь о задание. Почему я себя так накручиваю по поводу нее? Что меня конкретно настораживает? Какие причины у меня думать так, кроме отсутствия слабых сторон? , — подумал Фарамис, — Такс, по порядку. Я в не знакомой обстановке, с незнакомой мне девушкой, меня к ней тянет, это можно объяснить сменой обстановки. Оставим пока так. Меня настораживает отзыв о частой смене поведения, но ведь я сам не был свидетелем. Это не с моих слов. Оставим не отвеченным.Хотя, возможно это из-за того, что боюсь ее потерять? Может? Может. Тогда почему я думаю о какой-то её игре? Разве это не странно? Замкнутый круг. Может она хочет повышение? В целом создаёт впечатление карьеристки. Я забыл спросить её о звании! Точно! Если она начнет увиливать, значит нечисты дела. Какая мне разница. Я знал куда я шел. О, кстати, сегодня ни одного раненного и убитого. А как же командир? Скорее всего его тело на поле боя. Как чувствуют Ван и Инь? Может они были чуть дальше? , — мысли ставили все более и более хаотичными и бредовее, — Ладно, утро вечера мудренее». Изумрудные глаза закрылись.