Летний ветер за окном

Лань Чжань поворачивает голову на особо длительный и непрекращающийся гул клаксона на улице. Видимо, кто-то опять встал под зеленую стрелку и не пускает машины позади себя. Насколько Лань Чжаню нравится этот район — и в центре, но при этом и парк буквально через дорогу — но идиотизм водителей иногда заставляет краткосрочно терять веру в человечество. Прохладный летний ветер обдувает вместо выключенного кондиционера. Чашка с кофе стоит забытая. Пожалуй, можно сделать глоток, чтобы не пропадали старания кофемашины. Она была куплена после похода в крупный магазин с Вэй Ином — тот настолько загорелся идеей делать латте дома, что никак нельзя было ему отказать. И хотя Лань Чжань предпочитает охлажденный зеленый чай, вкус макиато постепенно протаптывает дорожку в его сердце. Лань Чжань возвращает свое внимание к читаемой статье, бросая взгляд на изящные деревянные песочные часы сбоку от тарелки с соленым печеньем. Осталось чуть более полутора минут. Вэй Ин в этот раз на удивление терпелив. Пожалуй, это заслуживает дополнительной похвалы. Лань Чжань дотягивается до чашки, стараясь не шевелиться больше необходимого, делает глоток, а потом одаривает Вэй Ина внимательным взглядом. Тот смотрит в ответ, видимо, ожидая, что уже время, но еще нет, еще чуть-чуть. Лань Чжань касается рукой линии челюсти, проверяя, чтобы там не было излишнего напряжения, проводит пальцами по слипшимся от невольных слез ресницам: Вэй Ин всегда под конец становится невероятно чувствительным. И они обсуждали это не раз, что Вэй Ину комфортно, что он приветствует это ощущение потерянности во времени и пространстве, когда кажется, что уже давным давно должны были закончиться отведенные десять минут, что идут какие-то другие, бонусные, временные… Лань Чжань позволяет себе мягкую улыбку и ловит внимательный, полный надежды взгляд в ответ. Лань Чжань даже позволяет себе невиданную вольность. Шепчет одними губами: — Скоро. И любуется тем, как Вэй Ин с радостной готовностью закрывает глаза, позволяя новым слезинкам скатиться ниже, к его раскрытому рту. Лань Чжань осторожно тянется к подготовленной салфетке, а потом делает жест, который между ними двумя означает окончание сессии: проводит указательным пальцем по переносице Вэй Ина. Тот приходит в движение — не сразу, будто плавно отмирая, прислушиваясь к ощущению в теле. Он медленно-медленно отстраняется от согретого во рту, покрытого большим количеством слюны члена Лань Чжаня, и не открывает глаза, как будто продлевая ощущения. Несколько ниточек слюны тянутся ко рту, но обрываются, стоит Вэй Ину сесть на попу под столом. Лань Чжань мягко вытирает его губы салфеткой, проходясь по уголкам и собирая остатки слюны. Потом быстро и утилитарно вытирает себя той же салфеткой, все равно это временная мера, заправляет член в трусы и брюки, и потом тянется руками к Вэй Ину, сжимая плечо и убирая челку со лба. Вэй Ин промаргивается, смотрит немного расфокусированно. Лань Чжань говорит спокойно, уверенно, констатируя факт, заземляя и возвращая в реальность, хотя и понимает, что пока Вэй Ин его не совсем слышит, а больше считывает интонацию: — Сегодня Вэй Ин был особенно хорош. Такой идеальный для меня. Послушный. Сидел смирно. Был идеальным держателем для моего члена. Самым лучшим. Вэй Ин заторможенно улыбается. Лань Чжань отодвигает стул, чтобы опуститься к Вэй Ину и помочь ему выйти из-под стола. Вэй Ин обожает после сессий сидеть на коленях Лань Чжаня, укутанный одеялом, чья теплота подстраивается под время года. — Ш-ш-ш, идем. Ты молодец. Замечательно справился. Вэй Ин трется щекой о плечо Лань Чжаня, не совсем ровно стоя на ногах: — М-м, правда? Ты доволен мной, Лань Чжань? Лань Чжань доводит их до дивана, подхватывая подготовленный заранее легкий плед. — Мгм. Безусловно. Когда Вэй Ин уходит так глубоко, ему необходимо слышать голос Лань Чжаня, ощущать его прикосновения, тепло. Потом Вэй Ин всегда шутит, что после сессий Лань Чжань использует недельный запас слов. Хотя они оба знают, что это не правда. Что они разговаривают так много, что порой Лань Чжань пропускает свое стандартное время сна, забывая о времени. Вэй Ин послушно усаживается на колени Лань Чжаня, привычно устраиваясь бочком к груди, утыкается лбом в висок Лань Чжаня и начинает перебирать пуговицы на его груди, пока Лань Чжань сноровисто накидывает на них обоих плед. — Сегодня было немного иначе, правда? Лань Чжань сначала говорит привычное «мгм», а потом прижимает Вэй Ина к себе поближе, и, начав водить рукой по его бедру, как он любит — выводя там разные иероглифы — начинает говорить, просто чтобы Вэй Ин слышал его голос. Рассказывает о прочитанной статье, о случайно увиденном форуме, посвященном разводам, о том, что на улице, возможно, поменяют развязку, потому что та заявка в департамент по транспорту получила нужное количество голосов поддержки. Вэй Ин задумчиво кивает в ответ, потираясь нежно о волосы Лань Чжаня и изредка касаясь губами виска, продолжает проверять на прочность пуговицы рубашки Лань Чжаня и изредка проводя одному ему известные линии вдоль кармашка и у воротничка. Лань Чжань поправляет съезжающий плед, прижимает к себе Вэй Ина покрепче, и вспоминает, что еще на днях он встретил их соседку по лестничной площадке, а она… Вэй Ин мурчит что-то в ответ, смеется над выброшенным соседкой цветком, который она приняла за шпионское оборудование соседа сверху, и в целом ощущается таким родным и теплым, что Лань Чжань на мгновение сбивается, жмурит глаза, прогоняя неожиданно появившуюся там влагу, а потом говорит дальше, пока летний ветерок доносит с улицы запахи зелени, еды и машин, которые шумят где-то там, за пределами этого мгновения, который делят два влюбленных и любящих сердца.