Женщины Сапковского. Эльфки, человечки, краснолюдки

      Пан создал удивительную Вселенную. Он ее, конечно, продал за барыши, но все-таки создал, причем явно с любовью и привязанностью с своим героям. Герои у Сапковского разнообразные, даже не скажешь, что где-то есть чисто черное пятно — везде крапинки серого, то белее, то темнее. Но вот сколько я не читала сагу, сколько не играла в игры, никак я не могу вразуметь, что не так там с дамами. И что с ними не так, я и постараюсь со своей колокольни рассказать вам. P.S.: сериал от Netflix я даже разбирать не хочу, ибо, имхо, это сказочный кусок того еще наркоманского дерьма. 1. Чародейки «[Цири] выдержала восемь остальных взглядов, хоть они больше походили на проникающие до глубины сознания сверла. Колющие острия копий»       Как подойти к данной теме, я не знала долго. Там столько кадров, поэтому начну аккуратно и издалека. Более того, приводятся в пример не все дамы, а преимущественно которые присутствовали в книжной саге (просто потому что иначе будет еще дольше, чем планировалось изначально). Итак, начнем-с. «Простой народ не видит никакой разницы между волшебниками, ведьмами и ведьмаками. Всякий, кто владее магией считается подозрительным и безбожным существом. Только более образованные, а также жители больших городов знают, кто такие маги и относятся к ним с уважением» Ну, прежде всего, чародейки не есть ведьмы, чтобы там не говорил ВедьмакВики. Это дамочки с куда более прокаченными талантами, которые они коллективно куда-то дели, когда началась охота на ведьм после второй части игры. Это как Гэндальф: весь такой самый-самый, а толку от этой самости никакой. Так вот, кроме врожденных талантов, нужно еще и пройти обучение, ибо ремесло полно подводных камней и опасностей. К примеру, кривое черпание энергии из стихий может быть чреватым для колдуна, с чем столкнулась Цири и во время обучения у Йеннефер, и в пустыне, когда прибегла к силе огня. Сложные чары требуют особой подготовки, долгих лет оттачивания мастерства, а потому чародеев так малость подбешивают ведьмаки с их Знаками, ведь они, по факту, овладевают силой быстрее и с меньшими затратами, совершенно не относясь к магии как к искусству. «Только некоторые люди способны стать волшебниками. Если человек, обладающий даром (так называемый Исток) не научится быстро его контролировать, то может превратиться в полубезумного, пускающего слюни оракула. Вот почему были созданы школы волшебников, где талантливые дети учатся много лет, получая необходимые знания и овладевая магическими навыками» Истоки, такие как Цири, Альвин, Паветта, от дара избавиться не могут, зато без контроля способны натворить бед. Не путаем с Проклятьем Черного Солнца (Манией Сумасшедшего Эльтибальда, как хотите), однако держим все это в уме, пока что отложив в сторонку. Нас теория волнует не так, как сами персонажи. И от теории пора перейти к практике. Всем известно: чародеи занимаются научным трудом, расскопаками, экспериментами, составлениями новых формул, вмешиваются в политические дела и создают сомнительные организации. Например, Ложе Чародеек. Я не буду разбирать в данной работе влияние или пользу этого объединения в каноне. Создавалось оно дабы «заботиться о благе магии», а четких границ этой заботы никто не чертил. Я возьму самые яркие примеры того, что с женщинами в ведьмилэнде что-то не складно, и что же именно попытаюсь обобщить в конце. Начнем с того, что большая часть мазелей из этой категории не обладает привязанностями в принципе, либо они весьма странные. Да, в воспитательных учреждениях на манер boarding school (сравнение не самое лучшее, но Аретуза иначе у меня не определяется) не так распространено развивать какие бы то ни было чувства, эмоции, понимание значимости бескорыстности взаимоотношений, эмпатию и прочие вещи, которые способствуют созданию нормальных связей в социуме. Да, это накладывает свой отпечаток на личность. Так, становится неудивительным, почему, к примеру, Трисс Меригольд бегала за ведьмаком, как выброшенная на улицу маленькая собачка, а Маргарита Ло-Антиль имела крайне неудачные отношения с каким-то Ларсом: «Все приличные мужчины интересующего меня возраста женаты, тут уж ничего не попишешь. Ларс любил меня, да и мне какое-то время казалось… Ах, что говорить. Он слишком многого хотел. Угрожал моей свободе, а меня тошнит при одной мысли о моногамии» Моногамия пугала Маргариту. А Сабрину Глевиссиг не пугало вообще ничего. Числясь в книге, как заклятая подруга Йеннефер, чародейка впервые появляется в дополнении «Цена Нейтралитета», где собирается подвергнуть вивисекции девушку по имени Дейдра. О том, насколько ее подозрения оправдывают подобный кровожадный интерес, говорить сложно, но Дейдра, к слову, есть дева прекрасная. Есть несколько вариантов концовки: — ведьмаки прогоняют Сабрину, но, не веря, что Дейдра может проявлять человечность, велят княжне уходить. Она же пытается убить Геральта и, ясен пень, погибает сама; — ведьмаки прогоняют княжну после ее нападения на Эскеля (шрам она ему оставляет при любом развитии событий), запрещают Сабрине искать ее. В течение последующих двух лет девица терроризировала южный Каэдвен с большой жестокостью, и либо ее потом убивает (судя по всему) Эскель, либо ее ловят чародеи. Еще одна женщина из ведьмилэнда, которая не может не вызвать дрожи во всем теле. Тем не менее, факт остается фактом — Сабрина, как и многие собратья по ремеслу, вполне спокойно собиралась вскрыть девку скальпелем. Для тех, кто не вкурсе, что такое вивисекция: «Вивисекция — проведение операций на живых существах. Чародеи проводят вивисекцию на чудовищах и животных с целью расширить свои знания об анатомии. Жертву в обязательном порядке крепко привязывают к операционному столу, поскольку анестезия при вивисекции не используется» Как прославилась она во второй части игры, думаю, знают все. Во имя высших интересов и видя в людях (и не только, ибо там и краснолюды сражались) лишь пешек в великой игре, Сабрина разрешила проблему легко и непринужденно, вызвав Огонь Мелгара. Ее поддержали другие чародейки Ложи, а значит подобные воззрения в плане морали разделяли многие. Можно сказать, что это все система, она треклятая плодит такие кадры. А можно сказать, что вот уже сколько женщин мы имеем, а каждая найдет чем поразить в самое сердце и, возможно, намертво. Невозможно обойти стороной также Францеску Финдабаир, по которой весьма неплохо прошелся Иорвет в своем диалоге с Геральтом в Вергене. Она, разумеется, прекрасна, но: «Голубые эльфьи глаза Францески Финдабаир были непроницаемы и жестки как стекло. Когда Геральта ей представляли, Маргаритка из Долин улыбнулась. Улыбка, хоть и сногсшибательно красивая, заставила ведьмака внутренне содрогнуться» Милая дама, которая даже такого матерого волка, как Геральт, сумела заставить слегка струхнуть. Почему же Иорвет так ее не взлюбил? Есть за что: »…официально владычица этих мест была вынуждена отречься от скоя’таэлей и их партизанской войны» Создатели Гвинта создали красотке небольшое прошлое. Странное, но прошлое. У Маргаритки не ладилось с отцом (Ведуном, который решил, что чем сражаться с людьми, надо бы заключить с ними мир), и после того, как отважная леди поддержала Белую Розу в ее суицидальном подвиге супротив захватчиков, отрекся от дочери. Зэ Энд. Оставим в стороне тот факт, что все тут чем-то наделены (таланты, дары, способности — одна фигня), но на практике это либо не применяется, либо это бесполезно. В конце-концов, как иначе люди победили бы, коли все остальные персонажи канона были бы адекватны. Но факт не в этом. У Францески, по факту, поломанная юность, если хотите, назовите это на современный лад психотравмой. Повторюсь, вот уже которая дама перечисляется в тексте, а мы не видим ни девушки из адекватной семьи, ни той, у которой была бы безоблачная жизнь без каких-либо травм и груды проблем, ни той, которая просто спокойно любила бы кого-то и была также спокойно любима в ответ. Вы может скажите, что такие героини не интересны, но я останусь при своем мнении. Разумеется, у нас есть еще и Филиппа Эйльхарт. В книге долгое время не фигурирует вообще, а потом создает великую организацию по делам магии. Хотя, там и без магии дамы находят чем заняться. Филиппа — полиморф, чародейка умелая. В первую же встречу в каноне вгоняет медичку Шани в краску, что явно намекает нам на то, что Эйльхарт работает на два фронта, что находит свое подтверждение во второй части игры (и, насколько я помню, многие чародейки, включая Меригольд, экспериментировали со своим полом). Но в книге имеет отношения с Дийкстрой, которые, опять же (!) провальные. Есть версия, что именно она организовала на него покушение, не взирая на тот факт, что их связывала целая история. И в это можно поверить, поскольку Тиссая де Врие (педантичная дама с явно выраженным обсессивно-компульсивным расстройством, которая потом вскрыла себе вены) дала ей следющую характеристику: » — В Редании уже давно не было короля. — Тиссая де Врие встала. — В Редании правила всемилостивейшая государыня Филиппа Эйльхарт, достойная воспреемница Раффара Белого. Готовая ради власти пожертвовать тысячами жизней» Я ни в коем разе не упрощаю Филиппу. Это сложный персонаж, со своими достоинствами и недостатками. Но вновь — персонаж побитый, без сильных привязанностей, способных заставить пожертвовать всем ради любви или дружбы. Персонаж без эмпатии, без душевности. Она, эта душевность, может и есть, но зарыта так глубоко, что забьешь на ее откапывание уже на полпути. Далее. Трисс Меригольд. Типа сестренка Цири, которая плавно роет тоннель в спальню Геральта всеми возможными и невозможными путями. «Веселая Трисс Меригольд с каштановыми волосами, хохочущая по любому поводу и выглядевшая как девчонка. Он любил её. И она его тоже» Чародейка она, без вопросов, со способностями, и не является самой главной занозой в одном месте. В третьей части игры из нее сделали такую милашку, что даже и забываешь, какой стервой она была в первой, особенно, если не отдаешь Альвина в ее добрые руки. А если отдашь, получишь самых что ни на есть Йеннефер и Цири, ибо Проджекты, делая хорошие отсылки к книге, решили слегка переиграть сюжет, сделали мальчугана дитем Предназначения 2, а из довольно бесхребетной Трисс сделали ее подружку. Подружка ведьмаков из Каэр Морхена. Стеснительная, самая молодая из всей братии, еще не совсем потеряла чувство стыда, что не мешало ей пытаться обмануть подругу, фактически предав ее таким образом, и уговаривать ее же отдать Цири Ложе Чародеек. До определенного момента слушается эту самую Ложу охотнее, чем ребенок родную мать. Записи Лютика в третьей части игры о ней таковы: «Мои отношения с нею всегда были исключительно братскими, а вот Геральт не смог устоять перед её очарованием» И да, она весьма обоятельна и мила, но вместе с тем не имеет твердости характера в книгах так точно, являясь весьма живописной иллюстрацией к поговорке «сидеть одной жопой на встречных поездах». Она хочет и с Ложей быть и свободу иметь, а также спит с мужчиной лучшей подруги, и даже, — подумайте только! — Филиппа в третьей части подмечает, что этот любовный треугольник не нормально сказывается на Цири. И названную сестренку девицы это совершенно не смущает! Ей вполне нормально, что у них такие отношения вот уже много лет; что если добавить официальных партнеров, можно открыть первый на континентке свингер клуб; что так вечно длиться не может… Меригольд не совсем уж плоха, но симпатия к ней весьма шаткая. В книге также упоминается некая Нимуэ, помешанная на истории Белого Волка. Увидев как-то раз Цири, блуждающую по мирам, решительно принялась исследовать чужое житие с дотошностью, достойной лучшего применения. » — Эту кобылу… — от волнения она с трудом выговаривала слова. — Эту кобылу зовут Плотва. Потому что так зовут каждую твою лошадь. Потому что ты — Геральт из Ривии. Ведьмак Геральт из Ривии. Он смотрел на нее долго. Молчал. Нимуэ также молчала, уставившись в землю» Также плавно ехала по Ложе Чародеек, помешавшись на истории капитально. Даже пригласила некую Кондвирамурсу Тилли на остров, дабы исследовать историю Цири (для которой потом откроет портал к замку Стигга, наконец хоть как-то приобщившись к полюбившейся ей истории). А вообще, является отличным примером того, что ни по кому-то, ни по чему-то нельзя ехать крышей основательно, отбросив якорь за ненадобностью. Движемся далее. Фрингилья Виго. Запоминается не только своим участием в битве под Содденом на стороне Нильфгаарда, но и любовной линией с Геральтом, хотя о ней мало что можно сказать. Ведьмак имеет склонность испытывать чувства к другим женщинам, кроме ходячих благовоний на основе крыжовника, а потому и тут он не устоял. В саге больше запоминается, как верный посланник Ложи, хотя в третьей части игры получает небольшое дополнительное развитие. Есть еще такая героиня, Марти Содергрен. Во время вакханалии чародеев, она не приняла ничью сторону, а потом помогала штопать раненных во время кровавой битвы с нильфами. И все бы отлично, но и она не могла оказаться спокойной да уравновешанной: » — Марти Содергрен я знаю, — подумал Русти, — работал с этой красоткой не раз. Чуточку нимфоманка со склонностью к истерии» Сюда же кину матушку Геральта. Не будем делать акцент на комиксах, тут в тексте есть замечательный пример того, насколько много у ведьмака боли в душе. Итак, чародейка и лекарка одновременно, Висенна. » — Пролежни, — спокойная, холодная констатация, не соответствующая мягкому альту. — Я помогу. Вот, выпей. Медленно, малыми глотками… Теперь, когда она подняла ему голову, он мог рассмотреть ее получше. Небольшая. В мужской одежде. Маленькое и бледное в темноте лицо. Ему больше не надо было на нее смотреть. Теперь, лежа на животе, уже не надо было рисковать взглянуть ей в глаза. Он успокоился, сдержал дрожь рук. Она могла почувствовать. — Благодарю… — Он прижал щеку к кожам, чтобы изменить голос, замаскировать его неестественное звучание. — Можно узнать… Кого благодарю? «Не скажет, — подумал он. — Либо солжет». — Меня зовут Висенна. «Вот как», — подумал он и медленно, все еще не отрывая щеки от кож, сказал: — Я рад. Рад, что пересеклись наши пути, Висенна. — Случайность, не больше, — холодно сказала она, натягивая ему рубаху на спину и накрывая кожухами» Заявляет, что платы от ведьмаков не принимает, то ли из уважения, то ли солидарности. Боится читать мысли того, кому дала когда-то жизнь. «Он вытащил руку из-под кож, нащупал ее колени. Она вздрогнула, потом положила свою руку на его, слегка пожала. Он осторожно высвободил пальцы, провел ими по ее руке, по предплечью. Ну конечно, гладкая девическая кожа. Она вздрогнула еще сильнее, но он не отнял руки. Он вернулся пальцами к ее ладони, сжал» Дрожащие губы Висенны говорят о том, как тяжело ей далась эта встреча, как ей тяжело было посмотреть в измененные, нечеловеческие глаза сына. А какого было самому ведьмаку? » — Как тебе нравятся, — спокойно спросил он, — мои подправленные глаза? Такие… необычные. А знаешь, Висенна, что делают с глазами ведьмаков, чтобы их подправить? Знаешь ли, что это удается не всегда? … — Геральт… — Он вдруг почувствовал, как что-то разрывается внутри. — Это имя мне дал Весемир. Геральт из Ривии! Я даже научился подражать ривскому акценту. Вероятно, из внутренней потребности иметь родную сторону. Пусть даже выдуманную. Весемир… дал мне имя. Весемир выдал мне также и твое. Правда, очень неохотно. … — Теперь ты говоришь, что веришь в Предназначение. А тогда… тогда — верила? Ну конечно же, должна была верить. Должна была верить, что Предназначение обязательно сведет нас. Только этому следует приписать тот факт, что сама ты отнюдь не стремилась к нашей встрече» Когда ведьмак сказал, что раздумывал над вопросом матери, расчитывая на извращенное удовлетворение, по щеке Висенны пробежала слеза. Как в анекдоте про Штирлица. «О да, Йен была права. Недостаточно быть друг другу предназначенными. Надобно нечто большее… Но я посмотрю завтра в твои глаза… При солнечном свете… — Ничего не вернешь, не изменишь. Какой смысл задавать вопросы, Геральт? Неужели то, что я действительно не сумею на них ответить, доставит тебе, как ты говоришь, извращенное удовлетворение? Что даст нам взаимная обида? Нет, не станем мы смотреть друг на друга при свете дня. Усни, Геральт. А так, между нами, вовсе не Весемир дал тебе твое имя. Хоть это тоже ровным счетом ничего не изменит и ничего не вернет, я все же хотела б, чтобы ты об этом знал» Существуют разные теории, почему Висенна бросила Геральта. И лично мне плевать на все. Лично я собаку свою отдам только через собственный труп, и плевать даже на Предназначение, Капитул и все прелести жизни. А здесь у нас — ребенок. Но, ничего удивительного женщины Сапковского есть женщины Сапковского. Следующая героиня — Йеннефер, и мне крайне тяжко описывать ее ровно, потому что персонаж крайне противоречивый и пан назойливо наставляет, что именно она есть единственная любовь возможная (это не значит, что выше перечисленные дамы мне нравятся, заметим сей факт). Из положительного у нее как раз-таки наличие привязанностей, но от ее самовыражения можно поехать крышей. Женщина является горбуньей, пережила попытку суицида. Обучение в Аретузе тоже можно отнести к «пережить», ибо что-то как-то кадры там плодят не совсем приятные. И можно было бы сказать, что все ее причуды (очень мягкое слово для описания деятельности Йеннефер) это побочный эффект от такой жизни, но давайте будем объективны. Когда Эредина делают главным злодеем третьей части, что-то никто не бежит его обелять из серии «а вдруг у него детство было тяжелое». А ведь возможно и было, возможно круче, чем у Йеннефер. Никто не бежит обелять Лео Бонарта, который водил Цири на поводке. Были, к слову, еще и Крысы, творящие бесчинства на зависть всем, и у каждого из них тоже есть своя дурная история. Если так рассуждать, можно выпустить из колонии половину заключенных, ибо у каждого найдется своя травма, дурное влияние или пережитое насилие. Йеннефер хотела прикончить дракона, дабы изличиться от бесплодия. Возможно, факт наличия у крылатого маленького детеныша изменило мнение чародейки на счет чужой жизни, возможно, сердце чародейки не столь ледяное, как ей самой хочется показать. Когда она ловила джинна, и по ее вине город почти сравнялся с лицом земли, магичка тоже не думала, что там будет и как. Левая пятка чесалась так сильно, что все остальное было неважно. Эгоизм высшей меры, притом что в данном случае мы забываем об одной важной детали — плата за то, что получаешь. О этом же говорила Нэннеке, прямо заявив, что Йеннефер потеряла одно, чтобы получить другое. Сказки и предания тоже учат нас, что если ты хочешь что-то получить, то должен дать что-то взамен. Так или иначе мы платим, и только дурак, считающий, будто ему все должны, полагает иначе. Но свои плюсы у Йеннефер есть. Будучи бесплодной, она помогает женщинам в клинике. Кому-то зачать, кому-то прервать беременность. Литта Нейд в «Сезоне Гроз» занимается тем же самым, и, кстати, по вредности очень даже похожа на Йеннефер. Для этой дамы деньги не пахнут, а помогать тем, кто не в силах за это заплатить, эта чародейка вооще не спешит. И раз уж дело коснулось этого персонажа, то добавим еще несколько слов. Например, стоит упомянуть, как она мило обращается со своей ученицей Мозайкой. Странное прозвище девушка получила за пигментацию кожи: «Когда она попала в школу, ее имя было Аик, фамилии не помню. Мало того, что имя странное, она еще страдала от потери пигмента кожи» Геральт, намеренно уделявший Мозайке больше внимания, чем ее заносчивой наставнице, тем самым считай подписал стажерке приговор, пускай и не смертный: Литта выкрутила ей запястье при помощи магии, в ходе чего девушка даже потеряла сознание. Мило, не так ли? Эта самая Мозайка возможно единственное светлое пятно в «Сезоне Гроз», потому что обладает самоотверженностью, эмпатией и готова рискнуть собой ради других (ура, одна адекватка на кучу). Она помогла ведьмаку спасти тонущих детей, влюбившись в Геральта бросила стажировку и уехала с ним из Керака. Когда, не терпящий отношений с нормальными женщинами, Геральт бросает ее, Мозайка находит в себе мужество вернуться к наставнице. И вот тут мы можем наблюдать совершенно прелестный кадр. Стоит, значится, смущенная Мозайка, а две прожженные дамочки обсуждают ее и Геральта, их несостоявшийся роман и ситуацию в целом. Обе старшие чародейки спали с ведьмаком. Стоит девушка, которая с ним совсем недавно тоже имела отношения. Ладно, у Литты шансов было на долгую связь с Геральтом, как у меня в большом балете, и в целом Нейд персонаж беспринципный, местами даже гадкий, но тут-то вся соль не в этом! Ну-ка, бабоньки, признавайтесь, как часто ваш парень/муж/сожитель (нужное подчеркнуть) гуляет от вас направо и налево, трахается с вашими знакомыми, а вы потом обсуждаете это с ними за чашечкой чая? Нормально вам? Вот кому-то точно да. Судя по всему, Геральта тянет на тех, у кого мания на абьюз и желание самоутвердиться через других, поэтому неудивительно, что Литта оказалась в его постели. И вот этот абьюз, притом что со стороны женщин по отношению к мужчинам (в данном случае, к одному конкретному) и есть то, к чему я спешу перейти. Йеннефер можно было бы еще как-то оправдать, ибо у каждой перечисленной выше героини хватает скелетов в шкафу, эгоизма, где-то даже местами жестокости или глупости, если бы она была адекватна по отношению к тому, кто ее любит. Будучи довольно странным, эмпатичным и уверенным в собственной несостоятельности (его фирменное в первой части игры фраза про то, что его профессия не устроит ни одну нормальную женщину, уже о многом говорит), Геральт просит у джинна связать его с Йеннефер навсегда. И это навсегда весьма странное. Их отношения токсичные и дисфункциональные. Нэннеке (люблю я эту женщину) весьма резонно говорит о том, что оба партнера не знают друг друга и удивляются последствиям, не думая о изначальных причинах того, что происходит в их отношениях. Это утверждение подтверждается даже тем, сколько раз они оба расставались по всяким причинам, здравой частью мозга понимая, что так жить просто нельзя. Геральт тянется к свободе, он (имхо, хотя я обожаю Герыча) не может устоять перед красивыми ножками, мелькающими у него перед глазами. Йеннефер же крутит порой двумя мужиками одновременно и со всеми она предельно хладнокровна. Сухая на эмоции и просто непредсказуемая, как вулкан в момент извержения, Йеннефер существует как идеал в представлении тех, для кого жаркое примерение в постели важнее гармонии и взаимного уважения. Притом, что я не отрицаю важного факта — ей присущи многие качества, недоступные ее еще более хладнокровным товаркам. Да, она по-своему любила ведьмака и даже призналась ему в этом. Да, она питает к нему чувства: «Когда мы встретимся, — сказала она еще мягче, — я вознагражу тебя за все, Геральт. И за твое молчание. Слишком много молчания было между нами, слишком много, А теперь, вместо того чтобы кивать, обними меня и поцелуй» Да, она готова на многое ради любви. Пожертвовать собой ради Геральта для нее ничего не стоило, она не подумала о себе, умерла ради него. Но (далее имхо автора статьи)! Когда некоторые мужчины держат девушек на неком коротком поводке, мы осуждаем этих мужчин, говорим, что это в той или иной мере абьюз и насилие над личностью (абьюз не равно рукоприкладство, он бывает и без мордобития). Мы считаем, что ущемление чужих прав должно повлечь разрыв в отношениях, ведь один из партнеров всегда находится в состоянии нестабильности, эмоционального давления и прорабатывании душевных переживаний. При этом всем, такой абьюзер вполне может испытывать чувства к своему объекту обожания, причем даже нежные. Здесь речь идет о мужчине, который как раз в таких отношениях. Разве судить стоит не так же? Разве нормальными являются отношения с вечными изменами? Разве это нормально, что драки еще не было только по той причине, что Геральт жуткая мямля и еще ни разу не наградил Йеннефер добротной отповедью? Хорошо, даже давайте так: плевать, что Йеннефер, как и другие, участвовала в создании королевских династий. Плевать, что может как мать она тоже не совсем идеальная, ибо тащит Цири к чародейкам, сама не до конца понимая зачем и что ее там может ждать (Йеннефер любит приемную дочь и также была готова за нее умереть, это нельзя отрицать). Но это не значит, что ее нельзя осуждать. Сам пан себя с Геральтом не ассоциирует, но вот откуда такой главный женский персонаж становится понятным из его интервью: «Я не скрывал, что там аллюзии на «Мастера и Маргариту», я не скрывал, что там и миф Артурианский» Маргарита + Нимуэ + Гвиневра = просто шикардос. А в «Мир Короля Артура» есть информация еще лучше: » …выводит из халдейского. Оно должно означать «И не подумаю». Такие слова долго использовала Вивиен в ответ на домогания Мерлина, до той самой минуты, пока маг не подчинился ей целиком и полностью. Быть может, теперь читателям будет легче понять, каким манером нижеподписавшийся скромный автор фэнтези придумал чародейку Йеннифэр, любимую женщину ведьмака Геральта. Женщину, которая и не подумает поддаться, если у нее нет на то охоты» А ну-ка, мальчики, узнаете женский прием? Отказ и холодность, за которыми кроется выверенный расчет. Йеннефер не есть зло, у нее имеются свои положительные стороны. Но приятным этот персонаж лично я не назову. Далее я перехожу к Цири и добавлю кое-что сразу. Во-первых, мои антипатии или личные воззрения на героев не являются истиной в последней инстанции. Я никого ни в чем не пытаюсь убедить. Во-вторых, чуть ниже будет кое-что на тему феминизма в Ведьмаке и пользы наличия женского персонажа в качестве главного героя игры, ибо сие было в личной дискуссии, а также неустанно вертится в информационном пространстве, но я постараюсь не занудствовать. Начну с общих постулатов. «Я настойчиво пытался усмотреть, обнаружить, почувствовать в ней необычность. Ничего, что могло стать сигналом, предчувствием либо предвестником позднейших трагических событий. Причиной которых была она. И тех, которые вызвала сама» Я не раз всколь упоминала о том, что проблем от Цири больше, чем блага. Что это Мэри Сью лично в моем понимании, хотя не по всему списку требований для такой героини, но слишком много начинки пан запихал в один пирог. Пирог, который сам же потом назвал злом, хотя эту его цитатку все трактуют по-разному: «Цири я задумывал, как монстра. Я хотел показать, как люди из человека сами делают монстра. Цири — это зло, воплощённое зло. Все делают из неё монстра, и «крысы», и чародейки, и Бонарт, и даже — собственный отец Дани. Она уже бессознательно мстит всем — Риенсу, болотникам. «Вот этими пальцами ты собирался научить меня боли, Риенс? — говорит она. — Этими вот руками?». Они все её учат боли! Когда она приходит в деревню на болотах, с чёрными глазами, старик её спрашивает: «Кто ты?», она отвечает: «Я — смерть». Помните, как под конец они спускаются по лестнице к врагам, ведьмак и девочка, плечом к плечу? Так вот, это спускаются добро и зло. Добро и зло. И поэтому никто не может их остановить» Ведьмак есть добро. Цири же сделанное чужими руками зло. Она притягивает Смерть, как чужеродный элемент (конечно, в девочку столько всего напихали) сеет хаос, из-за нее гибнут другие (и я сейчас даже не про ганзу Геральта, не ими едиными). Селекция, набор чудо-генов и жизненные события раскрывают в ней не спасительницу-Ласточку, а главное орудие Смерти. Лично я ставлю под сомнение тот факт, что Цири есть то, чего так ждали эльфы, а возможно это даже не ее дитя, но статья не об этом. Суть в том, что и эту героиню пан сделал настолько поломанной, насколько можно себе представить. Сапковский ломал ее различными методами. Он не до конца объявляет, что ждет ее в будущем и как она изменится (к лучшему или худшему), но за него это уже сделали Проджекты. Немного истории. Первое знакомство Геральта с Цири происходит в Брокилоне, и на тот момент это просто избалованная соплячка, не больше и не меньше, что вполне соответствует ее статусу княжны. Она начинает обрастать проблемами и способностями по мере своего взросления, когда ее еще и травками с грибиками пичкают, делая из девицы некое подобие ведьмачки. Ее мучают видения и страхи.       Цири может нравиться или не нравиться своим поведением, тут каждому свое; лично я просто не признаю этот персонаж положительным, считаю, что воспитание под начальством Йеннефер не может дать подростку ничего хорошего, потому что хромает как раз часть с обычной эмоциональностью и теплотой. Почему она немного Мэри Сью в моем понимании? Да банально даже потому, что 16-летний подросток хрупкого телосложения смог уделать взрослого мужика в бою, хотя для этого она должна иметь достаточно физической силы (не скорости и ловкости!), чтобы блокировать его удары, а если мы вспомним ее стычку с Бонартом, она блокировала и явно проседала, ибо там на мгновение к Сапковскому вернулась адекватность: »…нельзя было и дальше принимать на свой меч его меч, испытывать боль и надвигающийся паралич, который пронизывал ее насквозь и заставлял костенеть при его выпадах локоть и предплечье…» Она и Владычица Миров, и княжна, и императрица, и бандитка, и еще черт знает кто. Все это создает пафос без четкой прорисовки, уступая дорогу ей в повествовании, но единственное хорошее, чем пан ее наградил — приемными родителями. Сколько раз Цири по тексту переживала домогательства? Сколько раз из нее хотели сделать инкубатор? Она то плачет, то хныкает, то испытывает жуткую боль. Это поломанный персонаж, который, по адекватному расчету, должен поехать кукухой, пережив все то, что с ней совершали на протяжении истории. Речь идет не о чьих-то вкусах, нравится героиня или нет, а о том, что это очередной побитый жизнью женский персонаж, который дисфункционален как раз из-за того, сколько автор велел ей сносить на протяжении всей саги. Она не лишает жизни Кагыра, что своего рода последний рубеж. Далее ее путешествия все краше и краше. Она с трудом выживает в пустыне, попадает в плен к нильфгаардцам и их ловчим, где ее отнюдь не целуют в задницу от прилива уважения. Далее ее ждет путешествие с Крысами, и сам факт нахождения с такой шайкой бок о бок долгое время уже не может не добить остатки хорошего в личности, ибо с ними Цири теряет и совесть, и милосердие. «Банда обирала и палила деревни, нападала на обозы и транспорты, растворялась и таяла, сбегая от эскадронов нильфгаардской кавалерии… Они грабили и убивали, а их жестокость стала притчей во языцех… Крысы нападали по-крысиному. Тихо, предательски, жестоко. Крысы обожали убивать…» И да, у них тоже своя поломанная жизнь, своя потерянная судьба. При этом всем, это не делает их героями, и вряд ли кто-то по доброй воле захотел бы столкнуться с ними и испытать на себе их великие дела. А Цири была с ними. Цири впитывала все, как губка, и участвовала во всем, на что шли ее новые друзья. Сапковский решил, что как-то маловато для девицы злоключений, а потому она попадает к Бонарту на поводок в прямом смысле этого слова, потом ее награждают шрамом в половину лица, а уж потом она попадает в мир к Ольхам. Во время стычки с Вильгефорцом, а точнее после нее, мы видим действительно трогательный моммент воссоединения Цири и ее приемных родителей, а также следующее: » — Ты не должна его убивать. Запомни, Цири. Не должна. — Не бойся. Я и не думала убивать. Знаешь, Геральт, я уже достаточно наубивала. Слишком много этого было» Цири сама прекрасно понимает, в кого она превратилась, но, раз уж весь текст пропитан насквозь Предназначением и мистическим ореолом, витающим из-за него направо и налево, то почему нельзя допустить тот факт, что жизнь Цири это не есть «долго и счастливо»? В третьей части допускается ее возможная гибель при борьбе с Хладом, ровно как и неизвестное будущее в конце книжной саги. Сам пан не знал, что делать с таким персонажем, потому что, как я уже писала выше, слишком много начинки он положил в один пирог.       А теперь, вот вам мой отзыв на тему «феминизм в ведьмаке, и благо им несущее», а также про мою неприязнь к Цири. Детский сад, конечно, но таким образом я освобождаю себя от ответов в комментариях на этот счет. Во-первых. Дорогие дамы! Это касается вас в большей степени, чем господ, потому что им до сие момента особо дела нет. В мужских персонажах как таковых нет никакой, вообще НИКАКОЙ проблемы. Как и в женских. Вся суть в том, как персонаж преподносится, какая у него история, и будет ли герой западать в душу. Разработчикам плевать на то, кто там скачет по экрану, главное, чтобы это приносило профит. Поэтому появление Цири в следующей части игры — это не женщин ради, а бабла. Во-вторых. Любить персонаж или не любить это личное дело каждого. Я так вообще никогда не сижу в одном фандоме, и по большому счету мне на всех одинаково ровно. Но есть те, кто с ума сойти как любит Цири, и вместе с тем нехило ее топит в фанфикшине, на что внимания — минус бесконечность. На фикбуке тысяча и один фанфик, где главный герой весь такой дон Хуян из книги 365 дней (ведущая роль чаще всего отводится Эредину или Имлериху, как же иначе), а героиня — тупое бревно с претензией на величие, которая течет, точно полноводная река, и кидает все свои принципы через плечо от одного только вида этого Хуяна. Вы пишите такое, читаете такое, а потом полагаете, что неприятие героини является необоснованным хейтом (испанский стыд в детском саду). Вы серьезно? У вас Цири + Эредин = любовь, что как минимум говорит о том, что вы даже эту самую девицу таким подходом не уважаете, кидая в абьюзивные отношения. О чем речь вообще? В-третьих. Наличие у пана стервозных бабенок, которых можно запросто кинуть на какой-нибудь необитаемый остров и забыть про них навсегда, еще не говорит о том, что Сапковский за что-то там ратовал. У него есть намеки на лесбийские отношения у чародеек. У него есть Цири с Мистле. Но это не значит, что произведение как-то болеет за радужный флаг! По факту, пан создал кучу ненормальных женщин, возможно даже с психическими отклонениями (Фалька, почти вся Ложа Чародеек, Ренфри, Торувьель), и тот факт, что там есть королева Мэва с большими яйцами или владычица Брокилона со всеми своими дриадами вместе взятыми, еще не говорит ни о чем. Вдохновляясь древними легендами (идея о преклоняющем колено Мерлином перед своей Нимуэ, или Артуре перед Гвиневрой, очень сильно впечаталась пану в мозг, поэтому Геральт обречен нюхать сирень с крыжовником до конца дней своих), Сапковский забыл добавить некоторым героиням своего произведения адекватность, потому как до божественности там далековато. Бешеные, самодовольные, холодные стервочки должны быть, особенно, если натуры в целом противоречивые, но если они — главный маховик феминизма в саге, то извольте, я отойду в сторонку. Итог. Перестаньте везде искать идеи. Это тоже самое, что вегетарианцу читать только те книги, где нет барбекю и жаркого. А теперь, покончив с чародейками, переходим и к простым смертным.