special kiss

Парень сидел в своей тесной комнатушке, и тревожно писал что-то на новом листе бумаги. Ручка жёстко вдавливалась, что кто-нибудь бы сказал: "Зачем ты портишь бумагу?" Но прямо сейчас он рад, что никто не может сказать так, ведь каждая пачка успокоительного заставила бы задуматься насколько он сильно тревожился, насколько он сильно не доверял себе в момент тревоги. Аллан катался по полу от безысходности, а Карл только смотрел не в состоянии помочь своему хозяину. Дождь лил как из ведра, заставляя мысли скатываться как он. Серые глаза наконец-то успокоились и уставились в белый потолок. Капли дождя отдавались звоном в голове. - Карл, что мне сделать, чтобы я наконец-то перестал переживать на счёт Рампо? Почему я должен беспокоиться за него, ведь он мой соперник и я вижу в нему только врага, которого ненавижу за потенциал выше моего. - нежно проведя пальцами по шерсти зверька, писатель все же поднялся с места и решил привести себя в порядок, так как ему хотелось выйти на улицу в такую погоду, она привлекала его. Увидя своё лицо в зеркале, парень ужаснулся: мешки под глазами стали ещё больше, а волосы были спутанные. Еле как ему удалось уложить волосы, и хотя бы немного накрасить глаза, чтобы не было видно мешков, ведь что скажет Рампо если увидет его в таком виде? Зачем он думает об этом, ведь ему все равно. Все равно. Накинув на себя пальто, Аллан не взял Карла ведь тот уже мирно сопел на его рабочем кресле, поэтому парень только насыпал ему еду в миску и тихо вышел из записной книжкой, чтобы написать что-то, если вдруг появится вдохновение. Эдгар специально не взял зонтик, чтобы дождь мог намочить его сполна, чтобы он очистился этой водой, которая никогда не почувствует то, что сейчас творится на душе писателя страшных рассказов и трогательных стихотворений. Поднимая свои серые глаза, он смотрит как ворон опускается и поднимается, так свободно насколько может живое существо, такое же как и душа человека, но люди ещё не научились летать как птицы, им нужны крылья чтобы парить также свободно, настолько насколько дано в этом мире. - Сколько неизвестного в этом мире ещё есть, чего люди ещё не могут сделать? - поглаживая присевшего на плечо ворона, писатель медленно закрывает глаза и что-то бубнит: -Это было давно, это было давно, В королевстве приморской земли: Там жила и цвела та, что звалась всегда, Называлася Аннабель-Ли, Я любил, был любим, мы любили вдвоем, Только этим мы жить и могли. - И, любовью дыша, были оба детьми В королевстве приморской земли. Но любили мы больше, чем любят в любви,— Я и нежная Аннабель-Ли, И, взирая на нас, серафимы небес Той любви нам простить не могли. Услышав чей-то знакомый голос, писатель от удивления не мог даже открыть глаза, ему было страшно это сделать, ведь этого кого-то он уже давно похоронил, хотя и писал ему много романов, стихов и детективов. Сердце парня замерло в ожидании чего-то, он еле как открыл глаза с которых уже шли слёзы осознания всего происходящего. Перед ним стоял никто иной, как Рампо Эдогава. Детектив, смерть которого была под знаком вопроса, и которого никто не мог найти после победы над Достоевским и Фукучи. - Почему ты без зонтика в такую погоду? - негодуя такое отношение Эдгара к себе, зеленоглазый садится рядом на скамейку, предварительно подминая пончо под ягодицы, чтобы не намочить. В отличие от писателя его волосы сухие и весь он сухой, кроме носочков ботинок. - Рампо...- на щеках шатена скатывались слезы, которые он пытался остановить, но все это было бесполезно. Он так долго ждал его, так долго молился и эти молитвы не прошли даром. - Ты жив... - Конечно, я жив, как иначе? - надув губы, детектив открыл глаза полностью, смотря пристально в лицо писателя. - Твои мешки под глазами стали больше, снова не спишь? И худее стал я вижу, не ешь ещё и. - Нет...все, хорошо. - смотря в экран телефона, Аллан понимает, что дождь и слёзы смыли весь консилер, что закрывал мешки. - Даже не пытайся врать, ты же знаешь это бесполезно. - Эдгар даже и не пытался хоть как-то обмануть Эдогаву, ведь это невозможно, он всегда узнает правду. Смотря друг другу в глаза Аллан не мог не смутиться, ему было так неловко, что даже молчание это заставляло его тревожиться, он так долго ждал его появления, он так долго готовился, а сейчас что? Он не может сказать и слова, ведь подходящего момента нет. - Ты ведь хочешь мне что-нибудь сказать? - Ты видишь меня насквозь. - подумал про себя писатель и опустил голову. - Я настолько сильно беспокоился за тебя, когда узнал что моя книга не смогла тебе помочь, я каждый день бился в истерике, мне было так страшно, что тебя больше не станет в этом мире, и мой мир рухнет вместе с твоим телом в гроб. Особенно, когда я услышал от Фицджеральда, как он спокойно оповещает меня, что агенство проигрывает. Карл заставлял меня надеяться на лучшее, но мог ли я думать о таком? Возможно. - от осознания, что он слишком много говорит ему стало неловко и Эдгар замолчал, думая, что сейчас Рампо станет смеяться. - Продолжай. - Я написал о тебе все что думал, и я хочу признаться, что я люблю тебя, люблю твои зелёные глаза, люблю твои черные волосы, люблю твой смех. Я люблю в тебе все, что есть человеческого. - от нахлынувших эмоций парень не смог сдержать себя от пары громких всхлипываний. - Я полюбил тебя, когда только ты показал мне, что я стою перед тобой на коленях, я захотел подняться, но ты придавил меня ещё раз, после я почувствовал, что могу находиться в твоих ногах до конца своих дней, пока не придет мой судный день. Серые глаза распахнулись, а губы почувствовали нежный вкус сладкого вишнёвого сока в перемешку с опьяняющим языком, который сплетается вместе с его, заставляя чувствовать самые нежные ощущения. Руки детектива мирно покоились на плечах писателя, пока руки Аллана держали Эдогаву за талию, чтобы они не свалились со скамейки. - Я давно знал, что тебе нравлюсь. - ехидная улыбка на лице детектива, заставляет чувствовать писателя ещё лучше чем после поцелуя. Первого поцелуя, ещё и с парнем. Этот поцелуй Эдгар запомнил навсегда. Даже после сотни других поцелуев, этот был для него особенным.