Попаданцы

Почему так тяжело в теле? С чего вдруг так сложно открыть глаза? Почему тело неподъëмно? Почему кажется, что кровать стала мягче? После пяти минут размышлений, глаза открылись... Перед ним вновь не та самая гримëрка, очередная гостиница в позитивной Ау. Подняв свою руку, он обнаружил, что она больше не обтянута кожей, он вновь скелет. Ладонь бессильно упала на череп, а из глазниц пролилась пара горьких слëз. На этом всë, больше ничего не повторится. Он вновь вернëтся к этой жизни, вновь будет слышать отвратительные слова в свой адрес от брата, снова будет бояться привязаться к кому-то из-за разрушительного гнева Найтмера и получать «подарки». Всë тело затрясло, он, конечно, хотел назад, но, как говорят: « Бойся своих желаний, они могут сбыться, » Вокруг него тишина, через пару минут раздумий он всë же смог встать с постели. Одеться и выйти из номера. Приветливо улыбаться и вести беседы было не трудно, он уже привык притворяться. Рутина началась: обход ближайших Ау, удаление ошибок и, наконец, встреча с художником. Это был первый раз, когда Дрим обнимал его так крепко, но после хотел разорвать на куски. Это всë его задумка, ему стало скучно, и последние несколько дней он и вовсе не следил за ними. Видимо, именно поэтому и не застал их «экспериментов». Всë оказалось так просто, что и обижаться на друга не было смысла. Он часто делал что-то подобное в прошлом, так зачем именно сейчас обвинять защитника в чëм-то? Единственное, был вопрос, почему художник раньше не мог заточить негативного в одной из таких ау... На что получил логичный ответ: тот бы разрушил эту симмуляцию и выбрался бы оттуда. Хотелось выть от того, через что они прошли вместе и то, что теперь нужно всë это забыть. Будто бы курортный роман, но они увидятся вновь, и что тогда? Будут делать вид, что ничего и не было? В стиле Найтмера, но очень больно для Дрима. Он умолял, что бы брат не решился напасть сегодня же, что бы дал ему придти в себя, что бы не разбивал душу так скоро, дал понежиться в лживой надежде. Хотя он сразу говорил о том, что, скорее всего, они разойдутся. Но мольбы его никто не услышал... Ближе к концу дня на одну неприметную Ау-шку напала банда плохих парней. Вокруг стоял прах, кровь и были слышны взволнованные и громкие крики жителей. Он среди своих парней. Раздаëт команды и упивается чужим горем и прахом. Смотрит на брата, по-безумному улыбается и рвëтся в бой, в порыве стараясь проткнуть Дрима и насадить на свои щупальца, услышать его возгласы к разуму, увидеть слëзы и мольбы прекратить. Для него сейчас то, что было там не имеет ни малейшего значения, точнее, так казалось только хранителю позитива. Битва была обычной, если не смотреть на близнецов, которые закружились в смертоносном танце, забывая про всë, что вокруг и внутри них. Они бьются, уходят дальше от своих союзников, пытаются зажать друг друга, не дать шанса на победу, доминировать. Хотелось разорвать, показать, что даже после всех тех махинаций, он не сломим. Ему не нужен брат, не нужен партнëр, Дриму плевать на те манипуляции и привязки, которыми пользовался брат, он на них не купится. Нет! Деревья валятся от оглушительных атак как одного, так и другого скелета, они слишком долго держали в себе все эмоции, всю свою мощь. Они будто забыли, что борятся за вселенную, хранитель позитива уже сам стал своими атаками наносить больше вреда, чем пользы вселенной. Своих союзников Дрим уже не чувствовал, похоже, они проиграли, но уходить сейчас было преступлением... Они слишком далеко от других глаз, хотелось поговорить, но слов не находилось, хотелось накричать, но эмоций не осталось, было желание обнять, но одалевал страх быть отверженым. В один момент, главы команд не выдержали, оба почти одновременно свалились от усталости с ног. Их тела дрожали, они были в невероятной близости к друг другу, будь у них силы, могли бы сцепиться на снегу. Послышался лëгкий смех от тëмного, такой ленивый и родной. - Побольше бы таких битв... Почему ты раньше не был так силëн в битвах? - Потому что не был зол на тебя, - раздражëнно рявкнул светлый, слыша, как хрустит рядом с ним снег, близнец певернулся на бок. А после почувствовалось прикосновение к щеке. - Злишься за то, что воспользовался, а теперь делаю вид, что ничего не было? - Да, - Ненавидишь меня? - Нет... Ты знаешь, я не могу, - речь шла далеко не о глубоких и непоколебимых чувствах к брату, речь шла о его инвалидности в плане эмоций, он заточëн в лавушку из позитива и не способен испытывать что-то столь негативное. Но тëмный хотел бы думать о первом варианте, и он будет так думать. - Мы... Не будем вместе? - неуверенно спросил Дрим, понимая, что отступать некуда. - Нет, не будем, - прозвучал ответ так чëтко и ясно, что в душе заклокотало нечто, что не должно было зарождаться в позитивном яблоке. Не помня себя, и забыв про усталость, хранитель позитива резко вскочил на ноги и припечатал близнеца спиной в снег, зафиксировав давольно крепко своими стрелами все возможные конечности. Он оседлал брата, а его кулак сам поднялся, после послышался оглушительный удар по черепу негатива. Это было слишком, хранитель понял это только после самого удара, но отступать был не намерен, уж слишком много боли этот ублюдок причинил ему за эти грëбанные годы. Все стрелы были отозваны, но негативный не смел шелохнуться, находясь либо в раздумиях, либо в глубочайшем ахуе. Его глаза неверяще взглянули на брата, в чьих глазницах не было и намëка на жалость. Не такую реакцию ожидал Кошмар, не такого Дрима думал увидеть. Он неуверенно приподнялся на локтях, приоткрывая рот в попытке сказать хоть что-то. Но не успел. В него с силой впечатался скелет, сжимая кости до хруста и явно тресясь. Его эмоции выдавали с потрохами... Сейчас он раскаивается. - Какой же ты ублюдок... И почему я хочу, что бы ты не оставлял меня... - из глаз вновь полились слëзы, ему было так больно, он был готов принять удары от брата, был готов поплатиться за то, что дал волю эмоциям. Но вместо всего, получил объятия в ответ, такие же крепкие и болезненные, как и все их отношения впринципе... - Видимо, я, всë же, не зря сомневался, - тихо заявил тëмный, чувствуя, что его потряхивает и самого. Он так хотел увидеть слëзы на этом лице, разбить эту хрупкую душу, чтобы потом, по частям восстанавливать и перестраивать его под себя. Хотел лишить его любви, чтобы потом снезайти и разрешить себя любить. Это был его план после их секса, это был его план после пробуждения в своих покоях, но этот же план разбился в дребезги, когда он увидел его во время битвы. То, как он отчаянно старался выплеснуть всю боль в атаках, как жаждал отомстить, и как сильно впечатал свой кулак в чужой череп при отказе... Хотелось визжать, таких эмоций Король Кошмаров не испытывал уже давно и вряд ли вновь испытает... Но он теперь не отстанет от брата, будет издеваться над ним до тех пор, пока вновь не выбьет те самые эмоции, не откроет ту самую, тëмную личность, не будет уверен, что брат будет таким же, как он. - Теперь, я хочу быть с тобой, - тихо заключил тëмный, повалив близнеца с него в холодный снег. Теперь, когда этот «ангел» открылся с новой стороны, с плохой, отвратительной стороны, он будет делать всë возможное, что бы увидеть это вновь, что бы стать единственным и больше не отпускать, что бы присвоить себе и гордиться тем, что вылепил. А Дрим? А что Дрим... Он уже допустил ошибку, позволив себе проявить свою тëмную сторону, пусть теперь терпит, хотя, нет, пускай теперь наслажадется, ведь именно этого он и хотел. Хотел, что бы интерес его близнеца был направден на него, хотел, что бы тот не отводил от него глаз, хотел, но скрывал. И будет скрывать дальше, возможно, даже от себя, но в тайне будет наслаждаться всеми взглядами, что кидает на него тëмный и отдаваться, притворяясь жертвой обстаятельств, хотя, на самом деле, делая это только для удовлетворения животных потребностей Найта. Они - психи, они - пара, они - неисправимы, и они принадлежат только друг другу.