Трудо выебудни

На парапете возле вечерней Сены сидят двое молодых мужчин. Они весело болтают ногами, постукивая задниками кроссовок по гладкому граниту. Камень нагрелся за день, и теперь потихоньку отдает своё тепло. Река неспешно несёт свои воды где-то внизу под ними, переливаясь с тихим журчанием. За их спинами переливается бесчисленными огнями вздымающаяся в тёмное небо Эйфелева башня. На город опускаются мягкие летние сумерки; для любителей ночных тусовок всё самое интересное только начинается. По тротуару вдоль Сены словно течёт вторая река, беззаботная и пёстрая. Всё новые и новые гуляющие стекаются туда парами и группами. Одиночек мало, и те стараются сделать красивое фото в людном месте. Из уличных кафе под открытым небом доносятся бархатистые звуки аккордеона, над столиками плывет звон посуды и многоголосый, разноязычный гул. Всё как и полагается Парижу – городу любви и романтики, за которой, собственно, сюда и приезжают толпы туристов, где каждый развлекается как может. И до двух парней, удобно устроившихся на парапете, никому нет дела. Они ничем не отличаются от прочих парижских зевак: потёртые синие джинсы, чёрные кожаные куртки с заклёпками. Густоволосый брюнет лет двадцати с татуировкой лотоса на шее что-то рассказывает своему товарищу, увлечённо жестикулируя. Поперек его груди на белой майке красуется какая-то забавная надпись, алая бейсболка залихватски повёрнута козырьком назад. Его собеседник, обладатель аристократически-точёного профиля, явно чуть старше и ведёт себя более сдержанно. Майка у него белоснежная, без единого пятнышка. Светлые волосы аккуратно подстрижены и тщательно уложены в стильную причёску. Один подчёркнуто ухожен, второй нарочито небрежен. Это тоже часть их сценических образов, если можно так сказать. Но работа начнётся только завтра, а пока ничто не мешает им наслаждаться томностью тёплого летнего вечера. - Волнуешься перед съёмками, Джейк? – участливо спрашивает блондин, чуть разворачиваясь к своему собеседнику. Взгляд его прозрачных серых глаз внимателен и почти ласков. Впрочем, с высоты своего опыта, он неизменно дружелюбен к каждому актёру их своеобразной «труппы». Джексон, главный режиссёр и идейный вдохновитель студии «Кокибойз», частенько шутит, что Дариус Фердинанд неизменно заслуживает оценки «отлично» за работу с партнёром. Если бы, конечно, порноактёрам ставили оценки как в институте театрального искусства. Очень смешно! Брюнет пожимает плечами, смущённо улыбаясь в ответ. Улыбка выходит слегка кривоватой, но искренней. Чувственные губы чуть размыкаются, приоткрывая плотные рядочки белых зубов. - Я в порядке, Дариус. В конце концов, это всего лишь наша работа. Да, этот парень просто обезоруживает своей непосредственностью, Тим не соврал. Юный Джейк Басс присоединился к студии «Кокибойз» не так давно, но уже успел заявить о себе как восходящая порнозвезда. Звёздочка. «Молодой, да ранний! Тебе понравится», - одобрительно хмыкнул Тим Кригер, обсуждая с ним новеньких после кастинга. Ничего особенного, все через это проходят: небольшое интервью и показательный половой акт на камеру, который даёт шанс очередному претенденту чем-то заинтересовать своих потенциальных работодателей. «Покажи, что можешь!» - так обычно подбадривает новичков Джексон. Тиму можно верить. Он из тех брутальных порноактёров, кто за час съемок не проронит ни стона, ни вздоха, сохраняя фирменный «кокерфейс», но из партнёра вытряхнет все эмоции, на которые тот способен. Кому как ни Дариусу это знать – они недавно работали вместе и «Встреча в качалке» им определённо удалась. У него после съёмок болели все мышцы лица и голос срывался на хрип, а Тим только посмеивался в густую чёрную бороду. Джексон остался доволен ими обоими. Впрочем, гонорар, незамедлительно упавший партнёрам на карточки, тоже никого из них не разочаровал. - Что бы сказали твои родители о такой «всего лишь работе»? – беззлобно подкалывает Дариус своего завтрашнего партнёра, чуть придвигаясь к нему. Похоже, Джейк ничего не имеет против небольшого сближения: сквозь двойной слой плотной ткани джинсов к Дариусу медленно просачивается тепло его крепкого бедра. - Отец бы меня понял, я думаю. Мы с ним были очень близки… - Отчего же «были»? – Дариус склоняет голову чуть набок, ненавязчиво показывая свою готовность слушать дальше. - Он умер четыре года назад. Мне тогда только исполнилось шестнадцать, - Джейк тяжело вздыхает и как-то беззащитно дёргает углом рта. - Сердце… Это слишком быстро случилось, врачи ничего не успели сделать. Может, так и к лучшему, как бы дико это не звучало... Джейк неловко запинается и замолкает. Дариус молчит, чуть склонив голову набок, и внимательно смотрит на Джейка, тот постепенно успокаивается, собираясь с мыслями, и продолжает: - Мы не смогли бы оплатить операцию, не влезая в долги. Знаешь, наверное, это нехорошо, но иногда я думаю, что папа и после операции мог умереть. А мы с мамой неизбежно оказались бы на улице… Наверняка, отец это тоже понимал. Он любил свою семью и никогда бы не позволил нам жертвовать своим благополучием ради него. Оттого и ушёл так быстро… - Что поделать, малыш, все мы не только смертны, но и внезапно смертны, - философски вздыхает Дариус. - А мать? - Я стараюсь не шокировать её лишними подробностями. Все студенты подрабатывают на каникулах, разве я должен быть исключением? Они оба смеются, постепенно проникаясь взаимной симпатией. Тёплый парижский вечер окутывает их сгущающимися сумерками, скрывая от любопытных глаз. Дариус накрывает руку Джейка своей, слегка сжимает и некоторое время они просто сидят рядом. Неподвижно и молча. - Всё к лучшему в этом лучшем из миров, как сказал поэт, - Джейк первым нарушает тишину, но не спешит отнять руку. - Теперь мне есть чем платить за колледж и по счетам, да и маме могу деньжат подбрасывать. - И кем ты будешь, когда получишь диплом? - Специалистом по грузоперевозкам и логистике. Не слишком романтично звучит, правда? Но зато верный кусок хлеба, а в отпуске неплохо было бы махнуть на трейлере через всю Канаду… Ты любишь путешествовать, Дариус? - Люблю… - тихо отвечает ему тот. Лицо Джейка оказывается совсем близко. Чёрт, какие же у него потрясные, серо-зелёные глаза под тёмными бровями и густые ресницы щёточкой. И при этом такие порочные губы... Святой грешник, почти падший ангел! - И я тоже… люблю…, - Дариус даже не удивляется, что ответное признание Джейка получилось совсем не про «шум дорог и ветра свист», и уже не сомневаясь в оправданности своего порыва, касается губами ярких, дразнящих губ партнёра. Они теплы и ласковы, а сам Джейк отвечает на поцелуй охотно, с неожиданным пылом и похвальным рвением. Захватывает правой рукой проклёпанный отворот куртки и нетерпеливо тянет Дариуса к себе. А левая рука Джейка плавно скользит по белоснежной ткани майки, гладит его по груди, потихоньку сдвигаясь к талии. Действительно, молодой да ранний! Дариус прикрывает глаза. На эти несколько мгновений никто не запретит ему вообразить, что сейчас между ними всё-по настоящему и никому из них завтра не будет нужды притворяться и разыгрывать страсть на камеру. Как будто они, двое – всего лишь одна из прогуливающихся по набережной гейских парочек, которыми, по нынешним толерантным временам, уже никого не удивишь. Как будто они в самом деле имеют право на чувства… Лёгкий трепет пробегает по его телу, отозвавшись внизу живота весьма недвусмысленным желанием, а Джейк дышит всё горячей и чаще, когда их обоих возвращает к реальности чей-то негодующий возглас. - Мальчики, что вы здесь делаете? Почему до сих пор не спите? Завтра вы оба нужны мне отдохнувшими и свежими, как две майские розы, а не зевающими, как снулые рыбы! Голос знакомый. До тошноты. С видимым усилием Джейк отрывается от губ Дариуса и вглядывается в темноту. Бурно выдыхает, и на его скулах медленно проступают багровые пятна. - Джексон? Здесь? О боже, нет – с меня достаточно! - Давай-давай, Басс, бай-бай и в постельку! Продолжить вы и завтра успеете… на площадке, – ехидству главного режиссёра нет предела. - Уже ухожу! – с крайне независимым видом Джейк спрыгивает с парапета, стремительно разворачивается к ним спиной и скорым шагом направляется в сторону гостиницы. Дариус провожает его взглядом, полным глубокого сожаления. Отойдя на приличное расстояние, Джейк украдкой оглядывается назад через плечо и Дариус прощально машет ему рукой. А Джексону корчит шкодливую рожу, высовывая язык, приставляя большие пальцы рук к вискам и помахивая пальцами в воздухе. Как ветеран студии "Кокибойз", бессменный красавчик, и неотразимый качок-метросексуал, он может позволить себе небольшую дерзость. Съёмочная площадка на этот раз выглядит как типичная парижская «студио»: квадратная комнатка с широкой кроватью и серым мохнатым икеевским ковром на полу. Из прочей мебели там находится одно огромное винтажное кресло, громоздкое и уродливое. Обтянутое потёртой коричневой то ли кожей, то ли замшей. Зато, наверное, оно крепкое и запросто выдерживает двоих. Дариус усмехается. В такой квартирке можно приятно провести ночь вдвоём, заведя случайное знакомство на набережной или перекантоваться сутки, отсыпаясь после перелёта. Жить там нельзя. Однозначно. Высокие окна от пола до потолка стыдливо затенены лёгкими шторками, и Дариус намётанным взглядом отмечает, что достаточного света они не дадут. Так и есть: Стив, оператор, уже деловито суетится, расставляя в углах комнаты дополнительные софиты и устанавливая камеры. Так, что там у нас? Три стандартные точки: постель, окно, кресло. Было бы странно, если бы Джексон не решил задействовать эту реликвию с размерами мастодонта из каменного века. Джейк выглядит достаточно спокойным: улыбается, что-то отвечает режиссёру, но Дариус видит его напряжение и скованность невооружённым глазом, и ему от этого тревожно. Странно – когда это он в последний раз так беспокоился из-за нового партнёра? - Мальчики, я хочу, чтобы вы были перед камерами максимально естественными, никакой игры, - разглагольствует Джексон размахивая руками. - Зритель сразу почувствует фальшь, так что просто хорошо делайте свою работу. И да, текста не будет. - Как так – не будет? – вскидывает Джейк непонимающий взгляд. - Зато ты не забудешь свою реплику на самом… интересном месте! – хохмит Стив у себя за камерой. - Попробуйте общаться невербально: взглядами, прикосновениями… Мне вас учить, что ли? Стоны и вздохи – опционально. Можете импровизировать, - милостиво разрешает Джексон. - Вот как? – вздёргивает тонкую бровь Дариус. - Неужели всё можно? - Тебе - да! Ну, если боссу что-то не понравится, я всегда успею это вырезать, - подначивает Стив, втихаря ухмыляясь у него за спиной. - Но-но! Партнёра надо любить! – наставительно провозглашает Джексон свою коронную фразу. - А что я ещё собираюсь с ним делать? – с самым невинным видом интересуется Дариус. Джейк фыркает в кулак. Это хорошо: смех расслабляет и снимает тревогу. - И беречь! – режиссёр грозит ему пальцем. - Этого поломаешь, другого не дам. Очень смешная шутка! Можно подумать, кто-то из многочисленных партнёров Дариуса когда-нибудь оставался недовольным. - Фердинанд – красавчик. Или всё-таки креветка? - Стив наводит на резкость последнюю камеру и довольно хихикает. Он явно не прочь поучаствовать в общем веселье. - Ну, посмеялись и будет. Все готовы? Мотор! – Джексон громко щелкает чёрно-белой «хлопушкой» и уходит за спину к Стиву. Возможно, если начало ему понравится, он и вовсе уйдёт пить кофе, оставив актёров работать самостоятельно. Дариус на это очень надеется. Они появляются в кадре обнажёнными по пояс, вернее, сама камера медленно наезжает на двух парней, расслабленно валяющихся на широкой кровати. Комната залита беспощадным белым светом софитов, который в готовом ролике будет выглядеть как утренний, романтично мерцающий свет. Опираясь на правый локоть, Дариус чуть приподнимается и легонько сжимает левой рукой округлое, мускулистое плечо Джейка, сплошь покрытое затейливыми татуировками, скользит пальцами по его груди, как бы невзначай зацепляя тёмный кружочек соска, поглаживает бок, прихватывает кожу на талии. А потом склоняется чуть ниже к партнёру и медленно целует его в губы. Джейк коротко выдыхает и отвечает на поцелуй, ласково касаясь волос, шеи, плеч Дариуса и какое-то время они просто увлечённо целуются, совсем не обращая внимания на свет софитов и стрекот камер. Как будто у них и в самом деле любовное свидание, и можно не спеша прощупывать упругое юное тело сквозь жёсткий деним – колено, бедро, талию, ненавязчиво соскальзывая пальцами в промежность, пока ещё совсем не напряжённую. Дариус встаёт на колени, нависая над партнёром и прокладывает дорожку из поцелуев вниз по телу: от ямочки на округлом подбородке и вздрагивающего кадыка, через вздымающуюся от дыхания выпуклую грудь и глубокую ямку пупка на плоском животе к полоске волос, уходящей под пояс джинсов ещё ниже, к паху. Джейк еле слышно стонет, забрасывая обе руки за голову и выгибаясь навстречу прикосновениям партнёра. Не отрывая губ от тёплой кожи, Дариус окидывает его взглядом снизу вверх и чуть заметно улыбается. Джейк и в самом деле хорош: плотненький, крепко сбитый и какой-то очень естественный. Живой и настоящий. Ему идут даже огромные «тоннели» в ушах, заросли волос в паху и подмышках и многочисленные татуировки, которыми у него забиты кисти рук, плечи, грудь, шея… и, кажется, это ещё не предел. Ну, любит парень экспериментировать со своим телом, и похоже, что это касается не только татуировок и пирсинга! И пока Дариус увлечённо ныряет кончиком языка в пупок партнёра, разукрашенная какими-то диковинными чёрно-синими цветами кисть Джейка помогает ему продвинуться дальше, расстёгивая пуговицу на джинсах и ныряет в ширинку, извлекая на свет божий (или, вернее, на свет софитов) пока ещё вяловатый член. Он чуть приспускает джинсы со своих бёдер и коротко облизывает губы. Всё-таки Джейк немного нервничает, опасаясь по неопытности сделать какую-нибудь досадную ошибку. И хорошо, что он просто медлит, не пытаясь что-то сделать с собственным членом. Иначе получился бы очень плохой, фальшивый кадр. Даже покойный мистер Станиславский на этом месте сел бы в гробу, чтобы гневно выкрикнуть своё знаменитое «Не верю!», и тут же упасть обратно. Действительно, о каком страстном нетерпении может идти речь, когда порноактёр грустно поддрачивает сам себе, пытаясь поднять упавший член в пригодное для съёмок положение? Этим своенравным органом должен заниматься партнёр, вот тогда сцена будет выглядеть естественно! Но им не стоит слишком затягивать с прелюдией: и режиссёр не одобрит, и зрители заскучают. В голове некстати всплывает наставительная фраза Джексона: «Не смешивайте работу с личной жизнью!» Какая тут, к чёрту, личная жизнь, когда работа удовлетворяет на несколько суток вперёд? Что у нас там по плану – оральные ласки? Это на экране должно выглядеть, как ненавязчивое соблазнение невинного мальчика, а на самом деле Дариусу нужно просто привести самый ленивый орган его тела в боевую готовность. И сделать это, по возможности, красиво. Что ж, многолетний опыт не пропьешь, хотя иногда и очень хочется! Дариус, поглаживая обеими руками талию партнёра, медленно обводит языком влажную, чуть солоноватую головку его члена. Ведёт вдоль ствола языком и захватывает его губами. Сначала легко, затем всё глубже и глубже, плотно сжимая губы. Перехватывает член ладонью и принимается легонько его посасывать. И только когда движения Дариуса становятся глубокими и ритмичными, Джейк запрокидывает голову, не в силах сдержать протяжного стона. Это самый подходящий момент окончательно освободить его от джинсов, а заодно и скинуть свои. Джейк, явно смелея, садится на кровати и уже сам тянется к Дариусу за поцелуем, а затем сползает на пол и перехватывает инициативу, начиная скользить по его члену губами и языком. Да он горячий парень! Дариус выпрямляется в полный рост и сладко постанывает, чуть покачиваясь на ногах в такт ритмичным движениям Джейка. Тут даже играть не надо, всё это и в самом деле приятно. Камера скользит снизу вверх и сверху вниз по стройному телу Дариуса, демонстрируя зрителю гладкую, покрытую лёгким загаром кожу, рельефные мышцы и безупречные пропорции фигуры. В этот момент Дариусу не о чём беспокоиться: ему всегда было что показать. Он медленно пощипывает себя за соски, закусывает нижнюю губу и запрокидывает голову. Хорошо… Можно даже немного расслабиться, ритмично проникая в горячий и влажный рот партнёра, придерживая его за затылок. И затем благодарно поцеловать его упругие, чувственные губы, скользя ладонями по гладкой коже спины, всё ниже и ниже, к небольшим, крепким ягодицам. Джейк ненавязчиво отстраняется и медленно пятится к балконной двери, зашторенной лёгкой портьерой. Разворачивается спиной к партнёру. Внизу движутся крошечные фигурки людей и проезжают машины. Деловитая, обыденная суета большого города, ничуть не похожая на его же вчерашнюю вечернюю томность. Джейк глубоко вздыхает. Его стройная, изящно сужающаяся к талии спина, чуть ссутулена, и эта безмолвная обречённость тревожит Дариуса. С одной стороны, партнёр всё делает правильно: уже пора бы переходить к тому, ради чего зрители смотрят гей-порно. С другой – он всем своим видом выражает готовность… терпеть? Ну уж нет! Им ведь разрешили импровизировать? Хорошо, будет вам импровизация! Дариус медленно опускает руки на плечи партнёра, и мягко целует его в шею, ближе к уху, задевая губами лепесток татуированного лотоса. Джейк вздрагивает всем телом и на мгновение замирает. Он правильно понял? Партнёр попросил у него разрешения продолжать так, как будто им нет нужды играть на камеру. Как будто они в самом деле имеют право на чувства! Встрепенувшись, Джейк оборачивается к нему через плечо и благодарно отвечает на поцелуй, заводит левую руку назад и обхватывает партнёра за шею, легко поглаживая кожу кончиками пальцев. Его плечи чуть заметно вздрагивают, расслабляясь. Густые ресницы щёточкой стыдливо опускаются, затеняя пронзительный в своей откровенности взгляд невозможных серо-зелёных глаз. Вот так уже лучше! Поцелуи Дариуса постепенно смещаются с губ партнёра на его шею, медленно сбегают вниз по спине, он неторопливо опускается на одно колено, скользя обеими руками по телу Джейка, совершенному как античная статуя, и целует его в левую ягодицу, аккурат над затейливым росчерком татуировки, похожей на чей-то размашистый автограф. Лижет языком глубокую ложбинку между ягодицами, продвигаясь ещё глубже и ниже. На языке остаётся знакомый, горьковатый привкус мирамистина. Да партнёр хорошо подготовился к съёмкам – кроме обычной гигиены озаботился ещё и дезинфекцией! С ним можно работать, вообще ни о чём не беспокоясь. Это приятно. Дариус позволяет себе немного увлечься процессом, толкаясь кончиком языка в колечко плотно сомкнутых мышц. Джейк сгибает одну ногу в колене, упираясь ступнёй в раму окна, и кусает свой татуированный кулак в напрасной попытке сдержать стон. Ещё один. Ещё… И опускается на широко разведённые колени, ложась грудью на мохнатый икеевский ковёр, позволяя Дариусу делать всё, что тот сочтёт нужным. Тот действует неторопливо и аккуратно, как, впрочем, всегда - смачивая слюной тугое колечко ануса, растирая её подушечкой большого пальца, растягивая и постепенно проникая глубже. Джейк оглядывается на него через плечо и нервно облизывает губы кончиком языка. Алые, как чуть прибитый морозом терновник. Он тихо, сдавленно стонет, закатывая глаза, чувствуя язык, губы и пальцы партнёра в самом сокровенном месте, и Дариус с облегчением чувствует его нарастающее возбуждение. Зарывается лицом в округлые ягодицы и свободной рукой поглаживает затвердевший член партнёра. Затем кладёт правую ладонь на поясницу Джейка и легонько нажимает, мягко принуждая его прогнуться в спине. Тот повинуется, плавясь в его ладонях как мягкий воск. Дариус привычным движением раскатывает презерватив по члену, ему хватает нескольких секунд, пока камера крупным планом ловит приоткрытый в страстном стоне яркий рот Джейка и сведённые к переносице густые брови. Затем он приставляет головку члена к уже разработанному входу и давит – не сильно, но настойчиво. И тугая плоть поддаётся, расступаясь, пропускает его в манящую, горячую глубину. Джейк запрокидывает голову и стонет уже не сдерживаясь. Придерживая его широко разведёнными пальцами за поясницу, Дариус плавно входит до конца, и начинает двигаться, пока ещё очень неторопливо и мягко, чуть помогая себе пальцами выбрать правильный угол проникновения. И Джейк отдаётся. По-настоящему, не играя. Горячо, страстно и искренне. Движется навстречу партнёру так, что мышцы играют под гладкой кожей, со стоном приподнимается на локтях, а затем выпрямляет руки, упираясь коленями в пол. Дариус свободной рукой перехватывает его за плечо, помогая подняться, тесно прижимаясь грудью к его спине. Целует татуировку лотоса, шею сзади, спину между лопаток. Теперь каждое его движение вызывает сладострастный стон партнёра. Словно во сне, Джейк медленно поворачивает голову и пытается найти его губы. Дариус охотно помогает ему довернуть голову ладонью, откликается поцелуем и движется плавно, уже не останавливаясь. - Oy, my…, - сдавленно срывается с губ Джейка и он почти падает грудью обратно на ковёр. Дариус медленно ложится на него сверху, охватывая ладонями его запястья. Тот сжимает одну руку в кулак, а пальцы другой переплетает с его пальцами. Теперь Дариус движется, словно нанося партнёру сильные, короткие удары, точно в то самое место, которое невозможно увидеть и можно только нащупать. Джейк уже не стонет, а коротко всхлипывает, вздрагивая всем телом, запрокидывая голову и широко открывая рот. Он прекрасен – весь, какой есть, с татуировками и дурацкими тоннелями в ушах, с каплями пота, сбегающего по гладкой коже и мускусным запахом разгоряченного тела. Джейк, с видимым усилием, упираясь кулаками в ковер, приподнимается на коленях, заставляя Дариуса повторить его движение и поменять позу. Тот, спрятав усмешку в коротко стриженный затылок партнера, встаёт на колени и тянет за собой Джейка, обхватив его рукой поперёк груди. Джейк запоздало успевает сообразить, что контакт их тел так и не прервался, более того – Дариус даже из ритма не выпал. Мастерство не пропьёшь, как говорится, но кто им мешает попытаться сделать это вместе? Позже… чуть позже, а сейчас страсть, которую они оба играют на камеру, реально шибает ему в голову как виски без содовой. И без колы. И даже закуска здесь была бы лишней. Джейк громко вскрикивает и отчаянно бьётся, словно пытаясь вырваться из крепких объятий партнёра. Дариус на мгновение замирает в растерянности – а не сделал ли он парню больно? Вроде не должен, но чем чёрт не шутит, всё-таки они впервые вместе работают. Дариус украдкой опускает взгляд вниз и облегчённо вздыхает. Капли. Густые белесоватые капли на ворсе ковра под ними. Там, где достаточно было бы разыграть неистовое желание, Джейк не только отдался ему полностью, но даже сумел получить удовольствие от процесса. Ценное для порноактёра качество, между прочим - умение сосредоточиться на собственных ощущениях, несмотря на яркий свет софитов и пристальный взгляд оператора. А ещё партнёр ему доверился, что редко случается с первого раза. И Дариусу приятно думать, что не только энтузиазм новичка был тому причиной. Быть может, Джейк даже испытывает к нему ответную симпатию? Красный огонёк камеры гаснет. Джейк фыркает и смущённо косится на запачканный ковёр. - Прости, я не смог сдержаться… Дариус украдкой показывает ему большой палец. Сцена у балконной двери получилась настолько выразительной, что Джексон наверняка сделает её визитной карточкой студии «Кокибойз». - Снято! – Джексон щёлкает хлопушкой и глядит на часы. - Так, мальчики, не расслабляться. Джейк, у тебя десять минут на душ и давайте бегом на кресло. Но пока его партнёр плещется в душе, Дариус всё-таки расслабляется, блаженно развалившись в том самом уродливом кресле. Стягивает презерватив и закидывает его как можно дальше, в дальний угол комнаты. Странно, но в громоздком и несуразном на вид кресле очень удобно полулежать. И полусидеть – тоже. Вернувшийся Джейк незамедлительно надевается ртом на его член, Дариус наблюдает за ним с одобрительной полуулыбкой. В этот момент он точно знает, что его точёный профиль выигрышно выделяется на фоне светлого окна. Джейк движется вверх-вниз, посасывая неторопливо и со вкусом, помогая себе рукой. На его коротко стриженный затылок опускается рука партнёра, одобрительно поглаживая и подталкивая в нужном направлении. Парень незаметно опускает руку вниз, вроде бы для того, чтоб и себя не обидеть, но на самом деле ловко натягивает презерватив, одним движением раскатывая его по члену. Это он молодец, правильно действует. Дариус сползает по креслу вниз и широко раздвигает колени в стороны, вплотную придвигаясь ягодицами к краю сидения. Эта беззащитная, распростёртая поза резко диссонирует с безупречными линиями его тренированного тела, но сам он нисколько не стесняется. Шокировать – это приятно. Хоть невидимого зрителя, хоть вполне зримого и осязаемого партнёра. Джейк замирает в секундном замешательстве, камера наводится крупным планом на их гениталии. Воспользовавшись моментом, Дариус шепчет ему, едва двигая губами - отчаянно и с неожиданной злостью: - Не смей меня щадить. Те, другие, тебя не пожалеют! Джейк понятливо кивает, словно невзначай встряхивая густой, чуть вьющейся чёлкой, придвигается ближе и медленно входит, придерживая партнёра под коленями и упираясь руками в подлокотники кресла. И начинает двигаться, сначала медленно и плавно, затем всё быстрее и резче. Дариус стонет – почти не играя. Парень в самом деле неплохо справляется с ролью верхнего, ещё и умудряется оставить страстный поцелуй на левой щиколотке партнера. Дариус закусывает нижнюю губу, запрокидывая голову, и тотчас же получает еще один поцелуй. На этот раз в губы, и отвечает с нескрываемым удовольствием. Как им вчера сказал режиссёр – на площадке продолжите? Что ж, мы уже продолжаем, лови момент! Джейк встаёт коленями на край сиденья, уложив ноги партнера себе на предплечья, тем самым складывая его почти пополам. Дариус гибкий, и подобные трюки для него – обычное дело, но в таком положении член партнёра задевает внутри него выступающий бугорок простаты и стоны партнёра становятся громче и отчаяннее. Камера смотрит в район их гениталий. Джейк уже устал, испарина влажным слоем покрывает его тело. Он стоит обеими ногами на пружинящем сидении уродливого кресла, держась руками за его спинку. И движется, движется изо всех сил пытаясь не сбиться с ритма. Немеют полусогнутые колени, в пояснице появляется ноющая тупая боль; где же там наконец, финал этого грёбаного эпизода? Где-где… как неохота в рифму-то отвечать! Усталость нельзя показывать на камеру, и Джейк запрокидывает голову: в таком положении пот хотя бы не заливает глаза и солёные капли медленно ползут к вискам. Импровизация? Что ж, вы её получите. Он приопускает веки и приоткрывает рот, демонстрируя миру страстное изнеможение. И краем уха слышит, как от двери раздаётся одобрительное «Хммм…» так некстати вернувшегося режиссёра. Притиснутый к спинке кресла Дариус поднимает глаза вверх, пожирая партнёра преданнейшим взглядом. Как у него это получается с отведенной вниз челюстью и до предела заполненным ртом, для Джейка остаётся загадкой. Профессионал, мать его… жалко! Даже удивительно, что он до сих пор даже не попытался его «расколоть», наоборот, как-то ненавязчиво помогал. Но Джейк не теряет бдительности, он наслышан как опытные актёры устраивают молодым разные каверзы. Традиция, отступать от которой у Дариуса нет особых причин. Ну вот, как в воду глядел: не теряя невинности взгляда, Дариус делает что-то такое своим языком и гортанью, отчего Джейка прошивает снизу вверх по позвоночнику волной, напоминающей сильнейший электрический разряд. Непроизвольно дёрнувшись тазом назад, Джейк буквально выдёргивает свой член изо рта партнёра. - Спонтанность, мальчики, это хорошо… молодцы… - резюмирует режиссёр так спокойно, как будто не съемку порно контролирует, а наблюдает за репетицией второго акта «Ромео и Джульетты» по Станиславскому. Какая, к чёрту, спонтанность… Джейк оскаливает зубы в отчаянной попытке удержаться на краю хотя бы еще немного, перехватывает свой член рукой и судорожно сжимает пальцы. Камера берет крупный план, и воспользовавшись моментом, парень умоляюще шепчет: – Дариус… не надо, не смотри на меня... Отвернись, пожалуйста! Но тот лишь улыбается краешками губ и продолжает безмятежно наблюдать за отчаянными усилиями партнёра не кончить сию же секунду. Неужели этот идиот совсем не боится получить струю спермы в открытые глаза? Это в любую секунду может случиться. Замается ведь промывать потом и тратиться на посещение окулиста! - Я… не могу больше, - отчаянно выдыхает Джейк. - Не смотри… И внезапно понимает, насколько тщетны все его мольбы. Дариус даже головы не повернёт, каскадёр хренов! Уже чувствуя, как стремительно сокращаются мельчайшие мышцы в глубине его таза, Джейк выбрасывает вперёд левую руку, наглухо перекрывая партнёру оба глаза, как очками для сна. Горячая струя спермы ударяет в тыльную сторону его ладони и Джейк шумно выдыхает сквозь губы с нескрываемым облегчением. Ф-ф-фух, успел! В глазах актёра вспыхивают мириады кружащихся звёздочек. Грудь его ходит ходуном, а на губах расцветает торжествующая улыбка. Даже облегчение от разрядки ничто рядом с осознанием радости пойманного момента, но расслабляться ещё не время. С мерзким скрипом пружина старого кресла проседает под его стопой, и актёр теряет равновесие. Он резко дергается вперед, не имея возможности даже зацепиться за что-нибудь, но падение моментально останавливают сильные руки, обхватившие его за талию. Оказывается, у Дариуса все под контролем до тех пор, пока не погаснет красный огонёк камеры. Джейк опускает взгляд куда-то вправо и шумно выдыхает, чувствуя себя полностью опустошённым. Кожа его мокра от своего и чужого пота, руки стали липкими от спермы, грудь ходит ходуном. Он пытается приподняться на коленях и тут же бессильно валится обратно. По его виску сбегает прозрачная капля. Парень вымотан до предела. - Отснято! Всем спасибо, – доносится откуда-то, как сквозь туман, голос оператора. Дариус целует партнёра в запекшиеся губы, нежно и с благодарностью, как мечтал это сделать ещё вчера вечером. Он от души надеется, что поцелуй уже не попадёт в кадр, но этот паразит Стив как нарочно мешкает и отключает камеру на несколько секунд позже. Впрочем, может и нарочно. Дариус исподтишка показывает ему кулак и шепчет на ухо Джейку: - Да не выкладывайся ты так – быстро прогоришь. Джейк согласно кивает, смахивая со лба мокрую от пота чёлку, и блаженно улыбается, не в силах даже сдвинуться с места. Дариус подхватывает партнёра на руки: при его натренированных мускулах и немалом опыте это совсем не трудно, и сердито шипит на Стива: - Выруби уже, наконец, свои чёртовы софиты! - Гашу-гашу, и даже сам уже почти ушёл, - примирительно машет на него обеими руками Стив с другого конца комнаты. - И дверь закрой. С той стороны, – Дариус не спешит сменять гнев на милость. И только когда дверь за оператором захлопывается, он подходит к кровати и бережно опускает на неё Джейка. Затем актёр обходит кровать с другой стороны, сдергивает измятое одеяло и укладывается рядом с партнёром. - Отдыхай, - шепчет он, легко касаясь губами его влажного виска, - мы с тобой отлично поработали, можешь поспать. Джейк молча придвигается и укладывает голову на его плечо. Мышцы Дариуса мелко подрагивают от недавнего напряжения, запах пота и разлитой спермы щекочет ноздри. Душ? К чёрту душ, он может и подождать, не до него сейчас. - Тебе будет, чем платить за колледж. И ты поведёшь свой трейлер через всю Канаду, и увидишь множество крутейших мест, и попутчика выберешь сам. Я в тебя верю… - Дариус бережно обнимает его, не крепко, но от души. Джейк доверчиво зарывается лицом ему в грудь и совсем по-детски глубоко вздыхает. Минуту спустя обе порнозвезды - восходящая и опытная - уже крепко спят. Правила студии не запрещают актёрам отдыхать на рабочем месте.