Мечтатель

      Я бросаю жену, детей, рву с любовницей и выкидываю телефон в первый попавшийся мусорный бак.       Нет, лучше по-другому.       Мне тридцать семь лет. Я владею магазином по продаже автомобильных запчастей, это — мой бизнес уже двенадцать лет. Мою жену зовут Миранда, она родила мне двоих сыновей, старшему сейчас десять, младшему шесть.       С любовницей я встречался постоянно на протяжении одиннадцати лет. Можно сказать, что она была свидетельницей моего становления. Ирина. Благодаря ей мой брак не распался три раза. Как ни парадоксально, именно наличие любовницы спасло мою семью от разрушения.       Но теперь это всё не имеет значения.       Я ухожу, оставив моей жене код от хранилища в банке. Этого ей хватит надолго, прежде чем она почувствует приближение нищеты. К сожалению, это всё, что я мог сделать для неё.       Первым делом нужно купить вещи первой необходимости.       Он прошлом мне напоминает лишь моя машина, в которую я загружаю пакеты с продуктами и вещами.       Сев за руль, я какое-то время просто курю, облокотившись на спинку. Смотрю на машины, пролетающие по трассе перед торговым центром.       Голос внутри говорит, что ещё можно вернуться, и никто ничего не заметит. Бумажку с кодом можно сжечь, телефон купить такой же самый, а пакеты привезти домой и спрятать в гараже. Или отдать первому попавшемуся бездомному. Мне всё равно, если честно.       Всё очень тривиально.       Я всегда мечтал о путешествии. Когда я был молод, у меня не было денег, а теперь нет возможности из-за семьи.       И я болен.       Когда ты узнаешь, что в тебя неоперабельная опухоль, то все остальные проблемы резко сворачиваются в ком и непроизвольно падают в мусорную корзину.       Моего врача зовут Алан. Он сказал: год, в лучшем случае два. Без болей и того меньше — пять-шесть месяцев.       Алан сказал, что сейчас медицина шагает вперёд семимильными шагами. Он сказал, что нетрадиционная медицина, бывает, приходит на помощь, когда привычная оказывается бессильна.       Я сбегаю, плюю на все виды медицин и еду вон.       Когда топливная стрелка показывает, что пора заправиться, я уже очень далеко от дома.       Полгода... или год.       Сначала я думаю врезаться в дерево, чтобы больше никто не пострадал. Потом думаю об обрыве. Затем решаю просто ехать в другое место. На ночь останавливаюсь в придорожном мотеле, плачу за номер картой. Утром меня ждёт чашка кофе в примотельной забегаловке и сэндвич с копченой курицей. Я ем, не чувствуя вкуса, на зубах хрустит пекинская капуста.       Затем заправляюсь и еду дальше.       Я хочу попутешествовать перед смертью вдоволь. Я хочу снова чувствовать, что не принадлежу никому, кроме себя самого. В этом мире нет ничего, что подлинно принадлежит лишь нам. Всё так легко отобрать. Кража. Убийство. Война. Кризис. Болезнь. Глупость.       Я люблю мою жену и моих сыновей. Именно поэтому им не стоит видеть, как я становлюсь агрессивным и жестоким сукиным сыном из-за осознания неизбежной смерти. Я не хочу умирать. Я так молод. Моя жизнь в самом расцвете...       Но диагноз подтверждён у трёх разных докторов. Мне нет нужды идти к четвёртому, чтобы услышать уже известные слова.       Я сбегаю, потому что не знаю, что мне делать дальше. Я сбегаю потому, что теперь мне нет ни до кого дела, кроме себя самого.       Меня не интересует, что об этом кто-то подумает. Я эгоист и трус, и ещё много кто. Какая разница.       До границы я добираюсь за двое суток с остановками на поесть, отдохнуть и прочие мелочи. С документами не возникает никаких проблем.       Мой путь лежит через тысячи миль дорог. Я побываю в лесах, пустыне, на одиноких грунтовых дорожках и среди густонаселённых небоскребов. Да. Путешествие. Моё последнее путешествие.       Опять темно. Вдоль дороги тянутся линии электропередач, через один работающие фонарные столбы и редкие трейлеры. Я прокладываю маршрут через места, где живут люди, которых я когда-то знал. При встрече я не говорю истинной причины своего появления. Лишь сообщаю, что нахожусь в этом месте проездом. Мне не очень везёт. Я вижу лишь треть тех, кого хотел бы увидеть. На это у меня уходит месяц и полторы недели. Никто меня не ищет.       Чего я хочу ещё? Вылечиться. Хочу, чтобы всё было, как раньше. Я готов даже каждое воскресенье ходить в церковь до конца дней своих, только бы эта опухоль оказалась врачебной ошибкой. Ненавижу церковь.       Я согласен на любые условия... но нет условий, которые бы сработали. Ничего нет, кроме моей болезни и дороги.       Почему я?       Приходится съехать на обочину, пока взгляд снова не станет ясным. Я потратил на это пятнадцать минут чистых рыданий и пару десятков бумажных полотенец из бардачка. Никто меня не видит. Меня уже нет.       Через несколько часов езды я натыкаюсь на аварию. Два легковых автомобиля, столкнувшиеся лоб в лоб. Один выехал на встречку, уж не знаю, почему. Равнодушно смотрю на красную ленту ограждения, автомобиль дорожной службы и стоящих рядом зевак. Я мог быть на их месте...       Я все ещё думаю о дереве или обрыве. Эти мысли неумолимо роятся в моём отравленном опухолью мозгу.       Почему-то я вспоминаю, как сидел в кинотеатре с моей первой серьёзной любовью. Темнота, задний ряд, нам по двадцать лет. У неё уже были мужчины до меня. Она прекрасна. Ресницы и поверхность глаз блестят в свете проектора. Алиса. Её мать была против наших отношений, потому что они присмотрели для дочери более выгодную партию в виде прокурорского сына. Мы не пробыли вместе и полугода, но я до сих пор помню всё.       Эти воспоминания не добавляют радости. Если бы я оказался "подходящим", как бы сложилась моя жизнь?       Несколько раз открываю-закрываю глаза, чтобы избавиться от раздражающего чувства излишней влаги в глазах.       Колесо машины наталкивается на что-то, и меня встряхивает. Глухой удар заставляет меня вздрогнуть ещё раз.       Гляжу в зеркало дальнего вида. Собака. Всего лишь собака, которой не повезло. Я трачу час на то, чтобы вернуться, закопать трупик животного и смыть кровь с фары и бампера. Осталась небольшая вмятина. Прости. Я тебя не заметил.       В этот раз я намерен заснуть прямо в сидении, откинув его назад. Боль в шее наутро обеспечена.       Зачем человек чего-то добивается, если это так легко забрать? По сути, никто не застрахован от моей участи.       Ещё два дня я провожу за рулём, прежде чем впервые сталкиваюсь с трудностями. Бензин заканчивается в самый неудачный момент, и до ближайшей заправки — час езды. Я долго стою под горячим полуденным солнцем, прежде чем останавливается человек, который за деньги делится топливом. На несколько минут мысли об опухоли отходят на задний план. Человеческая помощь пробуждает во мне желание помочь в ответ, но я не нахожу ни одной подходящей мишени. До заправки я еду с чувством тепла в груди и досады одновременно.       Колонки пустуют. Работник заправки спрашивает, какой бензин, а я иду расплатиться. Хочу курить. Я закуриваю, как только уезжаю оттуда.       Но, если честно, насладиться никотином так и не успеваю. Я ещё даже не выехал до конца, не выровнял машину. Успеваю только осознать и зажмуриться...       В водительскую дверь на огромной скорости врезается водитель мотоцикла. В последнее мгновение я заметил, что на заднем сидении была женщина.       ...Судорожно вдыхаю воздух, подрываюсь с места. В глаза бьет ярко-белым светом, прямо в зрачки. Боже, хватит.       — Что с вами?       Медсестра смотрит на меня встревоженно. Часы за её спиной показывают шесть сорок.       — Кошмар приснился, — отвечаю я.       — Хотите в уборную? — спрашивает она вежливо.       Я киваю. Ещё я хочу пить.       Медсестра помогает мне забраться в кресло-каталку. Я еду в уборную. Это теперь одно из немногих мест, куда мне можно ездить. Потому что я парализован ниже пояса.       Конец.