Мама, мы все тяжело больны

По прозрачной пивной кружке, до краёв заполненной золотистым бархатным напитком, скользнул один из последних лучей заката уходящего дня. Солнце садилось, но люди, как ни в чем не бывало, продолжали свою ежедневную рутину. Для трудолюбивых ионийцев закат не означал окончание рабочего дня. Впереди есть ещё много времени перед тем, как страница в календаре будет перелистнута на другую, а людская жизнь чересчур коротка, чтобы пренебрегать возможностью насладиться этим миром ещё несколько часов. Вечерний кабак у входа в город сегодня не пустовал, совсем наоборот - народу было набито битком так, что пришлось выставить на улицу дополнительные столики, чтобы суметь обслужить радостно гудящую толпу. Хозяин заведения, добродушный дедушка, ветеран войны с Ноксусом, чьи шикарные моржовые усы горожане узнавали и за сотню метров - господин Йури - сегодня был как никогда в хорошем настроении. Сегодня, казалось ему, был лучший день в его жизни - за одной хорошей новостью ему поступали ещё лучшие вести. То сосед-пивовар по доброте душевной подарил бочонок сладкой медовой настойки, то в заведении сегодня как никогда полно народу, то дочь выходит замуж за красавца-молодца. "Сказка!" - подумал про себя Йури, разглаживая жёсткие, будто щётка, усы по щекам. В этот момент ему казалось, что такую безоблачную атмосферу в баре сегодня не сможет нарушить ни один заядлый пьяница и дебошир, неожиданно забредший в его заведение на «последнюю рюмочку». В и без того шумном баре усилился гул - крупный мускулистый мужчина, организатор подпольных боёв - полукровка-вастайи Сетт - удостоил заведение своим вниманием. Крупные, обмотанные бинтами лапы с легкостью толкнули ярко выкрашенную дубовую дверь, будто та была сделана из пары досок, а не векового древа, отчего она, скрепя несмазанными петлями, отворилась, приковав громким писком внимание всех присутствующих. Сидящие за передними столиками игроки в кости лениво повернулись, почесывая отпущенные тёмные бороды. На несколько секунд воцарилась кладбищенская тишина, прервавшаяся лязганьем кружек с пивом. Капелька пойла одной из таких кружек приземлились на белоснежные, с золотой гравировкой на боку, штаны остроухого гостя, чем вызвала грубый смешок у сидящего напротив входа старика, сотрясая вибрацией его второй подбородок. Ответить на такое вопиющее нахальство Сетт не мог - под его независимой властью находилась только территория арены, в которой он сам волен распоряжаться, как пожелает. Но несмотря на это, мало кто пытался возразить боссу за её пределами. Вастайи недовольно ощерился, буравя взглядом нахального старика, глядя сквозь его узкие щели глаз. Его грозный внешний вид и высокое положение в криминальном мире Ионии играли большую роль. Сетт подметил для себя, что попытка скрыть лицо под плащом не увенчались успехом - острые уши стояли торчком под слоем тонкой ткани, только сильнее привлекая к себе внимание. Он оглядел помещение. —...Попросил вас прийти лично, удостоить, так сказать, аудиенции, босс. Дрожащий прислуга сложил руки за спину, ожидая реакции хозяина. Не отвлекаясь от поглаживания полураздетой Ионийской танцовщицы, Сетт многозначительно впился взглядом в глаза гонца. — Да уж, куда важнее - аж с Таргона. С какой, интересно, целью визит, твой посланник случаем не поведал? Девушку, по-видимому, забавляли игривые прикосновения мужчины, так что она извивалась у его колен, как кошка, просящая кусочек яства с обеденного стола. Другая удовлетворяла животную слабость Сетта, массируя тому волосы за ушами. — Никак нет, босс. Цитирую: "Расскажу подробности только при встрече тет-а-тет". Снова это дурацкое выражение лица - не то боязливое, не то нетерпеливое. Оно выводит вастайи из себя. Варл боязно ожидал ответа, не в силах скрыть своё волнение. — Раз так, делать нечего. Сетт поднялся, растолкав плечами всполошенных танцовщиц, и прошёлся по ковру прямиком к слуге. По сравнению с боссом Варл был на добрых две головы ниже его. — Пусть ребятки прочешут эту забегаловку, а я, так и быть, - он хлопнул парня по плечу, так, что тот вынужден был подогнуться, иначе сложился бы пополам от исполинской длани, - пройдусь туда лично. Каблуки застучали о мрамор пола. Сетт покинул залу. Гонец облегчённо выдохнул и устало посмотрел на группу поддержки хозяина. Даже будучи человеком неверующим, он сложил ладони и поблагодарил бога за то, что Сетт не выпустил пар на нём. Потому что те, кому эта участь выпадает, вынуждены реабилитироваться у горных монахов за пределами моря, на Разбитых островах. Если выживают, конечно. Девушки, не торопясь, обсуждали что-то свое, далёкое, какие-то глупые, по мнению Варла, женские штучки. И что они только в нем находят, кроме горы мяса и мышц? Человек должен не только хорошо выглядеть, а ещё иметь хорошую эрудицию и широкий кругозор. Говорят, обычно у качков в постели не все в порядке, потому что зарабатывают себе массу с помощью магии. А может, раз он полукровка, то звериное нутро показывает себя в этом деле в полной мере... — И всё-таки. Громкий оклик вывел Варла из раздумий. Трое человек, включая его и ещё двух танцовщиц, уставились на сиденье босса, в котором сейчас вальяжно разлеглась одна из девиц, опуская ягодку винограда себе в рот. — Что-то львиное в нём есть, да? Перешептывания в зале усилились, и мужчину то и дело окидывал взглядом случайный зевака среди сидящих за столами. Владелец заведения, намеренно игнорируя присутствие незваного гостя, отвернулся в сторону кухни, и стал монотонно отсчитывать зарплаты сотрудников с сегодняшней прибыли. Даже несмотря на то, что педантичный Йури сделал все за пять дней до сегодняшнего. "От подобных посетителей обычно много бед." - поэтому было принято решение проигнорировать нежелательную возможность неожиданно обанкротиться. Как показала практика, если потакать всем прихотям такого посетителя, то это прямо пропорционально повлияет на степень погрома в таверне - такое уже случилось в баре его друга Келзеда, когда сеттовские громилы, которых он заботливо называл "ребятками", захотели отметить очередную победу хозяина. Сетт рассерженно рыкнул и облокотился на стойку. В городе из-за его особенной крови вастайи он не пользуется большим уважением среди населения. В малом по причине прошлых связей остроухих с людьми, которые обычно оканчивались кровавой расправой над одной из сторон. А в частности, из-за сферы бизнеса, которой владел Сетт. В ней все строится на взаимных страхе и ненависти, заставляя более слабую и не способную защитить себя жертву подчиняться более сильному и влиятельному, готовому взять немощного под свое подкачанное крыло хозяину. И зачастую в таких отношениях имеется лишь односторонняя выгода: рано или поздно протекторат перестанет действовать, и работника самого втолкнут головой в золотистый песок арены, отдав приказ сражаться насмерть. Последний раз, когда в пределах города видели представителя расы вастайи, был очень долгое время тому назад. С тех пор утекло много воды, в том числе люди, пересмотрев свои взгляды на другие расы Рунтерры, стали обходиться с ними более снисходительно, осознав всю ценность других культур и их представителей. Но не для Сетта. Те раны и увечья, которыми он отплатил своим обидчикам, затягиваются долго и болезненно. Как говорят, зуб за зуб, око за око - от зубов на пару с глазами он избавил приличное количество людей ещё будучи шкетом. Непрекращающийся круговорот взаимных отвращения и желания отомстить не сможет замкнуться, если хоть одна из сторон не пересилит в себе обиду. Увы, исключений в данной ситуации не предвиделось. Те немногие выжившие вастайи, которым удалось избежать жестокой людской кары, уходили за пределы населённых пунктов, и предпочитали городской жизни более тихую и мирную, отшельническую, связывая свою душу с силами природы. Так же разумно поступила и мама Сетта, прелестная добродушная женщина, сочувственно относящаяся к нуждающимся, но оказавшаяся в ненужном месте в ненужное время. Каким же он был эгоистом, когда требовал отпустить его в город одного на поиски отца. Бедное материнской сердце разрывалось от волнения каждый раз, когда нога сына ступала за порог родного дома, в такой опасный и злой по отношению к инакомыслящим мир. Выйдя из раздумий, Сетт поправил капюшон и смерил взглядом сидящих в зале. Подвыпивший народец обсуждал политику, в частности состояние линии фронта между Ноксусом и Демасией, и как даже малое смещение армий может повлиять на их регион. Сетт только злорадно ухмыльнулся. Будто ему до этого есть дело. Самое главное, что он сможет сам защитить себя и тех, кто ему дорог. Пусть это будет хоть главнокомандующий Дариус, неважно - он лично открутит его проржавевшую от пропагандистского дерьма башку и повесит в зале на крюк, чтобы по вечерам служанки то и дело вскрикивали от вселяющей ужас картины – предсмертной агонии красно-черного командира. А вот, похоже, и тот самый гость. Повадки иностранца видно издалека - как минимум, он осушает стопку с выставленным мизинцем. Вероятно, мужчина, худощавый, судя по расположению зрачков в левом нижнем уголке глаз - внимательно слушает разговор двух людей за столиком сзади, чтобы в случае необходимости суметь доказать свою причастность к Ионии - несмотря на чтущиеся традиции и терпимость, не все люди готовы принимать на родной земле чужаков. — Здесь свободно? - в типичной для себя нахальной манере Сетт фамильярно положил руку на плечо незнакомца. Нисколько не удивлённый его поведением, тот только искоса окинул вастайи взглядом. — Присаживайся. Кружку пива господину за мой счёт. Старый Йури закусил губу и попытался сделать вид, что просьба обслужить "дорогого гостя" ему только в радость. Сетт осторожно опустился на деревянный стульчик у стойки, чтобы тот не раскрошился под его звериным весом. Таинственный посетитель положил оба локтя на стол, демонстрируя свою готовность начать разговор. — Я наслышан о твоих достижениях, Мастер Сетт. — Н-да? И что именно ты слышал обо мне? Сетт с энтузиазмом принялся за кружку, по стенкам которой стекала ещё холодная струйка пены. — Ну, в основном то, что ты замечательная персона и честный бизнесмен. Всегда готов помочь и защитить дорогого тебе человека, в любую минуту... — Не заговаривай мне зубы. - рыкнул Сетт, вытирая губы золочёным манжетом, - Хотя второе отрицать не могу. Раз ты пришёл сюда, то знаешь, чем я занят на самом деле, не так ли? Незнакомец хитро улыбнулся. — Переходи к делу, не люблю людей, размусоливающих каждую деталь. — Афелий. — Ну, моё имя тебе известно. Оба протянули друг другу руки, хотя явно сделали это чисто формально, чтобы показать серьёзность своих намерений. Афелий монотонно застучал пальцем по столу. — Вот, что, Сетт, моя просьба, или лучше выразиться, совет будет слегка... Спешным и шокирующим. — Я весь во внимании. — Я лунари, Сетт, слышал о таких? Сетт опустил уши, пустым взглядом уткнувшись в виднеющееся дно кружки. — Слыхал. В детстве мама рассказывала мне про Таргон. Про тамошних богов, воинов. Про войну с даркинами. Про людей, молящихся своим защитникам, как богам, хотя по сути своей они такие же простые смертные, как и молящиеся. Представляю себе вашу жизнь - бесконечная междоусобная борьба. Борьба за право поддерживать только одного бога. Хе, ну и чушь, парень, скажу я тебе. — Твои представления не имеют ничего общего с реальностью, - от такого резкого ответа Сетт слегка приподнял брови, - Наша цель не состоит в поддержке одного нашего божества. Культ Лунари — это нечто большее, чем просто религия. — Ага, все вы фанатики чёртовы. — Мы хотим сами нести бремя божественной силы, Сетт. Войны Света и Тьмы, кладя свои головы на холодную поверхность камня, мечтают стать такими же сильными, как боги. Защитить свой народ и веру, свои идеалы. — Я именно это и сказал. Так в чем состоит загвоздка? Зачем это Таргонскому культу понадобился простой боец, а? Афелий подметил дедуктивные способности собеседника, но не стал показывать это. — Ты не простой боец, я это знаю. Твоя кровь. Кровь вастайи. Ты же владеешь магией, я прав? Сетт нахмурил брови. Его зрачки хищно сузились. — Ты что-то многовато знаешь для простого воина, пацан. Смотри, не наболтай-ка чего лишнего. — Изволь, я убеждён в надёжности моих сил, и именно поэтому я сейчас нахожусь здесь, по правую руку от тебя. Афелий развел ладони, показывая свою открытость. И верно - под его плащом не было оружия - ни меча, ни даже кортика. Только, как показалось Сетту, продолговатый кусочек мела. В его словах есть смысл. — Я продолжу, если ты не против. Магия вастайи - одна из сильнейших на континенте, потому что они черпают её из природы. Энергия земли - страшная сила. Поэтому те, кто может ей управлять - очень ценные союзники. — Так-так, и кого ты хочешь, отмудохать моей силой? - Сетт пристукнул и показал пальцами "двойку", из-за чего усы старика Йури, казалось, расплылись в хмурой гримасе. — Ты снова искажаешь реальность и выставляешь мои слова фанатичным бредом. Я стремлюсь не уничтожить, а защитить. — За все хорошее против всего плохого! – Сетт скорчил ехидную гримасу, вскинул руку с пивной кружкой, и залпом осушил сразу треть. Иногда со стороны он все еще видит себя как ребенка-переростка. — Вера Солари уже многие года непоколебима. Люди продолжают верить в "Милость Богов" вместо того, чтобы открыть глаза и увидеть - Лунари хотят прекратить этот круговорот подношений и бессмысленных жертв, взяв жителей Таргона под свою защиту. Мы хотим подарить им хорошую жизнь сейчас, а не после смерти, Сетт. Вастайи задумчиво насупился. Его взгляд был направлен прямо перед собой, а тело не шевелилось. — Кровь полукровки, текущая в твоих жилах. Наполовину магическая сила, наполовину сила смертного. Удачное рождение подобных тебе происходит раз в несколько десятков, а то и сотен лет. Но все они не смогли дожить до зрелого возраста, по разным причинам. А ты смог. Сможешь помочь и нам. Мы обучим тебя контролировать твою силу, управлять своими эмоциями и перенаправлять их для помощи слабым. — Ты мог и не знать, но моя работа состоит не совсем в том, чтобы защищать слабых. Я организатор подпольных боёв. – Сетт тянул каждое слово, словно стараясь, чтобы как можно больше народу услышало о его статусе, - В них побеждает сильнейший. Слабый умирает. Как и должно. — Я знаю, что на самом деле ты не такой. Общество заставило тебя принять эту сторону. — Снова это херня про "на самом деле, ты не такой"! - Сетт раздражённо ударил по стойке и приставил палец к подбородку Лунари, - Назови мне, на милость, хоть одну причину оставлять все нажитое непосильным трудом ради неясных обещаний размалеванного придурка с Таргона? Не отвлекаясь от высчитывания сдачи бармену, Афелий искоса посмотрел Сетту в глаза. Уголки губ сложились в надменную улыбку. Сейчас его лицо соответствовало гримасе детектива, который уже знает правду о поступках подсудимого и только и ждёт момента, чтобы найти недосказанность в его словах и обрушить правду на голову виновника. — "Зверёныш Сетт", бедный мальчик-отброс, полукровка, росший без отца, пробил себе путь в так называемые люди. Люди, которые по сути своей - такие же ублюдки, как и он сам. Добивался своих целей путем избиений, краж, и убийств. Ломал колени и черепа за деньги. А теперь вырос до крупной шишки криминального мира города. Да что там города - Ионии, имеешь доход со многих арен для подпольных боёв в разных местах континента. Отлично, мечта всей твоей жизни сбылась - ныне ты восседаешь в своём "дворце", на золотом троне, гребешь деньги лопатой, и эксплуатируешь бедняков ради ублажения своего эго, которые получают по хребту за своего хозяина на раскаленном песке арены. Они тебя в гробу хотели видеть с твоими приказами, и за спиной обсуждают, кто в какую часть тела всадил бы тебе нож, пока ты беззаботно дремлешь в своей мягонькой постели на шёлковой перине. И ты ещё смеешь спрашиваешь, чем моя вера хуже твоей? Прекрасно. Я думаю, что разложил все по полочкам, и теперь ты, наконец, поймёшь, что должен сделать. А если и не поймёшь, то будешь вечно размышлять, а стоит ли прожигать жизнь ради «этого». Афелий, не спуская взгляда с Сетта, испил из свежепоставленной барменом рюмки с темноватым содержимым и повернулся к вастайи. Вопреки ожиданиям, контраргументов не последовало. Но одно было кристально ясно - от высказанного им Сетт ошалел. — Ты думаешь, что если ты воин, пришедший с далёких и, как кто-то верит, "легендарных" гор Таргона, строишь тут из себя непонятно кого, провоцируешь меня на драку, то я не набью тебе морду? Сетт схватил лунари за широкий воротник и грубо рванул к себе. Ближайшие к ним соседи повернулись на источник шума, готовясь было урегулировать ситуацию, но, когда поняли, кем оказался нахальный бунтарь, поспешили ретироваться в дальний угол заведения, чтобы во время драки никто не пролил их пиво. Сетт неспеша наклонился к уху мужчины. — Да ты хоть знаешь, сколько таких как ты землю удобряют в ближайшем лесу? Афелий осел, с невозмутимым лицом осушил ещё одну рюмку и хрустнул шеей. Похоже, он переоценил интеллект собеседника. Железные нервы, как и подобает всем прошедшим подготовку лунари - Афелий даже не повёл бровью, хотя, безусловно, сейчас немалую роль сыграл элемент удачи, ведь доподлинно было неизвестно, какая часть - животная или человеческая - превозмогла бы над личностью вастайи в тот момент. — Ну давай попробуем. Единственное, что смогло вырваться из уст вастайи - хриплое "Чё?". Пока Сетт переваривал фразу Афелия, тот уже поднялся со стула. Голова босса находилась на уровне бёдер Лунари, от чего он слегка отпрянул. "Тоже не совсем обычный человек" - проскользнуло в голове, - "Такой высокий, всего на пару сантиметров ниже меня самого". Сетт занервничал, но сразу же отбросил эти пораженческие мысли. Ростом мать-природа его может и одарила, но не телосложением. Хиляк - такой с одного джеба ляжет. Посреди залы возвысились две фигуры, настроенные с явно не дружелюбными намерениями. — Шумные ребята, а, Йури? Хорошо, что ничего здесь не учинили... – Толстяк со входа, тот самый, что облил Сетта, явно не осознавая, что происходит, снова засмеялся подбородком, а бармен лихорадочно схватился за голову. Последние нервные клетки в мозгу пытались собраться воедино, чтобы истошно не завопить. — Молодые люди! Я вас прошу, не устраивать здесь никаких потасовок! Я сейчас позову охрану! - конечно, охрану он позвать не сможет. Подвыпившая охрана сама не понимает, что творится, от количества хмеля внутри него. «Всё!» - твердил он сам себе – «Пропал! Вот и отвернулась от меня Фортуна!» Никакие слова не подействуют на это животное! Больше ему ничего не оставалось, кроме как отсчитывать убытки и надеяться, что хотя бы часть бара останется в целости. — Ну че, заморыш, зассал? – Сетт встряхнул руками и принял боксёрскую стойку, от души радуясь надвигающейся драке. — Я – нет, а вот насчет тебя не уверен. – Афелий ядовито осклабился, указывая пальцем на белоснежные штаны босса, на которых красовалось немалых размеров пятно от пролитого пива, удачно растекшееся прямо у паховой области. — Ах ты сучонок! – Сетт положил барной потасовке начало. Кулак решительно устремился в ухо обидчика, но тот сменил его траекторию, сместив его ладонью в сторону. Не рассчитав силы, вслед за рукой последовало и всё тело вастайи. Он сделал несколько шагов и затормозил туловищем о столик с тремя стаканами пива на нём, которые, разбиваясь вдребезги, приятно остужали разгоряченную буйную голову. Мужчины, сидевшие там, похватав шляпы, выражая свое недовольство вербально и не совсем приличными жестами, пулей вылетели из бара. «Может, еще вернутся с подмогой». Обычно так оно и бывало. Те немногие, всё еще сидящие в заведении, с шумом и свистом подстрекали босса к ответным действиям. Это его только раззадоривало. Вастайи сделал упор передней ногой перед собой, собираясь для очередной атаки. На этот раз, уже более обдуманной.Афелий не спешил. Расставив руки пошире, он бросился на соперника из полуприседа, нырнув под пронёсшимся над его макушкой ребром ладони. Стараясь вывести его из равновесия молниеносным ударом, он толкнул его обеими руками в открытые места на корпусе, но увы - это у него не вышло - баланс Сетта был неподвластен воздействию других бойцов, за что лунари был награжден крепким ударом-молотом по голове двумя руками. Свалившись на живот с громким хрипом, он поспешил перевернуться на спину, и, как оказалось, не зря - в то место, где только что находилась его голова, впечатался каблук хозяина арены, пробив доски пола с громким хрустом. Толпа синхронно загомонила. Сетт вальяжно подошел к барной стойке и протянул руку бармену. — Пойла мне, старый, мигом! – приказ был поспешно выполнен, пиво выпито, а кружка успешно разбита об голову. Вастайи провел пятерней по копне мокрых от пота и алкоголя волос и под общие восклики возвратился к уже оклемавшемуся Афелию. Кураж Сетта улетучился, когда он, удивленный и обхваченный ногами за шею, грохнулся на землю, сотрясая всё помещение звериным весом. Придавив его сверху, лунари обрушил быстрые, но сильные удары по солнечному сплетению оппонента. «С десяток раз за такое время?» - дивился вастайи, выдыхая выбиваемый из него воздух. – «Хороший прием, надо будет взять на заметку». Пока он мысленно хвалил Афелия за боевой стиль, тот окончил связку прямым ударом в бровь. Печатка, которой изначально не видел вастайи, блеснула у него перед носом, а после со смачным хрустом врезалась в ткань кожи, оросив мех капюшона вишневой кровью. «Будет гематома». Нельзя было не реагировать на такой удар. Не каждый день в бою с ним враг удостаивается чести пустить кровь босса. С громким рыком Сетт схватил лунари за шею и с непомерной силой бросил вслепую в сторону стены заднего двора. Судя по грохоту падающего тела и звуку ломающихся балок - тушка хиляка пробила собой новый вход в харчевню.Мастер поднялся и тряхнул головой, приводя мысли в порядок. Смочив пальцы слюной, Сетт вытер сочившуюся на висок кровь и уверенно шагнул в сторону пробитой стены , обдав побелкой сидящих близ. Путь ему загородил Йури. «Не пущу» - говорил его жалостливый взгляд, - «Только через мой труп». Сетт рассерженно обвел место, словно что-то выискивая. «Или кого-то» - мелькнуло у собственника таверны в голове. — Пацаны! – на зов, неведомо откуда взявшись, метнулось человек пять, а то и больше, все поголовно со шрамами, рубцами и ссадинами. Как и подобает профессионалам боёв на выживание. — Не пускать сюда никого, я сам с ним разберусь. Орава телохранителей ринулись к проходу, с громкими укорами освобождая проход главарю. Нагло оттолкнув старика в сторону, он перешагнул через завал хлама и остатков стены на внутренний дворик. Устраивать драки на городской улице, а уж тем более в людном баре - плохая идея, даже учитывая тот факт, что сейчас уже сумерки, и большинство горожан расходится по домам. По ночам патрули клана Кинку обходят места возможного большого скопления людей, во избежание опасных по отношению к жизни простого населения действий со стороны разбойников, головорезов и прочих личностей с низким социальным статусом, не говоря уже об обычных предпринимателях. Местом действия по воле судьбы был выбран двор позади той же самой таверны, которую спешно покинули двое молодых людей. Задний двор представлял из себя небольшое пространство, огражденное высоким деревянным забором, расписанным узорами белой краской, заваленный кучей тары от привезённой продукции, среди которых были бочки от Фрельйордского грога и ящики из-под Демасийских вин, которые по вечерам в выходные продавались лучше, чем горячие пирожки голодавшим. Несмотря на прикрики «пацанов», толпа продолжала глазеть на продолжение жестокого банкета. Сетт прохрустел костяшками пальцев и несколько раз вскинул руки перед собой. Он всегда любил покрасоваться перед публикой своим безразличием к противнику, поэтому такой ритуал уже вошёл в привычку перед началом драки. — Вставай уже, сопляк. Переоценил свои силы, а? Афелий безуспешно пытался собраться с силами, чтобы крепко встать на обе ноги. Из разбитой губы на траву капнула клякса крови, локти тряслись, одежда во многих местах была порвана, обнажая атлетичного склада торс. — А знаешь, я хотел сказать спасибо. - Сетт присел на корточки над бледным телом лунари, загородив тому свет от нависшего в небе полумесяца, - Ты первый человек за недавнее время, который смог разбудить во мне моё звериное нутро. — Не стоит благодарности. – даже в таком состоянии у него находятся силы язвить. Не успел Сетт убрать прядь со лба, как у его левого плеча уже оказался кулак соперника. Либо эффект наркотического препарата, многократно увеличивающего выносливость принявшего, либо чистой воды колдовство – только что казавшийся умирающим защитник веры двигался предельно резко с таким обилием ран. Вастайи машинально отпрыгнул в сторону и принял боевую стойку. "Надо сказать что-то отменное." - подумал про себя Сетт и сделал выпад, пытаясь схватить Лунари за жилет, но на мгновение опоздал: Афелий ловко отбросил кулак врага в сторону и парировал атаку, ударив противника в затылок, от чего тот раздражённо рявкнул. Уже второй раз он попался на этот трюк. «Чёрт с тобой, полупцуемся молча». Удар был не слишком сильным, но достаточным для того, чтобы задеть самооценку. И Афелий это знал. — Ты у меня на коленях рыдать будешь! - Вслед за кастетом Сетта пролетел след золотистой энергии - той самой природной силы, о которой говорил лунари. На этот раз удар просвистел над его рукой. "Чуть ниже - и два пальца были бы сломаны". — Очень хорошо! - С издевкой в голосе, но не без напряжения выкрикнул лунари, с разворота ударяя пяткой по голени противника, от чего вастайи потерял равновесие и упал на одно колено. Никто не смел так обращаться с боссом. Никто не смел начинать бой без предупреждения. Никто, кроме вшивого таргонского пацана с раскраской на лице, покусившегося на его достоинство. От ярости зрачки в глазах Сетта помутнели, шерсть на коже встала дыбом, вспыхнув чистым белым пламенем. Под напором нахлынувшей энергии Афелий отшатнулся и посильнее упер ногу в почву двора, чтобы окончательно не потерять равновесие. Эмоции - страшная сила, особенно если суметь подчинить их. Но Сетт еще ещё не знал, насколько велика эта разница. В мгновение ока вастайи обхватил торс противника и бросился в сторону забора, пока лунари под влиянием энергии пытался удержаться на ногах. Теперь от вастайи не исходило никаких звуков, ни рычания, ни хруста кулаков, только шум меха на безрукавке из тонкого ионийского шёлка, который от скорости движения превратилась в свист. И это настораживало Афелия больше всего. Сетт всем своим животным весом приложил лунари головой об доску забора, от чего та непосильно прогнулась, но не проломилась. Удивительно, учитывая толщину стен самой постройки. Резонанс от удара дошёл до мозга, и Афелий вскрикнул. Но вастайи и не думал останавливаться. Сидящий у забора Лунари еле успел увернуться от белоснежного ботинка Босса, который оставил пробоину в заборе на месте его головы, размером со спелый арбуз. Сделав перекат между ног соперника, прямо над пролетевшим ударом, Афелий выхватил из-за пазухи вещь, похожую на мелок, и сжав её в кулаке, подбросил над собой. "Кастеты" Пепельно-серые, отливающие серебром, из материала, внешне напоминающего мрамор, с изящной гравировкой, изображающей пару единиц римскими цифрами. Произведение искусства оружейников лунари, за большей частью – его родной сестры, Алуны. Кастеты оказались на руках лунари в сию же секунду после призыва, благодаря чему Афелий успел перехватить удар вастайи. Оба стояли в подсогнутых коленях, Сетт - выпятив два кулака вперёд, а Афелий - удерживая его нападение ладонями. Наконец вастайи с азартом улыбнулся, оскалив звериные клыки, и ещё сильнее напряг мышцы. Вены на его руках выступили на максимум, радужки глаз, опасно дрожа, отливали янтарём в свете взошедшей луны. — О, так теперь дерёмся на равных? — Нет. Я сильнее. Оружие на руках мужчины засветилось изнутри, выделяя на поверхности кастета сплетенный из лунной ткани узор. Афелий развёл ладони в стороны и сложил руки в знак. Словно в замедленной съёмке вастайи ощутил инерцию его удара, без возможности даже пошевелить мизинцем. Последнее, что помнил Сетт перед тем, как уйти в небытие - удар в висок, искры из глаз, и надменный взгляд нависшего над его беспомощным телом Лунари. Надья прищурилась, выглядывая из-за колонны. Плитка пола успела остудиться от палящего дневного зноя, и теперь холодила оголенные ступни прислужницы. В освещаемом лишь одной лампой холле показались две высокие фигуры. Она переминалась с ноги на ногу, не то от холода, не от от трусости. По ночам арену запирают во избежание покушений на её работников, но кому в столь поздний час - кроме неё самой - не спится? От широкой фигуры, даже с такого расстояния было слышно недовольное рычание, а от его каблуков отходил звонкий отзвук, так что даже во мраке ночи она сразу его узнала. — Мастер Сетт! - поздние гости встали под ночником, так что теперь было видно их лица. Девушка спешно приблизилась к хмурому вастайи и сразу же подметила шрам на его правом виске, — Вы ранены! Не то, чтобы это было чем-то из ряда вон выходящим – всё-таки работа владельца ареной и бойца предусматривала появление и более серьёзных ран - но в таких случаях кровь сочилась не только из ран, но ещё и из крепко сжатых кулаков вастайи, окрашивая белоснежный ковёр в покоях алой капелью чужой крови. На этот раз избит был только Сетт. Прислужница попыталась растереть рану краем своего сари, но Сетт остановил её, ухватив рукой за запястье. Несмотря на то, что он попытался сделать это с максимальной чувствительностью, девушка выронила край ткани и встревоженно охнула. — Всё в порядке, Надья, мы повздорили, вот и всего. Теперь его голос звучал гораздо спокойнее, чем в баре, от чего Афелий, подметив это, непроизвольно улыбнулся. Похоже, физическое воздействие сработало на нем более эффективно, чем разговоры. Чего ещё можно было ожидать от учредителя подпольных боёв, который все проблемы решал кулаками. — К-как вам угодно... - девушка покорно склонила голову и отошла в сторону. Со спины ей открылось, что не только один вастайи был ранен. На спине высокого сопровождающего красовалась зияющая брешь в ценно выглядящем костюме, посреди которой, напоминая спелую сливу, красовался внушительных размеров кровоподтёк. Мужчины вошли в покои босса, а Надья, провожая взглядом незнакомого ей лунари, так и осталась стоять в проходе с гримасой недоумения на лице. Беспокойно ворочаясь на обшитом золотом троне, Варл сквозь сон почувствовал чью-то руку на своём плече. — Ва-арл... Мягкий, как ему показалось, голос убаюкивал намотавшего за этот день немало километров доносчика, и тот, не отрываясь от разглядывания сновидения, повернулся на другой бок, причмокнув губами. Во сне ему виделись сотрудницы арены, отплясывающие вокруг него экзотические танцы, позванивая золотистыми украшениями, увешанными над оголенными загорелыми животиками. Одна из девушек кормила Варла виноградом, отрывая от кисти по одной ягодке… — Ладно, это меня достало. - после этих слов гонец понял, что что-то здесь не так. Стальная хватка вастайи подняла Варла в воздух, держа его под левое плечо, и он завопил от боли, неожиданности и разочаровывающей жестокости бытия. — Я понял! Понял! Встаю, мастер Сетт! Ай-я-яй... Варл глухо упал сандалиями на мраморный пол, озлобленно потирая подмышку, а Сетт, подвинув стоящее неподалёку кресло попроще к своему, занял почётное место. Действительно, золотой цвет прекрасно контрастирует с общей белизной комнаты, отчего кажется, что громадный трон был сделан именно под фигуру его босса, который, бьюсь об заклад, чувствовал себя, сидя на нём не меньше, чем богом. Только сейчас Варл наконец увидел возле себя высокого лунари, которого он повстречал сегодня с утра в баре Йури. Без капюшона его лицо кажется гораздо более дружелюбным и миролюбивым, нежели как ошибочно представлял гонец, руководствуясь только по его голосу. — Сегодня он мой гость, Варл, а завтра у нас с тобой будет серьёзный разговор. - Сетт, казалось, указал пальцем в душу слуги, и тот боязно спрятал руки за спину, - А сейчас принеси-ка нам чего-нибудь выпить. — Сию минуту, я сейчас. Слуга опрометью вылетел за двери в палаты, но опешил - его локтем к стене прижала неясно откуда взявшаяся Надья. Рука сдавила мышцы шеи, отчего бедный доносчик не мог даже пискнуть. — О чем они говорят? - неестественно холодно допытывалась она. Варл жестами указал на мешавшую говорить руку. — Ах, прости, милый друг. Так что там? Как его рана? Гонец сипло прокашлялся. — Рана? Какая рана? — Во имя Нагакейборос, Варл! - девушка всплеснула руками и тряхнула слугу за плечи, - Рана на лбу! "Поделом ему" - мысленно позлорадствовал Варл и вслух ответил: — Не видел я никакой раны! - он поднял взгляд на помощницу, - А для тебя есть занятие - принести им выпить. Вот сама сходишь и узнаешь! Надья ахнула и поспешила на нижние этажи за лучшим спиртным, а Варл же, довольный своей хитростью, удалился спать в дальние гостевые комнаты, чтобы по утру не получить по шапке за пользование чужих тронов в качестве спальных мест. — И все же я смогу её понять. - смотря в оконный проём, Сетт растирал ушибленный лоб слюной, как это делают кошки, - Я врал ей столько времени... — Важнее то, что ты решился наконец рассказать ей правду, - нравоучал Афелий, вальяжно рассевшись в кресле. Вастайи сгримасничал, повторяя только что им сказанное. Где-то на полпути сюда он вышел из отключки, и между ним и лунари завязался уже более серьёзный разговор, не прерванный дурацким стремлением вмазать несогласному за малейшие расхождения во мнениях. Дежурившие возле бездыханного тела босса слуги разметались кто куда сразу же после его нокаута. Поэтому трёхсотфунтовую тушу лунари пришлось тащить вручную, без посторонней помощи.Пахло чистотой и древесной корой. Быть может, не для обычного человека, но для Сетта с его звериным чутьём, который фиксировал мельчайшие запахи в помещении. Фиксировал, но не различал их – за всей этой красотой следила Надья - изначально уроженка Билджвотера, которую с раннего детства увезли на юг континента. Там-то, у одной из монахинь, она и научилась подмечать чарующую красоту ионийской флоры и помогать другим завидеть её. Палисадник под окнами залы не только приятно пах, но ещё и украшал резиденцию нагромождением всевозможных сочетаний цветов и форм растительности, делая из неё не меньше, чем дворец Краунгардов – потомственных аристократов из Демасии. Было видно, что девушка по-настоящему влюблена в своё дело. — Так на чем это мы…? – вастайи вышел из раздумий о прекрасной даме и деловито расположился на троне. Афелий лишь молча сверлил его взглядом, желая, чтобы Сетт сам вспомнил о причине начала перепалки и последующей за ней драки. — Ах, ну да. Ты меня по полочкам разложил. Каждую косточку мне до блеска отполировал. Сначала фигурально, а потом по-настоящему. – Вастайи уткнулся локтями в края подлокотников и вжал голову, ожидая ответной подначки. — Да, такое тоже было, а знаешь почему? Ты ведь, чёрт возьми, не мог выслушать меня до конца. – Сетт лишь угрюмо поджал губы. «Да» - твердил он сам себе – «Но ведь какого хера и ты не мог говорить быстро и по делу?» — Я рассказал тебе о моей вере, моих людях, моём стремлении этих людей защитить. Поведал тебе об обоих сторонах конфликта. Ты вправе сам решать, что для тебя важно, а что – нет. Неужто ты не…Двери залы оглушительно заскрежетали, впустив через свой вход, напоминающий усеянную золотыми зубами пасть билджвотерской акулы, Надью с подносом. На нем во мраке лунного света блеснули два граненых кубка с темноватым содержимым – выдержанным ликёром – произведению монахов, ищущих «эликсир вечной жизни» , и крохотной стопкой с прозрачным. «Спирт» - учуял вастайи, и уши его от предчувствия жжения ссадин сомкнулись на затылке. — А-а-а вот и я! – затворив дверь бёдрами, девушка засеменила сначала к гостю, протянув ему стакан с ликером, — Это наш лучший напиток! – а после к вастайи, вручив тому стакан в лапы и смачивая чистый бинт спиртом. — Нет уж, обойдемся без прибегания к крайностям! – Сетт пытался отмахнуть от себя назойливые руки прислужницы, но та, извернувшись и хихикнув, приложила ткань к ране на виске. И его избивали, и он избивал. Когда ты в драке - никакие ранения не ощущаются в полной мере, напротив – теплота открытой раны приятно согревает мышцы, охлаждает пыл, придает чувство наслаждения обоим сражающимся. Но ощущение ожога от спирта на открытой ране совершенно на это не походило. Ведь какой был толк в наслаждении этим? Глупой перевязи плевать, насколько ты ранен - она видит в тебе только источник жидкостей, которые устремится впитать в себя, не ощущая при этом ничего. Сетт покрепче прикусил губу, чтобы публично не выругаться, и поддался на лечение Надьи. — Продолжай. – мрачно постановил вастайи. Афелий кивнул в знак понимания. — Неужели ты хочешь так и сидеть на этом золотом стуле всю оставшуюся жизнь, прекрасно зная, что однажды падёшь также, как и они, там, под нами? На этот раз он и вправду звучал чересчур фанатично, даже для самого себя. Оружие веры растёр кончиками пальцев переносицу, на которую был в спешке приклеен прямоугольник пластыря. — Я знаю, что ты достиг многого в своей жизни. Знаю, что у тебя есть власть, занятие, пусть и не совсем легальное, люди, которых ты стремишься уберечь. – во время монолога Афелий краем глаза заметил тревожное выражение лица Надьи, которая, не отводя глаз от мужчины, продолжала промакивать кровоточащие увечья, - Но также я убежден, что ты готов забыть о своих достижениях, чтобы помочь сохранить жизни и будущее моего народа. Ведь это не только наша борьба, это борьба за жизнь и свободу каждого человека. Я понимаю, что ты можешь потерять из-за вмешательства в этот конфликт: свою позицию, свое награбленное. Но священная война не только лишает чего-то, но и позволяет обрести. Свою честь, свою совесть, получить почтение от тех, кто враждует с тобой. Никогда не поздно всё исправить и стать лучшим человеком. Особенно, когда другого шанса может и не выпасть. Сетт сочувственно разглядывал мозаичную плитку пола, по-видимому, стараясь разглядеть лучший для себя вариант в этой ситуации среди маленьких застывших песчинок крошки мрамора. Сосущая боль отдавала слабостью в руки, вастайи растер грубыми ладонями одеревеневшие от повседневных ударов мозоли на костяшках. Афелий прискорбно выдохнул. «Наверное, сказки про добрых вастайи были только выдумками древности. На самом деле все так, как писали позже – жажда убийства у них всех поголовно в крови». — Ну а… Твои «лунари», они… - Сетт избегал взгляда собеседника, сделав вид, что оглядывает соседний пустующий трон. Довольно глупо с его стороны, не приняв во внимания тот факт, что они оба чересчур проницательны, - Я должен уйти туда навсегда? Или есть шанс вернуться… домой? – Последние слова босс произнес с непосильной тяготой, что чувствовалось и на расстоянии. — Нет, если только ты сам не захочешь этого.— Так че сразу-то и не сказал? – Сетт во второй раз шуганул бедную помощницу, отчего она выронила марлю из рук , - Завтра в полдень уходим. Только перед этим порешаем кое-какие вопросики. На этот раз от такого внезапного ответа остолбенел Афелий. Ровно пять секунд тому ему казалось, что последняя надежда лунари развеялась в прах, а теперь… Детский запал в вастайи не погас с возрастом – с каждым годом он горел только ярче, просачиваясь пёстрым огоньком в радужках его глаз. Подгонял всё ещё того же мальчика в душе к новым, ещё неизведанным для себя открытиям. Лунари потерял дар речи, и так и замер с открытой челюстью напротив оконного проёма. Проводив гостя до комфортабельных дальних спален, Надья вернулась в покои хозяина арены. Сердце было не на месте: колотилось, по ощущениям, не то слишком быстро, не то вовсе замирал о на мгновение - интервалы между ударами тянулись, как тянется след от улитки под пламенем солнца. Она приложила к груди руку, стараясь различить постукивания, но тщетно. — Тоже не спится? В сию же секунду ей причудилось, что сердце пробило грудную клетку от резкого удара. Мурлыкающий тембр его голоса заставил прислужницу невольно поёжиться. — Мастер Сетт, вы действительно нас покидаете? А как же арена? А, а мы все, куда мы без вас? – Девушка почувствовала, как глаза становятся влажными, а по щекам стекают теплые струйки слёз, — А как же я? Сетт благожелательно ощерил клыки. Постарался ласково утереть когтем слезу у самого краешка губ Надьи. — Я не уйду насовсем. Только на пару месяцев, может год. Вернусь другим человеком. А может и не человеком вовсе. – он прыснул, постарался успокоить её шуткой, как и всегда. И, как всегда, это сработало. Проглотив комок в горле, Надья выдавила из себя подобие улыбки. Той самой жалкой, но полной радости улыбки, приходящей сквозь слёзы. Его руки сжали аккуратную кисть, настолько маленькую в сравнении, что три пальца без особой напряги подняли её на уровень плеч. Вторая рука легла на её талию. Сари было достаточно тонким, чтобы почувствовать прикосновение чужого тела поверх него. Девушка обмякла, пока горячее дыхание на её шее опускалось все ниже, оставляя влажный след на коже. Кисточки на ушах защекотали её лицо. Губы коснулись оголенного плеча. — Всё будет хорошо. Чудесный сон. Вот бы он мог продолжаться вечно. Варл коснулся пальцами прикрытого личика подруги-танцовщицы. Растер прядь её волос в руке… А после открыл глаза. Не то от света недавно взошедшего солнца, проникшего через узкие проемы в стенах на шелковые перины кровати, то ли из-за своих биологических часов, которые предательски будили бедного гонца посреди лучшей части его снов, но факт остаётся фактом – перед его глазами лежал миловидный молодой мужчина с бледным вытянутым лицом, который и бровью не повел от его прикосновения. Варл скривился от омерзения и поспешил вытереть руки об подол юбки. — Спите, голубки? – Сетт распахнул двери и сразу же бросил Варлу письмо в руки. Профессиональная сноровка позволила парню поймать конверт посреди полёта. Его взгляд значил – «Что это? Письмо для меня?» Сетт лишь молча кивнул и натянул на себя сделанную на заказ жилетку без рукавов, как он и любил. — Открой. Варл лениво сорвал печать и расправил сложенный надвое листок. «Во время моего вынужденного отсутствия обязательства владельца Арены будет временно исполнять Варл» Сеттрих — Я думаю, колизей будет в надежных руках, пока я в отъезде. – Сетт подмигнул. Настоящая подпись и печать. Варл провел подушечкой пальца по чернилам, тряхнул головой – быть может, он всё ещё спит? Но к его удивлению, письмо так и осталось у него в руках. Уголки губ расплылись в глуповатой улыбке. — Такой грозный, но боишься постучать в дверь. Сетт упёрся костяшкой пальца в деревянную дверь дома из белого кирпича. Под весом мыслей голова потяжелела так, что он ссутулился. Она должна знать. Что-что, а такое скрывать уже нельзя. Не ради того, чтобы развернуться они проделали такой путь сюда, через заросли ионийского леса. Сейчас он постучится и изольет ей все как было, как будет. Расскажет всю правду про свою работу и то, что он делал с этими людьми. Сейчас... — Сеттрих. Позади послышался голос. Такой знакомый, мягкий и тёплый, успокаивающий и родной. — Мама. Она стояла посреди осторожно сложенной каменной тропинки, украшенной по обе стороны простыми, без экзотических кислотных оттенков, цветами. Ветер прошёлся через заросли позади женщины, оставив после себя ласкающий уши свист и встрепенув растительность на грядке возле дома. Сетт бросился к женщине, преклонил колено, опустил косматую голову ей на живот. Она заботливо положила руки на его голову, погладила непослушные волосы. На секунду лунари показалось, что Сетт дрожит от слёз. Он не помнил, когда последний раз виделся с ней. Это могло быть всего лишь полгода, но этот период тяготился для него вечностью. Взрослая жизнь не давала ни минутки покоя: вечные счета, разборки и прочие второстепенные занятия повзрослевших людей – всё это меркло по сравнению с прикосновением самого дорогого для него человека в этом мире. — Прости меня, мама. Я честно хотел, но… - но она лишь жестом подсказала помолчать. Она прекрасно всё знала. Как и любая мать знает своего сына, так и она могла угадать его чувства и без слов, а фразы – с полуслова. — Мне нужно… — Вся жизнь - череда смертей. Делай то, что должен, сын мой. Афелий в изумлении поднял брови. Даже сквозь закрытые веки она могла смерить незнакомца и глубоко прочитать его душу. Магия вастайи, направленная во благо. Неожиданно для самого себя лунари покрылся румянцем – ему стало стыдно за те позорные мысли, которые он раскручивал у себя в уме, пытаясь втолковать Сетту о его предназначении. Так они и простояли там втроём, молча, ни проронив более ни слова, и только редкие порывы дневного ветра нарушали эту безмолвную идиллию. По разбитому осколку от пивной кружки скользнул один из первых лучей восходящего солнца. Солнце поднималось все ближе к зениту, и все люди как ни в чем не бывало возвращались к своей привычной трудовой деятельности. Все, кроме старика Йури. Поникнув, он стоял перед грудой обломков у восточной стены своего бара, не в состоянии даже внятно выругаться. Теперь даже моржовые усы, обычно лоснящиеся от браги, казались потускневшими и напоминали, скорее, кривую лошадиную подкову, нежели аккуратно уложенный волосяной покров. Денег не хватит даже на восстановление этой стенки. Все они ушли на оплату свадьбы доченьки. В помещении заведения заслышался звук множества сапог. «А вот, наверное, и пришли. Сейчас отнимут у меня все казённое и дело с концом, уйду монахом, в горы, доживать свой недолгий век».Но к его удивлению, источником звука оказались не арендодатели, а сеттовские «ребятки» - те самые, которые вчера и помогли становлению произошедшего. В руках один из них нёс холщовый мешок, гремевший монетами, который был перекинут через плечо, от веса которого, казалось, посланец сейчас рухнет на спину. — Что всё это значит? – Йури не скрывал своего любопытства и удивления, поспешив помочь юнцу поставить тяжеленую поклажу на траву. «Так-то, мол, и так – им было приказано прибыть на место вчерашней заварушки, помочь восстановить все разбитое, а также преподнести хозяину харчевни две тысячи золотых на ремонтные работы и в качестве возмещения морального ущерба». - объяснила свое появление орава народу. Сказать, что Йури был непомерно счастлив – не сказать ничего. Благодарная улыбка на старческом лице говорила сама за себя. «Может, малец не такой плохой, каким кажется на первый взгляд. Угощу его в следующий раз за счет заведения, если заявится…»